Чтение онлайн

В работе с наркоманами используется также групповая психотерапия. На специально организованных тренинговых занятиях наркоманы учатся говорить «нет», в частности – наркотикам. Ларионов (1997) приводит некоторые формы как принимающего, так и отвергающего поведения, выделенные участниками группы в ходе групповых занятий:

1. Жесткое «нет» в ответ на настойчивое приглашение уколоться, отказ облачается в экзальтированную форму (повышенный тон голоса, крик и т. д.).

2. «Нет» и далее – уход.

3. Обвинение: «Ты что мне предлагаешь? Я же сказал „нет“. Ты что, дурак?».

4. Полное молчание, которое может сопровождаться мимикой и жестами. (При подобной тактике поведения всякая коммуникация быстро заходит в тупик и взаимодействие прекращается.)

5. «Нет» и взгляд прямо в глаза тому, кто предлагает наркотик.

6. Создание образа того, что на самом деле предлагается. У одних это образ потери денег, нищеты, у других – образ потери здоровья, опустившегося человека или образ тюрьмы, слез матери и т. д.

7. Твердое и короткое «нет». Когда отвечающий говорит: «Да нет. Я же сказал, что не хочу…» – его «да нет» воспринимается как «да».

8. Принятие замаскированного приглашения типа «пойдем, есть дело», «давай поднимемся ко мне» и т. п. (При этом человек стопроцентно знает, что там, куда его приглашают, принимают наркотики. То есть фактически он дает согласие на употребление наркотиков.)

9. Принятие приглашения «просто посидеть», пока другие будут готовить и употреблять наркотики, предоставление наркоманам своей квартиры для приготовления наркотиков. (При таком поведении практически невозможно отказаться от последующего употребления наркотиков: у человека есть тенденция вслед за согласием на небольшую просьбу давать согласие на более существенную.)

10. Намерение «уколоться в последний раз, а потом больше никогда» после выхода из физической зависимости. (По сути, это самообман.)

11. Четкое и однозначное публичное заявление о своей позиции по отношению к наркотикам. (Это помогает человеку отказываться от последующих предложений употребить наркотик, особенно если человек подкрепляет свое заявление каким-либо особо значимым личным или групповым обязательством, например, «если я уколюсь, то буду…».)

12. Плата (незначительная) за услуги, предлагаемые «от души». (Предлагающий начинает рассматривать свои действия как управляемые извне, а не внутренне мотивированные, и у него пропадает желание «помогать». Например, знакомые, предлагающие наркотик, оправдывают свои действия заботой о «страдающем», поэтому мизерная плата, предложенная за их «услугу» (в сочетании с отказом от покупки либо употребления наркотика), прекращает последующие их попытки.)

Чрезвычайно важна роль родственников наркоманов. Зачастую это отнюдь не жертвы, а активные участники наркомании, создающие эмоциональный фон, на котором развивается зависимость. Причем большинство из них этой связи не видят, возможно, вытесняют. А. В. Ларионов пишет о том, что общение наркомана с родителями жестко структурировано. По сути, оно ведет к избеганию близости и подлинности в отношениях. Например, когда ребенок пытается установить эмоциональный контакт, а в ответ получает: «Отвяжись! Не твое дело». Дети превращаются в «козлов отпущения», родители мстят им за собственную несостоятельность. Приходит время, и подросший ребенок сам превращает родителей в «козлов отпущения». Так замыкается круг: 1) усвоение полученных моделей адаптации к миру; 2) сохранение полученных навыков и периодическое их использование; 3) воспроизведение усвоенного и «превращение всего мира в дерьмо».

Кроме того, само употребление наркотика (алкоголя) одним из членов семьи может приносить остальным вторичную выгоду. Например, жена алкоголика может играть любимую роль жертвы, избегать сексуальной близости, проявлять агрессию и т. д. При прекращении аддикции окружение зачастую начинает предпринимать усилия для того, чтобы вернуть аддикта к привычному поведению.

Соответственно, работа с родственниками наркоманов (алкоголиков) отнюдь не сводится к поддержке, которая, тем не менее, необходима, особенно на этапе построения рабочего альянса. Кроме этого, необходимо помочь им выразить свои эмоции, научить понимать свои чувства и причины поступков. Иногда им следует помочь изменить поведение, в частности касающееся выражения чувств к близким людям.

Иногда с успехом применяются и конкретные поведенческие программы. Скажем, наркоман может заключить контракт с родителями в такой форме:

Контракт заключается на 1–2 месяца, и при условии добросовестного соблюдения сторонами своих обязательств частота употребления наркотика резко сокращается (Ларионов, 1997).

Исходя из общего представления о наркомании как болезни личности в социальном контексте, можно предположить, что одним из принципов терапии наркомании должен быть принцип экологический: человек может перестать быть наркоманом только в тех условиях, в которых он наркоманом стал. Амбулаторная форма работы с наркозависимым задает и амбулаторную форму работы с членами семьи. Если предположить, что наркоман лечится стационарно, а люди, находящиеся с ним в отношениях созависимости, – амбулаторно, то очевидно, что это сразу же распределяет роли «больной» – «здоровые» и нарушает баланс ответственности за совместное выздоровление в семье. Таким образом, одним из принципов терапии созависимости является экологический принцип, а наиболее оптимальной с точки зрения организации – амбулаторная форма работы. Помимо создания и поддержания указанного условия «равенства» участников терапевтического процесса (в противовес «он – больной, а мы – родственники – здоровы»), являющегося основой равенства ответственности, амбулаторная форма организации терапии созависимости позволяет также:

1) свободно и оперативно исследовать семейную констелляцию;

2) гибко планировать работу: в отличие от стационарной формы, амбулаторная менее жестко структурирована;

3) собрать и включить в терапевтический процесс членов семьи.

При работе с родителями наркоманов снятие напряжения и тревоги требует от психолога особой гибкости. Необходимый баланс фрустрации и поддержки здесь особенно важен из-за высокого уровня напряженности и тревоги (что создает необходимость поддержки) и суженности восприятия ситуации (что определяет необходимость поддерживать некоторый уровень фрустрации). При работе с родителями наркоманов необходимо учитывать их склонность к манипулятивному поведению – это одно из наиболее ярких проявлений созависимости. Разрушение манипуляций вызывает у родителей (и других членов семьи) наркоманов напряжение, которое способно породить широкий диапазон реакций (Берн, 1992). В связи с этим, терапевт должен быть очень внимателен к проявлениям подлинных и искренних чувств, поддерживать их и разрушать манипуляции и типичные для созависимых игры. Заметим также, что по мере формирования созависимости у родителей наркоманов снижается способность к адекватному отражению эмоциональных состояний других людей (Курек, 1997), происходит поляризация сознания.

Приоритетными формами работы с семьей наркомана считаются общесемейные встречи. Практика показывает, что собрать вместе всю семью наркомана удается с большим трудом. Однако это не означает, что такую работу не следует начинать при неполном составе. Важно не столько то, как полно представлена семья на терапевтической сессии, сколько ориентация на работу с общесемейной проблемой, носителем которой является семья как целое. Последовательная реализация этого принципа сопряжена со значительными сложностями, преодоление которых создает благоприятные условия для терапии семьи и, с другой стороны, служит своеобразным индикатором семейной динамики. Среди основных трудностей выделяют следующие:

1) к моменту начала терапии семья наркомана находится в состоянии острого семейного кризиса;

2) отсутствие психологического запроса со стороны семьи;

3) многослойность семейной проблематики;

4) высокий уровень тревожности в семье;

5) крайне низкая информированность родителей в вопросах, связанных с наркотиками и наркоманией.

Перечисленные трудности работы с семьей наркомана создают специфическую ситуацию, справиться с которой невозможно в рамках какой-либо одной модели или терапевтического подхода. Важнейшим фактором эффективности в этом случае становится эклектичный терапевтический подход при соблюдении принципа работы с семьей как целым.

5.9.3. Консультирование и психотерапия при алкоголизме

Учитывая роль психологических факторов в развитии алкоголизма, следует признать приоритет психотерапевтической помощи для его лечения перед биологической терапией (Кочюнас, 1999). Однако выбор конкретного подхода тут зависит от осведомленности консультанта в проблеме алкоголизма, от его взгляда на этиологию алкоголизма и личность алкоголика. Например, если консультант отягощен отрицательными переживаниями в связи с алкоголизмом родителей или сам злоупотреблял алкоголем, это оказывает влияние на его установки. Он может испытывать антипатию к алкоголику и не видеть в нем человека. Недостаток сочувствия не позволит установить продуктивный консультативный контакт с клиентом. В таких случаях, конечно, следует отказаться от работы, потому что для успешного консультирования необходимо за отталкивающим и деструктивным поведением алкоголика все же увидеть лицо человека. Консультант обязан осознавать свое отношение к алкоголизму и истоки возникновения этого отношения.

Стратегия и тактика работы консультанта во многом обусловлены пониманием причин алкоголизма. Тут могут существовать разные варианты (Bird, 1973).

Некоторые консультанты понимают алкоголизм как вредную привычку, порок, слабость характера. Серьезной причины для выпивки вроде и нет – просто пьют потому, что нравится, недостает воли, кто-то расстроил или рассердил, невозможно противиться влиянию друзей, или просто потому что так уж получилось. При таком подходе консультант прямо говорит клиенту, что он думает об алкоголиках вообще и конкретно о клиенте, а также разъясняет, что тот должен делать. Разумеется, следует перестать пить, больше времени уделять семье, работе, найти хобби и т. п. Иногда такие наставления сразу «работают» – клиент перестает пить и начинает «новую жизнь». Однако необходимо помнить, что алкоголику не представляет труда на некоторое время бросить пить. Он бросал пить десятки и сотни раз по самым разным причинам. Иногда происходит совпадение с «воспитательными» усилиями консультанта, и период трезвости бывает довольно продолжительным. Если выпивкам клиента сопутствует острое чувство вины, усилия консультанта могут уменьшить это переживание – и потребность в выпивке тоже значительно уменьшится. Следовательно, поучения и морализация в работе с алкоголиками – не всегда пустая трата времени. Тем не менее проблема остается – спустя какое-то время клиент, как правило, начинает пить снова.

Консультанты, которые видят причины пьянства в жизненных заботах, в стремлении убежать от трудной и болезненной реальности, всю свою энергию направляют на раскрытие трудностей и проблем, избегаемых клиентом. И большинство алкоголиков охотно говорят о своих трудностях – тяжелом детстве и отрочестве, неудавшемся браке, проблемах на работе и т. п. Это нередко вызывает сочувствие, даже желание конкретно помочь (дать денег, что-нибудь купить, найти жилье). Добродетельность консультанта порой приносит хороший непосредственный эффект, однако обычно ненадолго. Консультант должен быть любезен с клиентом, однако не мягкосердечен, поскольку легко может стать жертвой манипуляций, ведь алкоголики отличаются умением вызывать сочувствие, привлекать на свою сторону и таким образом удерживать консультанта на безопасном расстоянии. Когда причины алкоголизма видят в жизненных трудностях, часто игнорируют существенный фактор – внутренние конфликты, страх перед самим собой. Услужливость и благотворительность без понимания внутреннего состояния клиента ему вредят – увеличивают чувство вины, тревожность и тем самым побуждают к новым эпизодам алкоголизации.

Прежде всего, консультанту следует помнить, что некоторым алкоголикам вообще нельзя помочь. Важно также мнение консультанта об алкоголике. Многие алкоголики чувствительны к критике, они принимают защитную позу и становятся скрытными. Алкоголик в такой же мере достоин уважения, как любой другой человек. В беседе надо помочь ему понять самого себя. Большинство алкоголиков имеют низкий уровень самооценки, вплоть до самоуничижения. Безмерное пьянство, по крайней мере отчасти, отражает ненависть к себе и стремление к саморазрушению. Консультанту необходимо обратить внимание на сексуальную сферу алкоголика. Больным алкоголизмом присущи страхи по поводу потенции и вообще полноценности своей половой жизни. Поскольку алкоголик много времени проводит в однополом обществе, у него могут возникать страхи из-за мастурбации или гомосексуальных побуждений.

Раскрыть содержание своего внутреннего мира для алкоголика не легко. Столкнувшись с тем фактом, что его страхи, тайны сексуальной жизни доступны постороннему человеку, клиент может почувствовать себя обнаженным, как будто на него нападают, и начинает агрессивно реагировать на консультанта, а затем предаваться пьянству еще интенсивнее. Как это ни парадоксально, но сходным образом алкоголик воспринимает поверхностный подход консультанта, попытку избежать обсуждения острых вопросов и отказ от проникновения в его внутренний мир. Консультант, по существу, оказывается в безвыходном положении – что бы он ни делал, все заканчивается одним результатом – возвращением клиента к алкоголю. Это ранит профессиональное самолюбие и является одной из главных причин, почему многие консультанты и психотерапевты отказываются помогать алкоголикам.

При работе с алкоголиками консультант должен учитывать две важные вещи (Bird, 1973). Во-первых, следует отказаться от профессиональной напыщенности, т. е. не думать о своей силе и власти над клиентами и не ожидать от них бесконечной благодарности, перестать кичиться своими успехами. Иначе говоря, не надо «надувать» пузырь своего тщеславия – «Вот какой я!». Во-вторых, следует яснее осознать склонность алкоголиков поддерживать и еще больше раздувать «пузырь» консультанта, чтобы потом «взорвать» его. Если консультант знает об этом, попытки клиента подорвать его самолюбие станут значительно менее болезненными, а кроме того, он спокойнее будет реагировать на заискивания клиента, усматривая в них лишь сопротивление консультированию, а следовательно, продолжение саморазрушения.

Консультант должен учитывать деструктивность алкоголика по отношению к самому себе. Сопротивляясь консультанту, алкоголик избегает понимания себя. Поскольку саморазрушительная тенденция составляет чуть ли не суть проблемы алкоголизма, надо всячески выставлять ее перед клиентом. Не осознав стремления к саморазрушению, клиент не поймет причины своего пристрастия к алкоголю. Очень важно, как говорить об этом. Алкоголик и сам знает, что он разрушает семью и жизнь близких. Но следует подчеркивать намеренный, хотя и неосознанный характер стремления, отчасти выражающегося в сопротивлении усилиям консультанта. Консультант должен не только объяснить смысл теперешних действий клиента, но и предсказать его поведение после прекращения консультирования. Предвидение, основанное на реалиях жизни клиента, дает ему определенную точку отсчета – когда многое из того, о чем говорил консультант, начнет сбываться, клиент сможет спокойнее, без излишней озлобленности и вины посмотреть на свое прошлое. Подобная тактика консультанта гораздо эффективнее, чем морализирование.

Работая с алкоголиком, консультант должен учитывать некоторые принципы:

● консультирование может происходить, только когда клиент не пьет. Пьющему клиенту помочь невозможно;

● контакт с клиентом-алкоголиком амбивалентен, поскольку зависимость от консультанта смешана с враждебным и манипулятивным отношением к нему. Консультанту приходится усиливать зависимость клиента от себя, заменяя ею зависимость от алкоголя, которую алкоголик склонен отрицать. Он думает, что может контролировать как свое пьянство, так и жизнь вообще, хотя в действительности все наоборот;

● консультант обязан разобраться в своих реакциях контрпереноса по отношению к клиенту. При работе с алкоголиками нередко возникает чувство безнадежности, поскольку кажется, что вложенные усилия бесполезны. Консультант должен четко понимать, что он не в силах остановить пьянство. Он может помочь алкоголику стремиться к трезвости, но не способен заставить его бросить пить. Клиент только собственными усилиями может полностью освободиться от пьянства. Поэтому консультант должен установить допустимые пределы проступков клиента и условия, при соблюдении которых возможно консультирование. Если условия не будут приняты, консультирование необходимо прекратить, но все же оставить клиенту возможность вернуться.

В зависимости от частоты и продолжительности запоев, психофизиологического состояния человека в момент обращения за помощью и системы его верований, подбирается тактика работы с ним. Существует две тактики изменения мышления. Первая – это однократная работа, за один сеанс. Этот метод придуман А. Р. Довженко и называется кодированием, он получил широкое распространение в России. Данная методика неоднократно модифицировалась. Суть работы – за один сеанс изменить мышление человека и дать ему возможность отказаться от алкоголя на какой-либо промежуток времени. Рассмотрим, что при этом происходит с психологической точки зрения (Гребнев, 1998).

1. Врач берет на себя ответственность за выздоровление.

2. Врач выступает в роли родителя, запрещающего употребление алкоголя под страхом смерти или болезней.

3. Клиент выступает в роли подчиняющегося, чаще всего ребенка, отказывающегося от алкоголя под страхом смерти или болезней.

4. Все это базируется на основном инстинкте – инстинкте самосохранения и создает новое базовое предположение: алкоголь – смерть.

5. В результате формируется новое отношение к алкоголю, но ограниченное каким-либо сроком.

Вторая тактика – это проведение нескольких сеансов, во время которых формируется безразличное отношение к алкоголю под влиянием другой точки зрения. Прежде всего, психотерапевт сам должен верить в выбранную методику, т. е., на языке психотерапии, быть конгруэнтным. Только глубокая степень убежденности в том, что алкоголь – это яд, позволяет изменить мышление другого человека.

Целью психотерапии алкоголиков на первом этапе выздоровления должен быть не инсайт, а воздержание. И понимание того, что нельзя вмешиваться в личностные структуры клиента – это, может быть, самая трудная часть терапевтического процесса, которая познается лишь с опытом. Попытка изменить направленность защит сопряжена с риском некорректного применения. В результате возможно повышение уровня тревожности или невыраженного гнева, что может привести к возобновлению пьянства или прерыванию лечения.

У выздоровления существует пять уровней. Первый – это физический. И воздержание здесь является фундаментом. Соблюдение необходимой трезвости и чистоты от наркотиков, воздействующих на настроение, – это необходимое условие, но его не достаточно. Если мы имеем дело только с первым уровнем выздоровления, то сталкиваемся с синдромом «сухого пьяницы». Многим алкоголикам известен эффект «сухого похмелья» – состояние физического недомогания на фоне воздержания. Симптомы ломки у наркоманов часто присутствуют в период трезвости и могут быть опасным моментом, провоцирующим срыв. У алкоголиков наблюдается такой же феномен. Но более страшная картина наблюдается при таком явлении, как «сухой пьяница». Это алкоголик, живущий в трезвости, но без изменения личности. Он невыносим в быту и в общении. Постоянная раздражительность, вспышки гнева, обидчивость, депрессивное настроение и другие психологические нарушения становятся ярче при отсутствии алкоголя. Многие жены зависимых говорят о том, что начинают скучать по прежнему алкоголику, который, хотя и пил, но был более уживчивее. С подобным эффектом чаще всего сталкиваются те, кто выбирает наиболее легкий путь лечения – короткий и дешевый.

Второй уровень выздоровления – ментальный, умственный. Должно наступить умственное прояснение, понимание концепции заболевания, его характеристик. К сожалению, часто приходится иметь дело с клиентами, которые уже не в состоянии осилить этот уровень. Их мыслительные способности снижены алкоголизмом настолько, что они не могут оценить свое состояние. Интеллектуальный порог находится на уровне умственной отсталости, так как алкоголизм приводит к органическим поражениям головного мозга. Или алкоголику слишком много лет и он уже не в здравом уме. Что делать в таких случаях? Это вопрос, на который надо отвечать в каждом конкретном случае по-разному. Иногда единственный способ – это страх, который может удержать от выпивки, поскольку он основывается на инстинкте самосохранения. Иногда – изоляция.

Моральный уровень, пожалуй, самый непростой. Это способность взять на себя ответственность за собственную жизнь, за способность жить в правильных взаимоотношениях с миром. Человек выходит из роли жертвы. Он не виноват в том, что заболел, но несет ответственность за свое выздоровление. Это включает и способность доверять самому себе в достаточной мере для того, чтобы принять последствия своих решений.

Эмоциональный уровень – это серьезная работа с чувствами. Стремление избегать резких эмоциональных взлетов и падений, найти новые источники счастья: новых людей, места, вещи и т. д.

И, конечно, духовный уровень, который поможет открыть смысл и цель своей жизни, развить в себе смирение. «Мы не человеческие существа, пытающиеся обрести духовность. Мы духовные существа, пытающиеся жить в человеческой форме».

Итак, основные пункты работы с алкоголиком – это воздержание, предотвращение рецидивов, работа с нарушениями в характере и взаимоотношениях (психическими расстройствами). Терапевтическая позиция имеет свои особенности. Одним из важных факторов является установление и удержание границ. Необходимо избегать «сговоров» с клиентом. Сделать это бывает трудно, так как химическая зависимость построена на системе сговора. Необходимо помочь клиенту отыграть внутренние конфликты в противоположность аддикции.

В настоящее время считается, что наилучших результатов в помощи алкоголикам достигло распространенное во всем мире движение «Анонимные алкоголики» (АА), опирающееся на программу «12 шагов», о которой уже говорилось. Программа АА затрагивает самую сердцевину проблем алкоголика – страх перед собой (Bird, 1973).

5.9.4. Консультирование при компьютерной зависимости

Можно определенно сказать, что на настоящий момент еще не разработаны подходы и методы консультирования для случаев компьютерной зависимости. Тут рекомендуется применять подходы, использующиеся для коррекции различных типов компульсивного поведения, таких, например, как игровая зависимость или переедание (Potera, 1998). Традиционно консультанты, специализирующиеся на терапии зависимостей, комбинируют методы индивидуальной, групповой и семейной терапии, уделяя особое внимание проблемам абстиненции. Эти проблемы часто являются мишенью терапевтической работы с клиентами, страдающими алкоголизмом, наркоманией или игровой зависимостью. В то же время в случае, скажем, компульсивного переедания клиента обучают умеренности, а не полному воздержанию. Тут необходимо научить устанавливать ограничения, находить баланс и разумно распределять свое время без полного отказа от любимого вида активности (Potera, 1998). Например, как при патологическом переедании можно установить такие ограничения, как полный отказ от определенных продуктов-триггеров (сладкое, жирное, чипсы). Подобным образом при интернет-зависимости можно рекомендовать клиенту полностью исключить посещение чатов.

При компьютерной зависимости можно применять различные техники поведенческой и интерперсональной психотерапии для снижения интенсивности использования Интернета. Также консультирование может затрагивать более глубокие проблемы клиента, которые часто сосуществуют рядом с интернет-зависимостью (например, социальные фобии, расстройства настроения, недовольство браком, профессиональное выгорание).

Некоторые психотерапевты считают, что основным видом помощи при данном виде зависимости должно быть групповое консультирование (Clark et al., 1992; Fisher, Harrison 1997). Поддержка, конфронтация и инсайт, получаемые при помощи других участников группы с похожими проблемами, облегчает процесс восстановления.

Миллионы зависимых людей успешно восстановились в результате участия в программах «12 шагов» (таких, как «Анонимные алкоголики», «Анонимные наркоманы», «Анонимные обжоры»). Считается, что интернет-зависимые могут достигать таких же успехов в группах, ориентированных именно на эти проблемы. Несколько таких групп в настоящее время работает в США. Группы поддержки работают также в Интернете (Suler, 1996; Young, 1997b) (www.rider.edu/users /suler /psycyber/supportgp.html). Однако безусловно, тут существует определенное противоречие, поскольку интернет-зависимость собственно и заключается в том, что люди постоянно находятся в чатах или на других интерактивных сайтах. И может оказаться, что предлагаемые сетевые группы поддержки могут усилить потребность аддикта в использовании Интернета, вместо того чтобы его избавить от компульсивного поведения.

Для диагностики интернет-зависимости используется опросник Кимберли Янг (Старшенбаум, 2005).

1. Вы используете Интернет, чтобы уйти от проблем или избавиться от плохого настроения.

2. Вы не можете контролировать использование Интернета.

3. Вы чувствуете необходимость находиться в Интернете все дольше и дольше для того, чтобы достичь удовлетворения.

4. Каждый раз вы проводите в Интернете больше времени, чем планировали.

5. После излишней траты денег на оплату соединения вы на следующий день начинаете все сначала.

6. Вы обманываете членов семьи и друзей, скрывая, сколько времени вы проводите в Интернете и степень вашей увлеченности им.

7. Вы чувствуете беспокойство или раздражение, когда вас отрывают от Интернета.

8. Вы думаете об Интернете, когда находитесь вне Сети.

9. Находясь вне Сети, вы испытываете подавленность или беспокойство.

10. Вы рискуете лишиться важных взаимоотношений, потерять место работы или учебы из-за Интернета.

Если клиент честно ответил «да» более чем на 4 вопроса и его увлечение длится более года, ему необходима психологическая помощь.

Более подробный тест на интернет-зависимости приводит С.А. Кулаков (1996).

Ответы даются по 5-балльной шкале: 1 – очень редко, 2 – иногда, 3 – часто, 4 – очень часто, 5 – всегда.

1. Как часто вы обнаруживаете, что задержались в Сети дольше, чем задумывали?

2. Как часто вы забрасываете свои домашние обязанности для того, чтобы провести больше времени в Сети?

3. Как часто вы предпочитаете развлечения Интернета близости с вашим партнером?

4. Как часто вы строите новые отношения с друзьями по Сети?

5. Как часто ваши знакомые жалуются по поводу количества времени, которое вы проводите в Сети?

6. Как часто от времени, проведенного в Сети, страдает ваше образование и работа?

7. Как часто вы проверяете свою электронную почту, прежде чем заняться чем-то другим?

8. Как часто страдает ваша эффективность или продуктивность в работе из-за использования вами Интернета?

9. Как часто вы сопротивляетесь и секретничаете, когда вас спрашивают о том, что вы делали в Сети?

10. Как часто вы отодвигаете на второй план неприятные мысли о своей жизни, заменяя их успокаивающими мыслями об Интернете?

11. Как часто вы обнаруживаете у себя предвкушение следующего выхода в Сеть?

12. Как часто вы боитесь, что жизнь без Интернета станет скучной, пустой и безынтересной?

13. Как часто вы огрызаетесь, кричите или действуете раздраженно, если что-то беспокоит вас, когда вы находитесь в Сети?

14. Как часто вы теряете сон из-за поздних ночных сеансов в Сети?

15. Как часто вы чувствуете, что поглощены Интернетом, когда не находитесь в Сети, или воображаете, что вы там?

16. Как часто вы замечаете свои слова «еще пару минут…», когда находитесь в Сети?

17. Как часто вы пытаетесь урезать свое время пребывания в Сети и терпите неудачу?

18. Как часто вы пытаетесь скрыть количество времени, проведенного вами в Сети?

19. Как часто вы выбираете провести больше времени в Сети вместо того, чтобы встретиться с людьми?

20. Как часто вы чувствуете подавленность, плохое настроение, нервничаете, когда вы не в Сети, что вскоре исчезает, стоит вам выйти в Интернет снова?

Сумма 50–79 баллов говорит о серьезном влиянии Сети на его жизнь. Если сумма 80 баллов и выше, необходима помощь психолога.

Разработан также тест для родителей на интернет-зависимость их ребенка (Старшенбаум, 2005).

Ответы даются по 5-балльной шкале: 1 – очень редко, 2 – иногда, 3 – часто, 4 – очень часто, 5 – всегда.

1. Как часто ваш ребенок нарушает временные рамки, установленные вами для пользования Сетью?

2. Как часто ваш ребенок запускает свои обязанности по дому для того, чтобы провести больше времени в Сети?

3. Как часто ваш ребенок предпочитает проводить время в Сети вместо того, чтобы провести его в кругу семьи?

4. Как часто ваш ребенок формирует новые отношения со своими друзьями по Сети?

5. Как часто вы жалуетесь на количество времени, проводимое вашим ребенком в Сети?

6. Как часто учеба вашего ребенка страдает из-за количества времени, проводимого им в Сети?

7. Как часто ваш ребенок проверяет свою электронную почту, прежде чем делать что-либо еще?

8. Как часто ваш ребенок предпочитает общение в Сети общению с окружающими?

9. Как часто ваш ребенок сопротивляется или секретничает при вопросе о том, что он делает в Интернете?

10. Как часто вы заставали своего ребенка пробравшимся в Сеть против вашей воли?

11. Как часто ваш ребенок проводит время в своей комнате, играя за компьютером?

12. Как часто ваш ребенок получает странные звонки от его новых сетевых «друзей»?

13. Как часто ваш ребенок огрызается, кричит или действует раздраженно, если его побеспокоили во время пребывания в Сети?

14. Как часто ваш ребенок выглядит более уставшим и утомленным, чем в то время, когда у вас еще не было Интернета?

15. Как часто ваш ребенок выглядит погруженным в мысли о возвращении в Сеть, когда он находится вне Сети?

16. Как часто ваш ребенок ругается и гневается, когда вы сердитесь по поводу времени, проведенного им в Сети?

17. Как часто ваш ребенок предпочитает своим прежним любимым занятиям, хобби, интересам других нахождение в Сети?

18. Как часто ваш ребенок злится или становится агрессивным, когда вы накладываете ограничения на время, которое он проводит в Сети?

19. Как часто ваш ребенок предпочитает вместо прогулок с друзьями проводить время в Сети?

20. Как часто ваш ребенок чувствует подавленность, упадок настроения, нервничает, когда находится вне Сети, а по возвращении в Сеть все это исчезает?