Чтение онлайн

Но если потребность в автономии остается неудовлетворенной, возникает противоположная закономерность. Те, кому когда-то нравилось учиться, обладатели внутренней мотивации (как мой племянник Харрисон) откажутся от занятий, когда почувствуют слишком сильный контроль. К сожалению, внутренняя мотивация – вещь хрупкая. Это убедительно продемонстрировало одно из первых исследований воздействия наград на мотивацию детей к игре. Психологи Марк Леппер, Дэвид Грин и Ричард Нисбетт наблюдали, насколько часто и долго группа 3–5 летних детей играла с наборами фломастеров в то время, когда было доступно много других игрушек. Затем психологи сказали некоторым детям, что те смогут получить награду, сделав этими фломастерами рисунки (другим детям такую награду не предложили). Как и предполагалось, ожидавшие вознаграждения дети играли с фломастерами дольше, чем тогда, когда награду им не предлагали. Казалось бы, эти награды мотивировали. В определенном смысле это так. Но самое интересное произошло несколько недель спустя, когда психологи вернулись к детям и обнаружили: те, кому раньше предлагали награду за рисование, вовсе перестали интересоваться фломастерами, когда в ситуации не фигурировал приз. Их внутренняя мотивация была уничтожена наградой: фломастеры стали тем, с чем играешь, чтобы получить что-то взамен. В некотором отношении вознаграждение стало контролировать их поведение. При этом дети, которые никогда не получали награду, продолжили играть с фломастерами ради процесса игры, как и раньше. Их внутренняя мотивация сохранилась. Фломастеры остались тем, с чем можно играть по собственному желанию.

Хочу вас успокоить: вознаграждение не всегда играет пагубную роль или разрушает мотивацию. Судя по всему, иногда можно использовать неожиданные награды или те, которые не зависят от достигнутых результатов. Когда награда преподносилась как сюрприз в конце игры или когда малышей вознаграждали вне зависимости от выбора игрушки, любовь к фломастерам оставалась прежней. Словесное поощрение – например, «отлично сделано» или «прекрасно» – тоже не оказывает отрицательного воздействия. И, конечно, вознаграждение очень полезно, когда речь не идет о внутренней мотивации: например, если задание скучное и у человека нет внутреннего интереса, который можно было бы разрушить.

Но не только награды способны подорвать внутреннюю мотивацию. Это могут сделать угрозы, наблюдение, жесткие сроки и другие разновидности давления, потому что мы ощущаем их как контроль и перестаем чувствовать себя хозяевами ситуации. К сожалению, большинство людей, особенно на службе, подвергается воздействию этих пагубных факторов. И они постепенно лишают их ощущения увлеченности своими действиями.

Когда у людей создается ощущение выбора, а их внутренний опыт получает признание, они возвращают себе контроль над ситуацией. Мы чувствуем, что наши действия – результат нашего желания, и ощущение автономии восстанавливается. И так как вознаграждения, угрозы, жесткие сроки и другие последствия наших действий – это жизненные реалии, нам нужно научиться создавать условия, поддерживающие автономию, и защищать свою внутреннюю мотивацию. Вот как это сделать.

Внутренняя мотивация усиливается, когда людям позволено самим выбирать и решать, что предпринять и какие цели преследовать. К сожалению, позволить всем и всегда самостоятельно принимать решения невозможно. Иногда требуется, чтобы другие следовали вашим указаниям. Студентам и подчиненным необходимо давать задания. У детей недостаточно жизненного опыта, а их мозг еще не полностью сформировался, так что им нужны подсказки родителей, чтобы принимать оптимальные решения. Как распределять задания и поощрять принятие определенных целей, не разрушая внутреннюю мотивацию (если она уже есть)? Оказывается, важна не столько фактическая свобода выбора, сколько ее ощущение. Выбор создает впечатление самоопределения, даже когда он иллюзорен. К счастью, создать такое ощущение легко.

Рассмотрим исследование, в ходе которого психологи Диана Кордова и Марк Леппер дали маленьким детям ощущение выбора в обучающей игре {9}. Этот эксперимент проводился не с подростками, потому что, по данным статистики, внутренняя мотивация в школе неуклонно снижается начиная с третьего класса. Маленькие дети любят узнавать новое, но присущая им любовь к обучению постепенно исчезает в подростковом возрасте. Крайне важно разобраться, как остановить этот процесс или даже повернуть его вспять. Для этого Кордова и Леппер предложили ученикам компьютерную программу по обучению математике, оформленную с элементами научной фантастики. Программа разработана для обучения порядку математических действий (чтобы правильно решить пример 6 + 4 x 5–3 =? нужно сначала выполнить умножение, а потом сложение и вычитание). Здесь, как это обычно бывает на занятиях, взрослые принимали за ребенка решение, что ему выучить; у него не было свободы выбора. Однако некоторым ученикам предложили выбирать варианты аспектов учебной деятельности, которые «не имели отношения к изучаемому материалу». Ученикам с параметром «ощущение свободы выбора» позволили выбирать значок, представлявший их в компьютерной игре, из четырех вариантов. Еще им предложили придумать название для своего космического корабля, выбрать значок, изображавший их врага-инопланетянина, и придумать название для его корабля. Ученики с параметром «отсутствие выбора» играли в ту же игру, но значки и названия за них выбирал компьютер.

Кордова и Леппер обнаружили, что ученикам с ощущением выбора игра нравилась намного больше и они гораздо чаще хотели продолжить ее после урока, жертвуя переменой. Испытав ощущение выбора, даже если он совершенно не был связан с изучаемой темой, дети также применяли больше стратегических приемов. А в контрольной по математике, которая должна была продемонстрировать, как они усвоили материал, их результаты оказались намного лучше. Они сообщили, что их уверенность в собственных силах выросла и что в будущем они с радостью поиграли бы в более сложную версию этой игры. Создание ощущения выбора, даже если предлагаемые варианты не имеют особого значения, удовлетворяет нашу потребность в автономии и питает внутреннюю мотивацию. Это значительно повышает удовольствие от деятельности и намного улучшает ее результаты.

Создание ощущения выбора – не просто способ повышения мотивации. Есть доказательства, что удовлетворение потребности в автономии необходимо для нашего психологического благополучия. Возможно, лучшая иллюстрация этого – исследование, проведенное в начале 1970-х годов психологами Эллен Лангер и Джуди Родин {10}. Они предположили, что стремительное ухудшение психического и физического здоровья многих обитателей домов престарелых частично вызвано тем, что им не нужно принимать никаких решений. Все – от меню до проведения досуга и даже личной гигиены и уборки в комнатах – планировалось и проводилось без влияния постояльца. Даже в домах, где о пожилых людях заботились с большой любовью, недостаток автономии был поразительным.

Лангер и Родин разработали простой эксперимент. Часть постояльцев пригласили на собрание, где главный администратор дома объявил: теперь они могут сами решать, как будут обставлены их комнаты, чем заниматься (предлагался целый ряд вариантов), и сообщать персоналу, что они хотят изменить. Им также дали возможность заботиться о растении – самостоятельно, без помощи персонала. Администратор подчеркнул, что выбор видов деятельности полностью зависит от каждого постояльца.

Формально у контрольной группы были те же варианты действий, но их сформулировали как «разрешения», а не свободный выбор (например, «Вам разрешено посещать людей на других этажах» вместо «Вы можете посещать людей на других этажах, если захотите»). Постояльцам в этой группе напомнили, что персонал усердно трудится, чтобы им было хорошо, и считает это своей обязанностью. Вместо «сообщите нам, что вы хотели бы изменить» постояльцам предложили «сообщить, как мы можем вам помочь». Им выдавали растения, но ухаживали за ними нянечки.

Результаты эксперимента поражали. Участники группы с ощущением выбора сообщали, что они счастливее и активнее, чем те, за кого делали выбор другие. По оценкам нянечек, постояльцы из первой группы стали бодрее, их психическое и физическое состояние улучшилось, а здоровье участников контрольной группы ухудшилось. Участники группы с ощущением выбора чаще посещали других постояльцев и знакомых вне дома престарелых и активнее общались с персоналом. При изучении результатов полтора года спустя оказалось, что эта группа продолжала оставаться счастливее, общительнее и бодрее, активнее проявляла инициативу. А самым удивительным оказалось то, что за полтора года умерло 15 % участников группы с ощущением выбора и 30 % – в группе без выбора. Смертность сократилась вдвое только потому, что людям позволили самим поливать растения, решать, как должна быть обставлена их комната, и выбирать между игрой в бинго и просмотром фильма. Как я уже говорила, мы часто недооцениваем важность свободы выбора для нашего благополучия. Но ее последствия мы все равно ощущаем.

Создавать у людей ощущение выбора и автономии, когда вы ставите перед ними задачу, выгодно еще по одной причине: это самый эффективный способ добиться, чтобы они добровольно приняли вашу цель как свою собственную. В психологии этот процесс называется интернализацией. Подразумевается, что люди принимают полученные извне правила и начинают поддерживать их как личные ценности. Например, дети перенимают привычки своих родителей. Это произошло и со мной: когда-то мама ругала меня за то, что я затаскиваю в дом грязь, а теперь я ругаю за это свою дочь. Когда-то я усвоила мамину любовь к чистоте и цель – сохранять в доме порядок. (Но не полностью: я так и не дотягиваю до маминых стандартов. Но она немка, а немцы ценят порядок превыше всего. В нашем доме хватало мест, где можно было бы поесть, но разрешалось принимать пищу только за столом. По-моему, я даже не знала, как выглядит пыль, пока не поступила в колледж. Впрочем, я отклонилась от темы.)

Интернализация проходит легче, когда поддерживаются наши основные потребности. Она происходит, когда мы ощущаем принадлежность к обществу других людей – родителей, друзей или коллег. Она также требует от вас компетентности по отношению к ценности, которая интернализируется – то есть вы должны считать, что она вам по силам. Вероятно, мои стандарты чистоты ниже маминых потому, что я просто не способна обеспечить такой уровень. Ощущения принадлежности, а также компетентности значительно усиливаются, если мы можем понять обоснование ценности – иными словами, когда нам объясняют, почему эта цель так важна. Понимание совершенно необходимо для интернализации. Чрезмерный контроль может нарушить этот процесс, лишая людей ощущения автономии. В результате они будут преследовать данную цель только по принуждению. Мама не только подробно объясняла мне, почему чистоплотность – важное качество (то и дело повторяя: «Что подумают люди?»), но и возложила на меня обязанность – убирать в своей комнате. Со временем я стала гордиться тем порядком, который наводила сама. В итоге поддержание чистоты стало моей собственной потребностью.