Чтение онлайн

То есть условность происходящего с собою! Вот на что фактически выходишь, отталкиваясь от тотальности своей психоразгружаемости. Надо специально проникаться понятием этой условности! Чем больше проникнешься, тем легче тебе будет далей жить – в той текущей твоей психоразгружаемости. Сможешь "под неё" совершать что угодно, и всё – как с гуся вода!

Так что заведомость отмены внутреннего реагирования на жизнь – как неимение его будущих плодов и аннуляция уже поиметых. Дескать, закритично нагрузился таким реагированием, и в силу его закритичности – имею право на такую к нему заведомость,

Аварийно перетяжелился по жизни делами, посему они заведомо "шлются", а тем и нужды нет внутренне на них настрополиваться. Как бы то ни было! То бишь "нет!" всяческим своим внутренним реакциям – возможным и наличным. Ведь это ими "настрополиваешься".

Но дела продолжаются. Отчасти по психоинерции, но и потому, что ими держишься в жизни. А лучше сказать – удерживаешься живым. И что получается? Дела при их недолжности! Тем требуется примирение, и оно в том, что "всё условно!" из делающегося. То бишь любое делание есть так, что его нет. Реально есть, официально отсутствует!

Но коль "всё условно!" из делающегося, то ты монстр: что угодно способен сделать! Как удалось стать – только чтоб искренне! – в позицию заведомой условности всего собой производимого, – так остановить тебя ничто не может: из-за условности той у останавливающего начала нет опоры. Точка его приложенности к делам "проседает": нельзя убирать то, чего и так нет.

Итак, заведомо ничто в тебе делами теперь не командует – только ты сам. Это и классно, и муторно. Вместе одно с другим!

Итак, наш внутренний откат от дел, не означающий гарантийной их всех прекращённости. Можешь не выдержать и что-то из них ещё выдать – они ведь напрашиваются. И так может случиться раз, может – два, не ясно наперёд – сколько. Что прибавляет неопределённости в предстоящую событийную канву. Учитываем это! Чтоб оказаться годным вполне сознательно продолжить не уделять пока вниманья той канве.

Вдобавок тут, по мере надобности, привлекая ещё вот какие соображения. Дескать, всё равно ничего толкового не получается – в лице жизнесобытийности-то, поскольку вынужденно отлыниваю наполнять её делами. А посему и цепляться за происходящее нет смысла – как за сколь-нибудь ещё годное, мол. Ведь всё едино, это ли будет происходить с тобой, что происходит, или ещё что вместо него: и то и то – недостаточно годно! То бишь главное – эта недостаточность, она нивелирует происходящее с тобой, вопрос "на сколько недостаточно?" отправляя во "второй эшелон", тем делая неважным. А в силу того и тебя – свободным от влезания во внутренние реакции, воплощающие привычно-скрупулёзное отношение к происходящему. Нет, размашистое, вольное отношение – как вполне заметная внутренняя свобода. И значит, психоненагруженность! Что и требуется, согласно харизме текущего жизнепериода.

В общем, ни к чему невольные потуги жизнеимеемое улучшать: всё равно ни черта толкового пока в текучках возникать не может, так что будет лишь замен "хрена на редьку".

Итак, выгорает к происходящему с тобой относиться только вольно. Отдаться этому "выгоранию", и автоматически в жизнетекучке будешь смедитирован по формуле: "отношусь ведь вольно, оттого в происходящем – всё достаточно нормально, поскольку припуски теперь большие – в его классифицируемости, того происходящего, мною себе; и коли всё принормаленно, то и внутренне напрягаться нужды нету!" 

К чему это мы фактически пришли? К тому что закритичный психоперегруз – медитационный понудитель. Что называется, бесплатный, – мать его! И медитироваться от него выгорает двояко – или отрешательно, или собирательно. Ну, употребляя один из двух возможных "ключей": или отрешаемости от "не себя", или самособираемости. Когда самопредстаёшься в дела зал'eзшим, то готов лишь отрешаться от них, что специально и делаешь, тем неспециально самособираясь, а самопредставаясь в дела залез'aвшим, как это залезавшее готов специально в себе собираться, тем оказываясь в неспециальной отрешаемости от дел. Ну, в неспециально производимой.

Или повторимся так: выступаешь либо как зал'eзшесть в делания (ведь внутренние реакции, складывающиеся в психогнёт, это тоже делания, а именно из-за излишнего психогнёта здесь сыр-бор!), и тем медитацию находишь необходимостью от деланий отрешаться, чтоб как залезшесть та – той отрешаемостью уменьшаться, либо выступаешь как залезающее начало, и тем медитацию находишь необходимостью ему в себе собираться, за счёт того разрастаясь там (ну или уплотняясь – при остающемся старым "размере").

Такие вот, значит, дела. Пока не в нирване, как субъектность всегда как-либо самоолицетворяешься. Или сказать – во что-либо. Им представительствуя себя как субъектность – в её текущей занимаемости жизнью. И вот, во что олицетворяешься, то как оно и самособираешься – при медитации. Олицетворяешься в психоэнергию – самособираешься как она, олицетворяешься в делательное начало – самособираешься как оно. И чем больше собрался, тем более плотносбитым самопредстаёшься. Ну, в себе для себя оказываешься. Вот так.

Вернёмся ещё к процессу консолидации. Ты, как олицетворённая психоэнергетика, консолидируешься, в ответ на психоперегруз, – это помним, да? Потом оборачиваешься на жизнь, и если тянет на старое – на былые малоадекватные занятия, специально продолжаешь консолидироваться дальше. Но с другой стороны, где же конец консолидации?! Ведь жить-то начинал для того, чтобы что-то делать, а не просто так! Чтоб психоэнергетику претворять в дела, а не бесконечно как олицетворённая психоэнергия "преть" в самом себе. Вопрос такой на неком этапе возникает, и далее устойчиво присутствует! Плюс вопрос хар'aктера возобновлённых трат психоэнергии. Ч'eм задаваться в них: сплошь новым или брать-таки что-то из старого? Например, пока консолидировался и оттого не отвечал на наскоки среды, она могла – в лице людей и обстоятельств – распоясываться и тебя весьма угнетать. Так чт'o теперь, мстить или "послать" былое? Ч'eм захватиться? Вот тут и надо сказать, что неохота мстить, как и заниматься прочей мелочностью, есть критерий солидной внутренней высвобожденности. И такой же внутренней отдохнувшести. При подобных их – твой кругозор автоматически широкий, и конкурентно видятся дост'oйные объекты для западания. Так сказать, представляющие собой общечеловеческие ценности. Плюс когда психовысвобожденность – не по вершкам, а по корешкам, как говорится, то в старое обратно залезать – просто неохота. То есть самодовление обретённой внутренней свободы!

Наговоренное о четвёртом четверика – можно продублировать. Через понятие самопрограммации, которое вводим. С естественно-следственным от него понятием самоперепрограммации. Самопрограммация как установление конкретики своих делательных устремлений. А тем неизбежно – и на ступень шире: конкретики своих внутренних реакций. Их к чему-то зовущей по жизни "картинки". Которая на каждый момент – своя, так что от момента к моменту они – перетекающие друг в друга.

Так что творческая их себе выработка, делательных-то устремлений. Причём непрерываемая! В том смысле, что ежели найденное устремленье остаётся, то должно подтвердиться. И оставаясь после подтверждённости, должно подтверждаться снова.

И первейшая затем посылка: самопрограммация постоянно должна быть той, от результатов которой тебе хорошо – в психоплане. То есть "хорошо" – тут в смысле имеемости позитивного набора психореакций. Так что, другими словами, перманентная самонацеленность на такой набор, и следственная к ней непрерывная в него своя уткнутость! Попросту используешь то, что любую ерунду из жизни можно успешно выковыривать и на базе позитивных психореакций, а не обязательно чтоб негативными (по типу, что коль, мол, она – ерунда, то и относиться к ней надо плохо, соответственно себя и чувствуя). Не обязательно, психоустроение жизни эту необязательность позволяет. Есть такой нюанс у сего устроения! Его и подхватываешь. Неоголтело себе ту ерунду подаёшь, и неоголтело же внутренне нацеливаешься на её ликвид, – вот тебе внутри тем в целом и неплохо. А ликвид – под это запускается и таки идёт, так что и придраться не к чему.