Чтение онлайн

Участник: – Я вижу ситуацию консультации так. Контакт был, такой как нужно, когда было отключение – был резонанс с клиентом. А потом возникло давление – я должен быть хорошим консультантом, должен сохранять контакт с клиентом. У меня были такие ситуации – зеваю все время. Спрашиваю – что происходит, что скучно. Клиент говорит: «На самом деле мне эта тема не так важна». Он пытался время просидеть. Важно спросить, сделать явным, я зевала с этим клиентом – спросила – он ответил, и зевота прошла моментом. Значит о другом будем говорить важном. Это может быть и в жизни.

Участник: – Мое видение – консультант не выпадал, так случилось – это процесс. Я бы сказала так: «Ваши переживания настолько сильны, что меня так накрыло, что я как будто бы слух потеряла. У меня такое ощущение, что у меня включаются защитные силы организма. От страха, я это могу оценить, как страх. Как вы думаете, ваша подруга могла бы такое ощущать, что у нее подключаются защитные силы, или вы?» И это могло бы быть ответом на ее запрос, она могла бы зацепиться, сам процесс помогал бы найти ответ. Его бы нацелило это на мысль, что в человеке есть такие силы, которые на любой страх дадут отклик, сработает механизм – бежать, стоять, бороться.

Участник: – У меня такое было и не раз. Но это хороший знак – прийти на супервизию с таким случаем. Я со всеми соглашусь. Это для меня – переживание страха за клиента, для меня позиция консультанта не утрачена, нужно ее использовать в работе. Как бы я эту фразу сформулировала – что-то такое, что возможно страшно слышать мне, это страх для вас, как переживать. У меня был случай, вдруг дождь за окном пошел, и он меня вернул, когда я себя потеряла. Все, что происходит вокруг – меня возвращает. Я понимаю, что со мной, я называю это и использую в работе с клиентом. Происходило резонирование с клиентом, и это было использовано.

Ведущий: – Я поддержу группу. Случилась терапия, я вас поздравляю. Мы много говорили – консультация ориентирована на методику, на запрос. А терапия – на опыт. И опыт случился. И этот опыт можно использовать. Для вас это идея, чтобы двигаться дальше. Это страшно. Да, это так, потому что это личный опыт. Да. Поэтому страшно, в терапию очень страшно. Это факт. Но я не увидела, что утрачена позиция консультанта, увидела страх чего-то утратить. И восприятие чего-то нового как того, что утрачено. На самом деле я увидела, что позиция консультанта расширилась. Действительно, в чем позиция консультанта – контакт с собой, контакт с клиентом, контакт с процессом, контакт с внешним миром. Консультант последовательно переключается с одного вида контакта на другой, используя то, что он получает в этом контакте для исследования, либо для поддержки. И здесь вот Галя, то, что вы сказали – это было исследование. И действительно, если бы было видно, что есть ресурс, можно бы было предложить клиенту – вот это вот произошло, у меня вот это, а у вас может такое же? Мы можем пойти дальше. Но здесь еще важно свой ресурс, если как бы меня так вынесло, то я сама рискую, особенность терапии в том, что риск одинаков для консультанта и для клиента. И если есть контакт, есть поддержка – вы пойдете дальше. И в этом терапия, вы не знаете, что произойдет, но путь уже виден. Вот эта штука. Дальше вопрос – хотите? Клиент говорит, что нет, я пока не готов. Тогда поддержим, если пока не готов – значит доступа к ресурсу нет. Это здорово, что вы здесь со мной смогли поговорить вот об этой такой штуке, что даже меня тут накрыло, я представляю, что вы пережили. Ну и так далее. Это уже будет поддержка. А дальше, может быть на следующую или через следующую консультацию мы с вами сможем обратиться к этому. По моему мнению, это очень важная вещь в вашей душе и может именно она мешает, кажется лишней, не используется, вы ее боитесь. Мне всегда интересно, что клиенты запоминают, потом приходят и говорят – я готов об этом поговорить. Я думал, у меня не получается, будет здорово, если мы с вами с этим разберемся. На обсуждаемой консультации у меня возникло предположение, что пока есть страх использовать этот опыт. Стиль избегания явно в наличии. Только что-то показалось – тут же было отвергнуто. Со мной много тоже что происходит на консультации – я плачу иногда, кашляю очень много, много психосоматики. Мы находимся в такой работе, это и для врачей, и для психологов характерно, приходится с этим быть. Я вижу, что произошла революция, которая может быть для вас какой-то дверью в более глубокую работу, если вы осмелитесь ее открыть. И для меня будет радостно узнать об этом.

Заказчик: – Я понимаю, то, что было на супервизии и то, что вы сказали, для меня прояснило, то, что там было и вот эта вот дверь, про которую вы говорите, близко, взяться за ручку, познакомиться, это было для меня неизвестным, а сейчас группа мне помогла, с этим можно быть, спасибо вам большое.

Ведущий: – Группа, коротко – что получили.

Участник: – Для меня некоторое открытие, что я сам встречаюсь с терапией.

Участник: – Я благодарна за запрос, услышала, посмотрела со стороны, я все благодарна, я много поняла.

Участник: – Я чувствую вдохновение, этого не хватало, трудно с консультациями. Сейчас чувствую, что могу с этим справится.

Участник: – Я убедилась, что нужно присутствовать и процесс приведет в нужном направлении, нужно доверять клиенту, себе, процессу.

Участник: – Я благодарна за опыт, добавилось видение, объем увеличился, появилась уверенность в консультациях. Есть благодарность за поддержку в интересной работе. Это нужная, интересная работа с заботой о себе и о клиенте.

Ведущий: – Хочу подвести итог, один психолог говорил, что терапия – это пирожное, а не черный хлеб, чтобы оценить пирожное, не нужно голодать, нужно наесться. Еще одна вещь – важно в терапии быть в контакте с собственной силой и с собственной слабостью. Если я в контакте только с силой – я рискую быть психохирургом, а не психотерапевтом, если я в контакте только с собственной слабостью – тогда я беспомощен. Один наблюдатель за работой Роджерса писал: – Я наблюдал как Роджерс в процессе консультации становится все более и более слабым, все более и более ранимым, и чувствительным, тогда клиент обретает силу и уверенность, поэтому важно быть в контакте с собственной слабостью. Спасибо всем большое, мы завершили.

В настоящее время концептуализация психологических проблем клиента в терминах ведущей научной теории признается большинством специалистов в области психотерапии базовым навыком профессионального психолога-консультанта и психотерапевта для повседневной практической деятельности. Сперри и коллеги (1992) определяют формулировку случая как «процесс объединения информации о пациенте, чтобы определить связный паттерн, который помогает поставить диагноз, обеспечивает объяснение, делает возможным прогноз и подготавливает клинициста к терапевтической работе» (цитата по К.В. Ягнюк, 2009).

С точки зрения Денмэн (1994) формулировка случая является для клинициста способом организовать информацию о клиенте. «В том, как пациент говорит о своих чувствах, мыслях и поступках; в том, как он представляет себя, нередко бывают противоречия. Формулировка содержит структуру, позволяющую терапевту выявить противоречия и категоризовать важную, зачастую разрозненную информацию в достаточно связное видение пациента… Хорошая формулировка ухватывает сущность случая и свидетельствует о наличии теоретической основы и сензитивности к индивидуальным особенностям пациента» (цитата по К.В. Ягнюк, 2009).

Сим и коллеги (2005) выделили четыре функции концептуализации клинического случая.

1. Интегративная функция. Формулировка случая обобщает и связывает воедино выделяющиеся особенности клинической ситуации и быстро выделяет важные моменты, особенно для сложных случаев с несколькими проблемами. А сам процесс написания помогает специалисту организовать клинические данные и сфокусироваться на главном в каждой отдельной клинической ситуации.

2. Объяснительная функция. Формулировка случая способствует лучшему пониманию внутренних процессов индивида в его жизненной ситуации, характера развития расстройства и как оно влияет на пациента и на его социальную среду. Концептуализация случая объясняет взаимодействие между психологическими и непсихологическими факторами, включая нейробиологическую и соматическую уязвимость. Формулировка случая также побуждает терапевта осознавать то, как складываются терапевтические отношения, и какие трудности в них могут возникнуть.

3. Предписывающая функция. Хорошая формулировка случая оказывается заметно полезной для постановки реальных целей, выбора метода, стратегии и интервенций в психотерапии. Она направляет усилия клинициста в определённое русло.

4. Предсказывающая функция. Созданная в начале терапии концептуализация позволяет прогнозировать течение расстройства, а также ход и успешность психотерапии. Обращает внимание на необходимость сосредоточиться на некоторых вопросах, которые могут затормозить процесс психотерапии, например, на глубинных убеждениях и автоматических негативных мыслях. Формулировка случая позволяет предвидеть явления, препятствующие терапии, разные формы сопротивления такие как невыполнение домашнего задания, отыгрывание вовне и другие.

Концептуализация случая создается в начале психотерапии и переформулируется после получения новых данных. В действительности, окончательная концептуализация случая возникает только тогда, когда пациент завершает психотерапии и его цели полностью достигнуты.

Некоторые функции формулировки случая кажутся сходными с функциями диагноза. Однако есть и существенные различия. В таблице ниже сравнивается характеристики медицинского диагноза и формулировки случая (Ягнюк К.В., 2009).

Таблица № 1. Отличия формулировки случая от медицинского диагноза