Чтение онлайн

–Биолого-биографический – анализ объективных событий жизни.

–Анализ внутреннего мира, переживаний, ценностей, смыслов и т.д.

–Анализ творчества, продуктов деятельности человека.

Экзистенциальным контекстом жизненного пути человека (состоящим из вышеперечисленных аспектов) Ш. Бюлер обозначила предназначение человека – смысл его бытия, реализуемого самореализацией в сферах профессии, семьи, социальных практиках. В самоосуществлении человек характеризуется (по Бюлер) четырьмя базовыми тенденциями, которые сменяют друг друга в ведущих позициях в течение жизни: удовлетворение потребностей, адаптивное самоограничение, творческая экспансия и установление внутренней гармонии.

Концепт нормативности (решение заранее известных нормативных социальных задач, постепенное движение от освоения одной такой группы задач к другой) подходит для понимания детских и юношеских ступеней развития, но трудно применим во взрослости, поскольку всё больше задач носят индивидуальный характер, и они примешиваются к освоению нормативных групп социальных задач. К пожилому же и старческому возрастам данный концепт применить практически невозможно, поскольку сама ситуация, когда активность и психические возможности человека перестают пользоваться спросом, а социальное окружение больше не претендует на роль «проводника», не расставляет четких указателей развития, подталкивает человека искать ресурсы для осуществления длящейся жизни в самом себе, а не в нормативных требованиях и запросах социума.

Для человека в этом возрасте, во многих аспектах состоявшейся личности, дальнейший путь представлен в поиске экзистенциального и символического содержания бытия, своего существования, поиске ответов на «большие вопросы».

Е.Е. Сапогова, говоря о экзистенциально-психологическом анализе старости, подчёркивает следующее: «Если физиологическое старение еще, видимо, можно как-то отсрочить или вытеснить из сознания, от реалий старения психологического уйти невозможно, поскольку речь идет о естественной смене поколений (уходе одних и появлении других) и неминуемом позиционировании себя на шкале «жизнь-смерть», о реалиях собственного превращения в «субъекта небытия», о вопросах своего умирания»; и далее «фактически речь идет о том, чтобы от эмпирического осмысления старости перейти к пониманию экзистенциальному» (Сапогова Е.Е., 2013, с.720).

Не решая экзистенциальных задач старости, человек погружается в негативное отношение к себе и жизни. А. Лэнгле говорит, что корни этого в дефиците или утрате ценностей, но человек отказывается от этих отношений, поскольку «связь причиняет слишком сильную боль или потому что отношения ускользают от него и их уже невозможно удержать» (Лэнгле А., 2014, с. 41). А.Лэнгле считает, что экзистенциальный взгляд позволяет помочь человеку обернуться к самому себе (переживаниям, чувствам, опыту), перестать сопротивляться грусти, принять жизнь в двух полюсах: радости и страдания.

В старости острее проявляются четыре экзистенциальные данности (см. об этом: Ялом И., 2008), выделенные И. Яломом, от которых человек, как правило, безуспешно старается отгородиться:

–Смерть (внутренняя работа в системе жизнь-смерть, её неизбежность, подведение итогов жизни).

–Свобода (свобода и ответственность за жизненные выборы, в том числе в пространстве отношения к происходящему).

–Одиночество или изоляция (не просто состояние одиночества, которое испытывает человек, потерявший близкого друга – это духовное одиночество, исходящее из природы нашего существа).

–Бессмысленность (отсутствие какого-либо безусловного и самоочевидного смысла жизни, если его не выстроить самостоятельно).

Правильно выстроенное психологическое сопровождение позволяет создать пространство для осмысления экзистенциальных данностей, встретить их лицом к лицу, оказать помощь в понимании экзистенциальной логики жизни и, таким образом преодолеть «кризис старения», раскрыть его потенциалы.

Е.Е. Сапогова пишет: «Старение всегда психологически сложно для личности, поскольку <…> человеку приходится искать ресурсы для осуществления длящейся жизни не столько в требованиях и запросах социальной среды, сколько в самом себе как ее части» (Сапогова Е.Е., 2013, с. 723). Это означает, что цели личности уже находятся не в области становления, но в экзистенциальном содержании собственного существования, вопросах внутреннего мира, принятии старости как экзистенциального дара.

Говоря о психологическом сопровождении пожилых людей, нельзя обойти стороной проблему смысла, которая играет ключевую роль не только в экзистенциальной психологии. В частности, в теории В. Франкла стремление к смыслу выступает как регуляционный критерий, а в теории А.Н. Леонтьева используется для описания механизма регуляции, который присущ только человеку. А. Лэнгле, разделяя экзистенциальный и онтологический смысл (LangleA., 2004), определяет первый как «наиболее ценную из возможностей ситуации» (LangleA., 1994), отводя ему роль маяка, путеводной звезды.

Пересмотр своей жизни, подведение итогов в пожилом возрасте с неизбежностью приводит человека к вопросу смысла. Экзистенциальная психология способна помочь осознать смысл тех или иных событий в жизни человека, а в травмирующих событиях прийти от вопроса «за что?» к следующему уровню – «для чего?», и это «особое» счастье, иные его качественные характеристики, его зрелость (Леонтьев Д.А., 2007). Если же этого не сделать, то человек лишается способности как переносить страдание, так и переживать счастье (см. об этом: Сахарова Т.Н., 2012). Неспособность обнаружить смыслы в новой возрастной ситуации приводит к нарушению отношений с миром (Осин Е.Н., Леонтьев Д.А., 2007) и экзистенциальному недугу (см. об этом: Мадди С.,2005) или экзистенциальному вакууму по В. Франклу. Как отмечает Т.Н. Сахарова, «именно за старостью как возрастным этапом развития закреплено право и необходимость выбора смысла и цели жизни, а, следовательно, возможности прогрессивного или регрессивного изменения личности» (Сахарова, 2012).

Отдельно остановимся на вопросе сотрудничества с духовными лицами церкви при решении экзистенциальных проблем пожилых людей, в том числе проблемы «жизни после жизни», принятия собственного ухода, который наиболее остро воспринимаются в период старости. Несмотря на признание значимости всех мировых религий, и вариативности духовных поисков в России предлагается делать акцент на православии в силу социально-культурных традиций, географии, и близости внутреннего содержания (Басов И.А., 20016). Идеи, постулаты и смыслы экзистенциальной психологии теснейшим образом перекликаются с религией, поскольку обращаются к трансцендентальному по отношению к человеку («Есть нечто внутри меня, кто больше, чем моё я» – святой Августин).

Вместе с тем отметим: задача психолога помогать людям любого вероисповедания или атеистам, в том числе в вопросе поиска и наполнения жизни смыслом. Здесь не идёт речь о переделывании человека, ссылаясь на слова Ролло Мэйя (2013), можно сказать о том, что психолог помогает ему стать более чувствительным по отношению к добру и злу в себе, более ответственным за это.

Д.А. Леонтьев выделял шесть логик жизнедеятельности человека, однако позднее выделил седьмой уровень регуляции – логика познания сути. «Это уровень, на котором человек принимает решения в соответствии с сутью вещей, с глубинными законами жизни» (Леонтьев,2007, с. 501). Это люди, «познавшие и принявшие экзистенциальную необходимость тех или иных действий, как просветленные представители человечества» (там же). На наш взгляд, в этом и должна заключатся миссия психологического сопровождения, когда оно проходит в русле экзистенциальной психологии – помочь выйти на данный уровень.

Таким образом, ключевым аспектом, базисом психологического сопровождения пожилых людей и внутренним смысловым наполнением является экзистенциальное измерение, без которого коэффициент полезного действия всей работы резко падает, какой бы внешне привлекательной она не выглядела. Сама по себе методология не даёт глубинного эффекта, если в ней отсутствует экзистенциальный компонент. Она будет иметь «настоящий» смысл, если будет пронизана экзистенцией как главной составляющей.