Чтение онлайн

Существенными особенностями этих ситуаций являются: а) возможность двух альтернативных поступков; б) разная оценка каждого из них с позиций их этической ценности и личной заинтересованности. Так, поступок выгодный, приятный или удобный и оцениваемый поэтому в узколичном плане положительно (+) в силу его прямо противоположного значения для других людей, в этическом плане оценивается отрицательно (-). Поступок же, лишенный узколичных преимуществ и потому оцениваемый в этом плане отрицательно, в этическом плане оценивается положительно. Таким образом, оба альтернативных поступка получают как бы одновременно две противоположные характеристики – одну с позиций интересов других людей, другую – с позиций узколичной заинтересованности в их совершении.

Этическая ценность таких альтернативных поступков устанавливается путем их соотнесения с двумя полярными и взаимосвязанными этическими эталонами, воплощающими в конкретно-исторической форме самые общие этические категории добра и зла.

Эти эталоны выступают в качестве критериев нормосооб-разного поведения, и с ними же связано принципиальное отличие этического поступка от любого предметного действия. В отличие от предметного действия, которое строится в соответствии с одним оптимальным образцом, совершение этического поступка соотносится одновременно с двумя полярными, противоположными по своему этическому знаку эталонами.

При морально-нравственной регуляции человек сам выступает в качестве инстанции, дающей этическую квалификацию его действий. Поэтому ребенок, очевидно, должен учиться сам соотносить поступок, удовлетворяющий его интересы в ущерб другим с отрицательным эталоном. Гофман, Зальйштейн (1966) считают такую оценку в форме признания, что он поступил плохо, важным моментом в этическом воспитании ребенка.

Однако наши опыты с детьми 6–7 лет, отличающимися этически-отрицательным поведением (жадность и несправедливость при распределении игрушек), показали, что оценка своих действий в форме признания того, что они поступили «плохо», не приводит к перестройке их поведения. Перестройка этически-отрицательного поведения детей (Якобсон, Щур, 1977) потребовала введения промежуточной плоскости, соотносимой и с этическими эталонами, и с альтернативными действиями. Эта плоскость содержит образ самого ребенка. Оценка этого образа совпадает по знаку с этическим эталоном, но противоположна его личной заинтересованности в поступке.

I. Этическая ценность двух полярных эталонов + -

II. Образ самого ребенка с точки зрения его соответствия этическим эталонам + -

III. Заинтересованность в альтернативных действиях – +

Включение этой новой плоскости приводит к тому, что соответствующую отрицательную оценку получает не просто данное действие, но и совершающий его ребенок, личность которого в этом случае как бы соответствует отрицательному эталону.

Одновременно с отрицательной квалификацией своих действий, даваемой самим ребенком, другие люди должны фиксировать его соответствие как личности положительному эталону.

Преодоление возникающего при этом противоречия между положительным образом себя как личности и собственной отрицательной оценкой своих действий и выступило в этих опытах как психологический «механизм» морально-нравственной регуляции поведения.

Индивидуально-психологическими образованиями, лежащими в основе морально-нравственной регуляции, являются: образ себя как тождественного положительному этическому эталону; соотнесение некоторых своих поступков с отрицательным эталоном, способность осознать противоречие между образом себя в целом и своим конкретным поступком.

Источником становления морально-нравственной регуляции являются, начиная с 4–5 лет, особые отношения со взрослым, который формирует у ребенка его образ как соответствующего положительному эталону и строит соотнесение некоторых действий с отрицательным эталоном.

Динамика постоянства и изменчивости личности и ее свойств – одна из старейших философско-психологических проблем. Ее рассмотрение в плоскости современной психологической науки предполагает расчленение и уточнение следующих вопросов:

1. Постоянство, стабильность и устойчивость чего имеется в виду – идет речь о структурах поведения или каких-то психических процессах, способностях, диспозициях, установках, смысловых образованиях?

2. Что является индикатором постоянства (изменчивости) соответствующих качеств? Имеем ли мы в виду: а) дименсиональную стабильность (от англ. dimension – измерение), т. е. совпадение тестовых показателей индивида; б) фенотипическую последовательность, т. е. постоянство и преемственность поведения, или в) генотипическое постоянство, подразумевающее наличие каких-то неизменных, глубинных качеств, которые могут по-разному проявляться (не проявляться) на различных стадиях жизненного пути («отсроченный эффект»), но устойчиво детерминируют психические реакции и поведение индивида в течение всей его жизни?

3. Каковы количественная мера, степень подразумеваемого постоянства (изменчивости)? Это могут быть: а) полное тождество, неизменность явления или относительное, условное постоянство его качества, не исключающее определенных количественных изменений; б) частичное сходство или логическая преемственность сравниваемых показателей, позволяющая считать их фазами развития одного и того же процесса.

4. Каковы его временные рамки – сохраняется оно месяцы, годы, на протяжении определенных стадий жизненного пути или в течение всей жизни?

5. Как протекает процесс развития, является он непрерывным, постепенным, эволюционным или прерывистым, скачкообразным, кризисным? Диалектику прерывности – непрерывности часто смешивают с диалектикой постоянства – изменчивости, но это совершенно разные проблемы.

В отечественной психологии эти вопросы рассматривались главным образом на философско-методологическом уровне или в связи с проблемой моральной устойчивости личности. В данной статье они будут рассмотрены на материале зарубежных лонгитюдных исследований.

Проблема постоянства, самосохранения личности в процессе развития – часть более общего вопроса о внутреннем единстве и последовательности личности. Наличие такого постоянства – один из главных постулатов психологии личности. Но в конце 1960-х годов известный американский психолог У. Мишел (Mishel W., 1968), критически оценив наличный экспериментальный материал, сделал вывод о необоснованности данного тезиса.

Во-первых, так называемые «черты личности», устойчивость которых измеряли психологи, – не особые онтологические сущности, а условные конструкты, за которыми нередко скрываются весьма расплывчатые поведенческие или мотивационные синдромы. Различение устойчивых «черт» и изменчивых, текущих психических «состояний» (например, застенчивость – устойчивая черта личности, а смущение или спокойствие – временные состояния) весьма проблематично.

Вопрос о способах разграничения черт и состояний и сегодня вызывает споры. Обычно указывают, что измерения состояний а) менее надежны при повторных испытаниях, б) теснее связаны с другими измерениями того же конструкта в данный момент времени и в) больше зависят от ситуативных факторов. Однако это не всегда можно проверить.

Во-вторых, если принять во внимание условность психологических измерений, влияние ситуативных факторов, фактор времени и другие моменты, то постоянство большинства «личностных черт», за исключением разве что интеллекта, выглядит весьма сомнительным. Возьмем ли мы отношение к авторитетным старшим и к сверстникам, моральное поведение, когнитивный стиль, зависимость, агрессивность, ригидность мышления, внушаемость, терпимость к противоречиям или самоконтроль – всюду изменчивость превалирует над постоянством. Статистические корреляции между поведением одного и того же индивида в двух различных ситуациях большей частью низки – около 0,30; они позволяют объяснить меньше 10 % существенных вариаций, да и то не всегда (Mischel W., 1969). Их прогностическая ценность значительно меньше, чем ролевого или ситуационного анализа.