Чтение онлайн

На ответы может влиять и порядок расположения альтернатив в каждом вопросе. Эффектами порядка вопросов обычно пренебрегают, но они возникают, когда вопросы требуют очень кратких односложных ответов (таких, как «Да» — «Нет», «Согласен» — «Не согласен») или большой выбор вариантов ответа. Один их наиболее распространенных эффектов порядка вопросов — это эффект недавности, когда один ответ выбирается чаще, если появляется в конце списка. (76:)

Шуман и Прессер в том же 1981 году обнаружили средней силы эффект недавности в двух вариантах вопроса о разводе. Они спросили половину респондентов, сформулировав вопрос так: «Должен ли развод в нашей стране быть: более легким; более трудным; таким, как сейчас?»

Отвечая на этот вопрос, 23% респондентов сказали что развод должен осуществляться легче, 36% — труднее и 41% — перемены в этой области не нужны (см. рис. 5.1).

Остальным респондентам задавали тот же вопрос, только два последних варианта поменяли местами: «Должен ли развод в нашей стране быть: более легким; таким, как сейчас; более трудным?»

В этом случае 26% опрошенных сказали, что развод должен стать легче, 29% предпочли сохранить status quo, и 46% высказались за усложнение этой процедуры. В обоих случаях наиболее популярным был последний вариант ответа.

РИСУНОК 5.1. В обоих вариантах вопроса о разводе респонденты предпочитали последнюю альтернативу (основано на данных национального опроса, проведенного Говардом Шуманом и Стэнли Прессером в 1981 году).

(77:)

Псевдомнения

Несмотря на то что контекст и порядок расположения могут значительно влиять на то, как люди отвечают на вопросы, субъекты проявляют гибкость не всегда (исследователи объясняют разницу в ответах «гибкостью»). Когда люди знакомы с вопросом, вариации контекста и порядка обычно вызывают отклонения, изменения ответов менее, чем на 30% (этот предел означает процентное количество респондентов, дающих каждый ответ). Однако, когда респонденты не слишком много знают о проблеме, они значительно легче поддаются этим влияниям. Когда же респонденты совершенно не знакомы с обсуждаемой проблемой, процент изменения ответов показывает максимальную гибкость; в зависимости от того, как задан вопрос, многие высказывают свое мнение на тему, по которой, в действительности, у них нет мнения. Эти мнения называются весьма метко «псевдомнениями»*.

Одно из первых исследований, призванных объяснить широкое распространение псевдомнений, было опубликовано в 1946 году Юджином Хартли. Опросив несколько сотен студентов, Хартли обнаружил, что более 80% готовы оценивать датчан, пиренейцев, уэльсцев и представителей еще 32 национальностей по вопросу «социальной дистанции» (широко используемый показатель того, насколько близкими ощущают себя люди). Разумеется в центре исследования были отнюдь не датчане, пиренейцы и уэльсцы — Хартли просто привел эти национальности, чтобы увидеть, сколько студентов смогут иметь мнение о них.

На следующий год журнал Tide опубликовал такую же анкету, где у респондентов спрашивали мнение о нескольких вымыш-

* Как в 1984 году заметил Том Смит, мнения и псевдомнения (или позиции и псевдопозиции, как их иногда называют) — это пункты континуума и в то же время качественно отличные вещи (так же, как холодное и горячее различаются, хотя и представляют собой части континуума).

Еще одно замечание относительно терминологии: в книге слова «мнения» и «оценки» используются как более или менее равнозначные, в то время как слово «отношения» используется, чтобы обозначить эволюционирующиеоценки (оценки, основанные на измерении — горячо/холодно, нравится/не нравится, одобряю/не одобряю). Например, несмотря на то что люди могут высказать мнениеили оценкутого, сколько бобов в мере, у них нет отношенияк этому количеству. Большинство психологов используют термин отношениетолько по отношению к эволюционирующим оценкам. В практике, однако, не так просто увидеть разницу между оценкой, мнением и отношением. (78:)

ленных законопроектах, выведенных под названием «Акт о металлических металлах»:

Какое из нижеследующих утверждений наиболее близко к вашему мнению об «Акте о металлических металлах»?

а) Это будет верное решение для США.

б) Это хорошая штука, но только для некоторых штатов.

в) Подошло бы для других стран, но не должно вводиться у нас.

г) Это все совершеннейшая чушь.

Несмотря на то что «Акта о металлических металлах» никогда не существовало, 70% респондентов дали какой- либо ответ. 41% опрошенных сочли «Акт о металлических металлах» пригодным для отдельных штатов, 15% решили, что он подходит для всех США, 11% не хотели, чтобы этот закон действовал на территории США и 3% решили, что этот Акт полная ерунда (Гилл, 1947, 14 марта).

В этой же статье обсуждаются результаты опроса: «Вы за или против кровосмешения?» (Слово «кровосмешение» — «incest» было в 40-х годах малоупотребимо в США.) Из респондентов, высказавших свое мнение, две трети оказались против и треть — за кровосмешение!

Псевдомнения в политике

После просмотра исследований псевдомнений — включая несколько их личных экспериментов — Шуман и Прессер в 1981 году заключили, что проблема, кажущаяся столь существенной, была не настолько серьезной, как предполагалось после первых экспериментов. В ходе своей собственной работы с респондентами, Шуман и Прессер обнаружили, что не более трети или четверти опрошенных высказали псевдомнения при ответе на вопросы о вымышленных законопроектах. Другие исследователи затем пришли к тем же выводам (Бишоп, Олдендик, Тачфарбер и Беннетт, 1980).

Несмотря на то что псевдомнения высказывают не более 25-35% всех респондентов и это не кажется серьезным, важно понять, что во многих демократических странах (в том числе и в США) достаточно 30% избирателей для выборов президента. Политические вопросы зачастую решаются перевесом в несколько процентов голосов, и в итоге псевдомнения могут влиять на (79:) политические события. Более того, если респонденты, знающие очень мало о проблеме, будут добавлены к тем, кто ничего не слышал о предмете спора, то процент высказывающих псевдомнения зачастую может равняться абсолютному большинству.

Псевдомнения — обычное явление в оценке военной и внешней политики, где сильное социальное давление на выражение мнения часто сталкивается с низким уровнем политического участия или сознательности. Оцените, скажем, эти примеры американской «политической безграмотности» (Плаус, март 1989):

В 1988 году в ходе опроса совершеннолетних американцев выяснилось, что почти половина из них не знала, что страна, проводящая политику апартеида — это ЮАР, три четверти не смогли перечислить четыре страны, признающих, что имеют ядерное оружие.

Опрос, проведенный в 1985 году среди студентов, показал, что 45% из них не могут назвать два города, на которые были сброшены атомные бомбы.

Согласно правительственному опросу 1979 года (результаты опубликовала New York Times ),40% учеников последних классов старшей школы уверены, что Израиль — это арабская страна.

В 1983 году Washington Post опубликовала статью, названную «Сальвадор — это не в Луизиане» и сообщавшую, что три четверти респондентов национального опроса не знали местоположения Сальвадора (название статьи взято из ответа одного из них).

Другие опросы показали, что 68% опрошенных не подозревают о том, что Соединенные Штаты не способны защитить себя от удара баллистических ракет, а 81% имели ложную убежденность, что политикой Соединенных Штатов является использование ядерного оружия против Советского Союза только в том случае, если СССР использует его первым.

Такой уровень политической безграмотности усугубляет сложности, возникающие при изучении общественного мнения относительно военной и внешней политики. Например, что значит поддержка Израиля, если его вообще принимают за арабскую страну? Что означает поддержка запрещения стратегических вооружений, когда тысячи людей верят, что Соединенные Шта-