Чтение онлайн

Но исследования близнецов связаны с существенными проблемами. Чтобы они были достоверными, исследователям нужно предположить, что пары близнецов обоего типа, и монозиготные, и гетерозиготные, росли в сходной семейной ситуации. Но всегда ли это так? В отличие от монозиготных близнецов, гетерозиготные близнецы одного пола часто выглядят и ведут себя совершенно по-разному. Поэтому родители, учителя и друзья тоже относятся к ним по-разному, да и сами близнецы часто стремятся подчеркивать свою уникальность. Поэтому окружение и воспитание гетерозиготных близнецов не могут быть настолько же одинаковыми, как и для монозиготных близнецов.

К счастью, эту проблему можно решить, если провести исследование совершенно другого типа. Исследователи могут сравнить близнецов, которые выросли в одной семье, с теми парами близнецов, которых разделили в младенческом возрасте и воспитывали в разном окружении. Такие пары найти непросто, но одному исследователю удалось собрать несколько пар таких близнецов, достигших среднего возраста, и попросить их заполнить тесты, измеряющие уровень благополучия49. Результаты таких исследований стали классикой в психологии. Монозиготные близнецы оказались очень похожи друг на друга по уровню счастья. Что примечательно, сходство было не меньшим, даже если они росли отдельно! Чем счастливее был один из них, тем счастливее был другой, независимо от того, росли ли они под одной крышей или в разных концах страны. В то же время, независимо от того, воспитывались они вместе или раздельно, уровни счастья гетерозиготных близнецов абсолютно не коррелировали между собой. Как обычные родные братья или сестры, гетерозиготные близнецы не показывали сходства в среднем уровне счастья.

Эти результаты весьма показательны и подтверждают вывод о том, что счастье в большой степени зависит от генетических факторов и что каждый из нас унаследовал тот или иной базовый уровень счастья. Но исследования также показывают, что наше счастье зависит от него на 50 % (а 10 %, как мы помним, зависит от обстоятельств), но остается еще целых 40 %, которые зависят только от нас.

Я сталкивалась с исследованиями близнецов десяток раз, и каждый раз их результаты меня удивляют. Я представляю себе двух маленьких мальчиков, монозиготных близнецов, разделенных при рождении, которые становятся подростками, а потом взрослыми мужчинами. Их воспитывают разные родители, они растут рядом с разными братьями или сестрами, в разных домах и разных городах. Я представляю себе, как они впервые встречаются, когда им уже за тридцать или даже за сорок, и поражаются своему сходству.

Minnesota Twin Registry сообщает о множестве таких встреч, и иногда эти истории становятся очень популярными. Самая известная из таких историй повествует о двух мужчинах, – и того и другого звали Джеймсом, – которые впервые встретились, когда им было по тридцать девять лет50. В момент встречи рост обоих был шесть футов, а вес – 180 фунтов. Оба курили сигареты «Салем», предпочитали пиво Miller Lite, и у обоих была привычка грызть ногти. Когда они стали рассказывать друг другу о своей жизни, обнаружилось несколько невероятных совпадений. Оба женились на женщинах по имени Линда, развелись и снова женились на женщинах по имени Бетти. Обоим Джеймсам нравилось оставлять женам любовные записки по всему дому (возможно, Линды этого не оценили). У каждого первым родился сын, и обоих сыновей тоже назвали Джеймсами, один был Джеймс Алан, а второй – Джеймс Аллен, и у обоих мужчин была собака по имени Той. У каждого был голубой «Шевроле», и они оба ездили в отпуск на один и тот же курорт во Флориде. Я уверена, что они были одинаково счастливы (или несчастны).

Что бы мы ни думали, эмпирические данные исследования Happiness Twins доказывают, что генетические основания счастья сильны, очень сильны. Кажется, что каждый из нас рождается с определенным базовым уровнем, от которого и зависит наше счастье в течение всей жизни. Этот базовый уровень может отражать «солнечную» материнскую сторону нашей семьи, «депрессивную» отцовскую или обе эти стороны, – этого мы никогда не узнаем.

Важно то, что даже если в нашей жизни происходят существенные изменения, например мы вступаем в новые отношения или попадаем в автокатастрофу, на время это может увеличить или уменьшить наш уровень счастья, но мы склонны возвращаться к этому генетически обусловленному базовому уровню. Это доказывают исследования, изучающие жизнь людей в течение длительного времени и их реакции на позитивные и негативные жизненные события.

Например, в одном исследовании ученые каждые два года отслеживали жизнь граждан Австралии с 1981 по 1987 год и обнаружили, что позитивные и негативные жизненные события (например, «у меня появилось много новых друзей», «я женился», «у меня были серьезные проблемы с детьми» или «я потерял работу») оказывали заметное влияние на их ощущение счастья и удовлетворенности, как и следовало ожидать. Но после этих событий люди быстро возвращались к первоначальному уровню счастья51.

Другое исследование, проведенное в Соединенных Штатах с участием студентов, показало такие же результаты. Большие и маленькие события, происходившие в жизни студентов, повышали или снижали их уровень благополучия, но только на период около трех месяцев52. Так что мы можем временно переживать восторг или подавленность в связи с теми или иными обстоятельствами, но рано или поздно все равно возвращаемся к своему базовому уровню. И насколько нам известно, изменить его невозможно. Он не поддается влиянию или контролю.

Но то, что наш базовый уровень счастья нельзя изменить, вовсе не означает, что мы не можем стать счастливее.

В фильме «Африканская королева» Кэтрин Хепберн говорит Хамфри Богарту: «Природа, мистер Эллнат, – это то, над чем мы должны подняться!» Мы можем подняться над базовым уровнем счастья точно так же, как можем держать под контролем предрасположенность к лишнему весу или повышенному уровню холестерина. На первый взгляд наличие базового уровня счастья предполагает, что все мы – просто объекты генетического программирования и всем нам предназначено быть счастливыми лишь в той степени, в какой позволяет это «программирование». Но на самом деле это не так.

Наши гены не определяют наш жизненный опыт и поведение. На наше «аппаратное обеспечение» могут в огромной степени повлиять наш опыт и наше поведение. Эту мысль подтверждает, как мы скоро увидим, тот факт, что мы способны намного увеличить уровень своего счастья с помощью своих мыслей и целенаправленных действий. Даже наиболее генетически обусловленные вещи, например рост, который на 90 % зависит от наследственности (счастье зависит от нее на 50 %), может радикально измениться под влиянием факторов экологии и нашего поведения. Например, начиная с 50-х годов средний рост европейцев каждые десять лет увеличивается на два сантиметра, отчасти благодаря более полноценному питанию53.

Или возьмем такое редкое заболевание, как фенилкетонурия. Оно вызвано мутацией единственного гена двенадцатой хромосомы, и если эту болезнь не лечить, она приводит к повреждению головного мозга, задержке умственного развития и преждевременной смерти54. Фенилкетонурия – наследственное генетическое заболевание. Но это не значит, что ребенок, родившийся с геном, вызывающим фенилкетонурию, обречен от нее умереть. Если родители следят за тем, чтобы в рационе такого ребенка не было аминокислоты под названием «фенилаланин», содержащейся в таких обычных продуктах, как яйца, молоко, бананы и NutraSweet, проявлений фенилкетонурии можно избежать почти полностью. Важно отметить, что генетика такого ребенка не изменится – он всегда будет нести в себе мутировавший ген, но изменится влияние этого гена на его жизнь.

Я считаю, что то же самое касается и счастья. Если мы родились с низким базовым уровнем счастья, он навсегда останется с нами – генетический код изменить невозможно. Но чтобы гены «проявились» в жизни, они должны сочетаться с соответствующей окружающей средой, точно так же, как семена растения могут прорасти только при определенных условиях: качество почвы, влажность, температура воздуха и т. д. Действительно, серьезные исследования показывают, что определенный фактор окружения оказывает сильное влияние на вероятность возникновения депрессии у тех, кто имеет «ген депрессии». Этот фактор окружения – сильный стресс.

В студенческие годы я была научным ассистентом профессора психологии Пола Андриссена. У Пола был друг по имени Авшалом Каспи, тоже профессор, и он часто заглядывал в нашу лабораторию. В то время я испытывала благоговейный трепет перед исследованиями, перед профессорами и перед всем, что имело отношение к Гарварду. Авшалом был смуглым высоким человеком с длинными волосами и израильским акцентом. Тогда я еще не знала, что несколько лет спустя, на другом континенте, вместе со своей будущей женой и сотрудницей Терри Моффитт он проведет потрясающее новаторское исследование55. Каспи, Моффитт и их коллеги из Королевского колледжа в Лондоне решили выяснить, существует ли связь между стрессом и депрессией. Почему стрессовые события, например выселение из дома или выкидыш, у одних людей вызывают депрессию, а у других – нет?