Чтение онлайн

Дошколёнком, как и многие дети в такой период, занимался я особым вспоминанием – типа "а что со мной было, когда меня не было?" (Ну, или "а что вокруг меня было, когда меня не было?", или "а что у меня было, когда меня не было?", – так примерно маркируют в словах себе дети суть вспоминанчески ищущегося.) И вот, отрывочно навспоминалось имевшее место гораздо "раньше" воплощения как "появления на свет". А лучше бы сказать – имевшее место гораздо дальше в толще дорожденческости (ну или того, чт'o ребёнку кажется именно ею).

Основной мотив (или образ) тех отрывочностей – "огонь". Не телесно – как это мы здесь привыкли, и не можем от такой позиции отрешиться, – а как-то так "всем собой" купался я в чём-то похожем на огонь. Огонь без жара! Схожим образом "купался", как сейчас "всем собой" купаешься в дифференцированной физике. В ней как естестве, включающем в себя и само твоё физическое тело. То есть ты не вправе сказать, что как физическое именно тело купаешься в физичности, подобно возможности таковой сказанности для тела, когда речь идёт о воде. Нет, тело сам'o часть физики, в которой ты "купаешься"! Вместе с прочим её составляет, и вот в нём и прочем при нём – некий самоневидимый ты и купаешься. Вот как это всё предстаёт, ежели не поддаваться давлению психоэстампов. Не давая им в себе довлеть.

Итак, купаешься в своём теле так же, как и в остальной физике в лице мира. А лучше даже сказать, что размазан в физике мира, составной малой частью содержащей и твоё тело. Так'oй вот образ! Когда сообразишь это – как свою наличную психопозицию, автоматически выходишь на некоего себя, невидимого самому себе. Этакий ты – постоянно пребывает в себе самом, что есть его имманента. Где последнее означает, что ради такой пребываемости – тому тебе совершенно ничего не надо делать! А когда он отступает от этой самопребываемости, то тем как раз и "выплёскивается" в ту или иную квазисреду. Ну, квазиокружение, в котором и находит себя "купающимся".

Нет, лучше даже сказать – выплёскиваешься в ф'aкт наличия для себя чего-то вроде среды, которая, однако, не окружает тебя, а заполняет. Ну или проницает, так что ты – как бы выступаешь ею, не доходя до "полного выступания" лишь в том смысле, что в этой выступаемости – ты имманентно при помнящести того, как ею-в-ней таки не был. Только последнее и позволяет, собственно, говорить о ней как о чём-то вроде среды своей, а не как о себ'e исключительно.

Если поднатужиться, то этакий внутренний взгляд на себя – нам вполне по силам. А что до "огня", то уже взрослым в оккультных текстах встретил, что именно так выглядит для нас та наша психооболочка, что проявляется по высвобождении нашем от так называемых физической, эфирной и астральной "оболочек". Эта остающаяся психооболочка называется ментальной. Так и пишут, что, мол, пребываешь тогда "в мире огненном". Такие вот неожиданные подтверждения, пусть и "ненаучные", достаточно вдохновляют вспоминателя.

Психооболочки оккультисты называют ещё "телами". Имеем, мол, физическое тело, эфирное тело и прочие, всё более "тонкие", последовательно вложенные друг в друга, как матрёшки. Что до меня, то "тела" я бы назвал нашими ступенями самопроявляемости. И что "тело" или "оболочка" как-то там – условно говоря – выглядят для тебя, то это просто твоё бытие так себя тебе являет, на соответственной ступени твоей самопроявленности.

Пару слов о том, почему похвастать – такими "дорожденческими" воспоминаниями – может далеко не каждый. Причина не в его забывчивости. Наоборот! В твоей ретроспективе то настолько близко к тебе в субъектном отношении, что не можешь дистанцироваться от него, а именно последнее технически содержится во всякой личной вспомненности. Иначе её не возникает как таковой! В'oт почему в этом нашем случае не вспоминается.

Настолько силён факт того, что оно с тобою было да с тобой происходило, что не дотягиваешь его "унизить" оконкреченным соображением, к'aк же оно было. Настолько естественно своим присутствием в памяти, что как бы не замечается там! Мне попадался хороший детектив, где преступник "работал" в форме почтальона, и его никто не мог вспомнить. Почтальон для человека в городе – вещь настолько сама собой разумеющаяся, что кто же на него внимание обращать будет – он есть, будто его нет! То "дорожденческое" настолько хорошо помнится, что ты – подсознательно – совершенно не считаешь нужным давать себе труд – оформлять всё в воспоминательную конкретность. Обычная личность не в силах переломить такую свою подсознательную настроенность! Для того надо "глубинно согласиться" делать дело, выглядящее совершенно зряшным.

Так вопиюще близк'o тебе всё твоё дорожденческое, настолько близко в субъектности присутствует оно позади, что невдомёк соответственной части тебя – от которой это зависит – перевести его смысл на "язык" нынешнего психосостояния. Мол, коль это так хорошо просматривается – мне во мне, то пусть так и остаётся, куда уж большего искать!

Ладно с этим. Но ещё очень ярки и забавны имеются воспоминания о внутриплацентарном пребывании – непосредственно перед рождением. Не спутать последнее с физическим воплощением вообще: у многих народов Востока, например японцев, и в наши дни – и совершенно справедливо – рождением считается день зачатия человека родителями. Соответственно, днём рождения считается этот день, а не день вылезания из плаценты матери, как у нас.

В плаценте в конце срока – ты король! Если судить по тому, что помню. Весь тот маленький (едва из-за того ощущающийся как таковой) и тёплый (иногда надоедливо тёплый!) окружающий тебя бассейник изучен-переизучен, поэтому форменно скучно (самое натуральное чувство, точно такое же, каким оно и во взрослом состоянии у нас бывает, – что само по себе весьма занятно; но чувство то, разумеется, не загаженное понятиями и тому подобным, как при взрослости, – в наличке просто оно само, и всё). Автор, так в такие моменты скуки начинал наподдавать во все стороны локтями, и это вполне намеренно (только что не пишу "сознательно", потому что сознания тогда ещё не имеешь в собственном смысле слова; зато вполне имеешь то, что можно со стороны обозначить как "субъектность в феномене самоощущаемости"). Кстати, мать потом в разговорах неспровоцированно жаловалась, что "очень крутой был" – за несколько недель перед родами. Такое вот объективное соответствие приводившимся вспомненностям.

В плаценте, паче чаяния, многое знаешь. Из того, что вроде никак не должен знать. Но знаешь, ибо это как раз ещё трансцендентальное знание, а не обычноприходящее, которого тогда ещё мало.

Просто по мере удаления от зачатия – всё меньше даёшь ему владеть тобой, трансцендентальному тому знанию, и, соответственно, всё меньше им пользуешься, отчасти вытесняя, но больше просто затеняя его нарастающим, так сказать, естественным знанием. Как упомянутым "обычноприходящим". Но в плацентарный период – трансцендентальное ещё очень даже представлено у каждого из нас, и вполне практически используется – хотя бы в том смысле, что "предупреждён, значит вооружён", как говорят в народе, а предупреждения о личной предстоящести оно как раз очень выражено тогда даёт.

Например, благодаря ему я знал, что вовне, сразу за мной, 'eсть нечто. Какая-то пространственная продлённость. Как некая трансцендентальная глыба присутствует, в смысле что присутствует, помимо прочего, трансцендентальной глыбой, и именно это последнее прежде всего ощущается плацентарником – за счёт нетрадиционной для взрослости линии жизнеощущаемости.

Итак, просекал присутствие чего-то за своим телом – начиная с того, что непосредственно надо мной и в чём я сейчас телесно. Что, так сказать, впритык вокруг! Это смутно понимаешь факт своей матери, хотя ни слова этого, разумеется, ни даже самого понятия подобного ещё не имеешь. И не морочишь себе тем голову.