Чтение онлайн

Повторяю, что только между людьми одной и той же расы, находящимися в течение продолжительного времени в одинаковых условиях существования и обстановки, может иметь место некоторое взаимное понимание. Благодаря наследственным формам их мыслей, слова, которыми они обмениваются в устной или письменной речи, могут тогда возбуждать в них приблизительно одинаковые понятия.

§ 3. НАСЛЕДСТВЕННОЕ ОБРАЗОВАНИЕ НРАВСТВЕННЫХ ПОНЯТИЙ

Роль известных нравственных качеств в судьбе народов имеет решающее значение. Нам скоро придется это пока­зать при изучении сравнительной психологии разных рас. Теперь же мы хотим только указать, что нравственные качества, подобно верованиям, переходят по наследству и, следовательно, составляют часть прародительской души народа. На этой-то унаследованной от предков почве и возникают возбудители наших действий, а наша сознатель­ная деятельность служит нам только для наблюдения их результатов. Общее руководство нашими поступками обыкновенно принадлежит унаследованным нами чувствам и очень редко — разуму.

Эти чувства приобретаются очень медленно. Нравственные качества обладают некоторой прочностью лишь то­гда, когда они, сделавшись нашим наследственным достоянием, перешли в область бессознательного и, следова­тельно, ускользают от влияний, всегда эгоистичных и чаще всего противных разумным интересам расы. Нравствен­ные начала, внушаемые при воспитании, поистине имеют очень слабое влияние; я даже сказал бы, что влияние это равно нулю, если бы не приходилось принимать в расчет те безразличные натуры, которых Рибо1 справедливо на­зывает бесформенными, безличными (amorphes); натуры эти находятся на той неопределенной границе, где малей­ший повод может с одинаковой легкостью отклонить их в сторону добра или зла. Для этих-то безразличных су­ществ особенно полезны законы и полиция. Они не сделают ничего такого, что последними запрещается, но до более высоких нравственных начал они не поднимутся. Разумное воспитание, т. е. пренебрегающее совершенно философскими разглагольствованиями и рассуждениями, может им доказать, что хорошо понятый интерес состоит в том, чтобы не слишком близко держаться сферы действий полиции.

Пока наш разум не вмешивается в наши действия, наша мораль остается инстинктивной, и наши побуждения не отличаются от побуждений самой бессознательной толпы. Эти побуждения безотчетны в том смысле, что они ин­стинктивны, а не подсказаны разумом. Но они и не лишены целесообразности в том смысле, что являются следст­вием медленных приспособлений, созданных целым рядом предшествующих потребностей. В душе народной эти инстинктивные возбудители проявляются во всей своей силе, и потому инстинкт толпы отличается всегда глубоким консерватизмом и способностью защищать общие интересы расы, пока теоретики и ораторы его не затемняют.

ГЛАВА ВТОРАЯ

РОЛЬ ПРЕДАНИЙ B РАЗЛИЧНЫХ ЭЛЕМЕНТАХ ЦИВИЛИЗАЦИЙ. ПРЕДЕЛЫ ИЗМЕНЯЕМОСТИ УНАСЛЕДОВАННЫХ ДУШЕВНЫХ КАЧЕСТВ

§ 1. Влияние преданий в жизни народов. Трудность освободиться от ига предания. Настоящие свободные мыслители встречаются редко. Трудность установления самых очевидных истин. Происхождение наших повседневных мнений. Сла­бое влияние преданий на учреждения, верования и искусства. Бессилие художников освободиться от влияний прошлого.

§ 2. Пределы изменяемости унаследованных душевных качеств. Разные элементы, составляющие душевный орга­низм, унаследованный от предков. Разнородные элементы этого организма. Каким образом они могут возникать.

§ 3. Борьба между традиционными верованиями и запросами современной жизни. Современная неустойчивость мнений. Каким образом народы могут сбросить иго предания. Невозможность освободиться от него сразу. Склонность ла­тинских народов совершенно отвергать влияние прошлого и перестраивать заново свои учреждения и законы. Борьба ме­жду их традициями и современными запросами. Прочные верования заменились переходными и мимолетными. Неустой­чивость, насильственность и сила общественного мнения. Разные примеры. Общественное мнение подсказывает судьям приговоры, а правительствам — войны и союзы. Влияние печати и скрытое могущество финансистов. Необходимость общепризнанного верования. Социализм бессилен выполнишь эту роль.

§ 1. ВЛИЯНИЕ ПРЕДАНИЙ В ЖИЗНИ НАРОДОВ

Мы сейчас видели, что человек главным образом действует под влиянием своих врожденных качеств и особенно пови­нуется преданиям.

Эту зависимость от преданий, которая нами руководит, мы можем проклинать, но как ничтожно в каждую эпоху число людей, художников, мыслителей или философов, способных выйти из этой зависимости! Очень немногим удается хотя бы в некоторой мере освободиться от влияния прошлого. Миллионы людей считают себя свободными мыслителями, но в действительности таковыми можно признать лишь несколько дюжин в целую эпоху. Самые очевидные научные истины и те иногда устанавливаются с величайшим трудом, и не столько вследствие доказа­тельства, сколько благодаря престижу лица, защищающего их. Врачи не признавали в течение целого века явлений магнетизма, которые они могли, однако, наблюдать повсюду, до той поры, пока один, ученый, обладавший доста­точным престижем, не подтвердил, что эти явления происходят в действительности1.

Нет такого заблуждения, которое не могло бы быть навязано, благодаря престижу. Лет тридцать тому назад акаде­мия наук, в которой должно бы быть всего больше критического ума, опубликовала как подлинные несколько сотен подложных писем Ньютона, Паскаля, Галилея, Кассини и др., сфабрикованных очень мало образованным обманщи­ком. Они были переполнены грубыми ошибками, но престиж предполагаемых авторов и знаменитого ученого, кото­рый их представил, сделал так, что эти документы были признаны. Большая часть академиков вместе с постоянным секретарем ничуть не сомневались в подлинности этих документов до тех пор, пока сам подделыватель не сознался в сделанном подлоге. По исчезновении престижа стиль писем был признан из рук вон плохим, хотя прежде его призна­вали превосходными вполне достойным предполагаемых авторов.

На обиходном языке «свободным мыслителем» называют чуть не всякого антиклерикала. Какой-нибудь про­винциальный аптекарь уже считает себя свободным мыслителем, если не ходит в церковь, преследует своего свя­щенника, высмеивая его догмы; в сущности же этот аптекарь так же мало свободомыслящий, как и этот священник. Они оба принадлежат к одной и той же психологической семье и оба одинаково руководствуются понятиями своих предков.

Надо было бы изучить в подробностях повседневные мнения и суждения, которые мы произносим по поводу всяких вопросов, чтобы убедиться в какой мере справедливо все вышеизложенное. Эти мнения, которые мы счита­ем столь свободными, внушены нам окружающей нас средой, книгами, журналами и, в зависимости от унаследо­ванных нами чувств, принимаются или отвергаются нами во всей своей совокупности чаще всего без какого-либо участия в том нашего разума. На разум ссылаются часто, но, поистине, он играет такую же ничтожную роль в обра­зовании наших суждений, как и в наших действиях. Главнейшие источники наших идей в отношении наших основ­ных понятий надо искать в наследственности, а в отношении понятий второстепенных — во внушении. Потому люди разных общественных классов, но одной и той же профессии столь похожи между собой. Живя в одной и той же обстановке, повторяя непрерывно одни и те же слова, одни и те же фразы, одни и те же идеи, они кончают тем, что приобретают понятия столько же избитые, сколь и одинаковые между собой.

Идет ли речь об учреждениях, верованиях, искусствах или любой стороне цивилизации, мы всегда находимся под давлением среды и в особенности — прошлого. Если мы вообще этого не замечаем, то это происходит от той легкости, с какою мы способны старые вещи называть новыми именами, полагая, что этим мы изменяем и сами вещи.

Чтобы выяснить значение влияний наследственности, врожденности, надо рассмотреть совершенно определенные элементы цивилизации, например, искусства. Значение прошлого тогда выступит с полной ясностью, так же как и борьба между преданиями и современными идеями. Когда художник воображает, что избавился от гнета прошлого, то он делает не что иное, как обращается к формам еще более старинным, либо искажает самые необходимые элементы своего искусства заменой, например, одной краски другою — розовой, принятой для изображения лица, зеленой, либо воплощает все те фантазии, которые можно видеть на ежегодных, выставках. Но этими самыми бреднями художник только подтверждает свое, бессилие освободиться от влияния преданий и вековых обычаев. Вдохновение, кажущееся ему свободным, всегда, есть раб всего прошлого. Вне форм, установившихся веками, он ничего придумать не может. Развитие его творчества может происходить лишь очень медленно.

§ 2. ПРЕДЕЛ ИЗМЕНЯЕМОСТИ УНАСЛЕДОВАННЫХ

ДУШЕВНЫХ КАЧЕСТВ

Таково, влияние прошлого, и надо всегда иметь его в виду, если хотим понять развитие всех сторон цивилизации, как образуются наши учреждения, верования и искусства, и какое громадное участие в их созидании принимают унаследованные нами воззрения наших предков. Современный человек самым усердным образом и совершенно бесполезно старался сбросить с себя ярмо прошлого. Наша великая революция считала себя в силе даже совершен­но уничтожить всякие влияния прошлого. Как тщетны подобные попытки! Можно покорить народ, поработить его, даже уничтожить. Но где та сила, которая могла бы изменить душу народа?