Психотерапевт для демона
Шрифт:
Давай же Мила, давай! Пой!
Чёрное марево возникает перед княжной, можно сказать, что отбор для неё закончился. Девушка неуверенно замирает, готовясь к трансформации. Русалка внутри меня не согласна с вылетом княжны из отбора, рвусь из захвата демона и под крик верховного: «Стой!», вылетаю на сцену, закрывая собой княжну от тьмы.
Лёгкий нажим магией русалки: музыканты начинают играть Сектор газа и мотив их милой «Песенки».
— Мой отец обожал эту песню, поэтому мы сейчас её споём все вместе, — смело заявляю я, дезориентируя тьму и тихонько продавливая зрителей своей магией.
— Солнышко лучистое улыбнулось весело, — начинаю красиво напевать я, трансформируя свой голос в мужской, -
Потому что с коpешем мы запели песенку:
Hа-на-на-на-най-на-на-на-на-на!
Hа-на-на-на-най-на-на-на-на-на!
— А ну давай, — ору я, заставляя магией петь княжну. За кулисами стоит озадаченный верховный, они с герцогиней лечатся самогоном из фляжки.
— Водки пять бутылочек, завались и месиво,
И поэтому мы, блин, затянули песенку:
Hа-на-на-на-най-на-на-на-на-на!
Hа-на-на-на-най-на-на-на-на-на! — орём мы с княжной, кто громче. Марево пытается обогнуть меня, но я мечусь по сцене, заигрывая с тьмой и не давая ей добраться до княжны.
— Стаканы, бутылочки зазвенели весело,
Потому что с коpешем мы орали песенку:
Ла-ла-ла-ла-лай-ла-ла-ла-ла-ла!
Ла-ла-ла-ла-лай-ла-ла-ла-ла-ла! — начинает подпевать зал. Вся аристократическая знать демонского мира, поднимается волной с кресел и начинает орать вместе с нами, забывая про этикет напрочь.
— И соседи в стеночку застучали весело,
Потому что с коpешем мы ревели песенку:
Ла-ла-ла-ла-лай-ла-ла-ла-ла-ла!
Ла-ла-ла-ла-лай-ла-ла-ла-ла-ла! — в зале беснуются, заскакивая на кресла, перекидываясь в демонские ипостаси и выламывая кресла из пола руками. Принц карабкается на сцену вместе с сестрой, тоже уже перекинувшись в демонов. А княжна словила кайф и орала не хуже меня.
— Вот уже пожарники прислонили лесенку,
Потому что с корешем мы мочили песенку:
Ла-ла-ла-ла-лай-ла-ла-ла-ла-ла!!!
Ла-ла-ла-ла-лай-ла-ла-ла-ла-ла!!!
Ла-ла-ла-ла-лай-ла-ла-ла-ла-ла!!! — к нам присоединился принц и принялся зажигать с княжной в диком танце. Его сестра активно принялась подпевать мне. За кулисами, наклонившись на стеночку стоял загадочный верховный нелепо улыбаясь и герцогиня, спокойно отпивающая из своей фляжки самогон. Демонская магия отбора явно была озадачена и не знала куда ей кинуться.
— В трезвяке мы с корешем отдохнули весело,
И поэтому мы с ним зашептали песенку (дальше поём всем залом вместе шёпотом, постепенно переходя на дикий ор):
Ла-ла-ла-ла-лай-ла-ла-ла-ла-ла
Ла-ла-ла-ла-лай-ла-ла-ла-ла-ла
Ла-ла-ла-ла-лай-ла-ла-ла-ла-ла!!!
Ла-ла-ла-ла-лай-ла-ла-ла-ла-ла!!!
ЛА!!! ЛА!!! ЛА!!! ЛААААААА!
Принц впивается в губы княжны и девушка трансформируется в его объятиях в красивую блондинку, обгоняя меня в отборе и становясь фавориткой самого принца. Зал в шоке, сестрица Гидоодена в трансе. Чёрное марево висит в воздухе явно подумывая, что же сделать со мной такого ужасного в отместку.
— Как спела, вы слышали? — восхищённо произносит верховный герцогине (русалочий слух позволяет слышать в сплошном гаме их разговор).
— Нет, у меня затычки в ушах, — отвечает ему моя продуманная дуэнья, похоже считав его вопрос по губам. Улыбаюсь и протягиваю руку ко тьме.
— Ты хочешь песню полную абсолютной любви? Я спою тебе её.
Чёрное марево касается кончиков моих пальцев, а я начинаю петь:
Спи, моя радость, усни!
В доме погасли огни;
Птички затихли в саду,
Рыбки уснули в пруду,
Мышка за печкою спит,
Месяц в окошко глядит…
Глазки скорее сомкни,
Спи, моя радость, усни!
Усни, усни!
Песня об абсолютной и чистой любви. Русалка поёт её красиво, я пою её красиво, вспоминая как пела её одна женщина в палате хирургического отделения детской клинической больницы в канун нового года, стоя рядом с кроваткой своей дочери и качая чужого младенца на своих руках. В нарушение всех правил она взяла её с соседней кроватки, чтобы дать медсёстрам этой ночью передохнуть.
Моё сердце спокойно, воспоминания больше не жгут его, не душат. Русалочье сердце не болит.
Тьма ползет по моей руке, ластиться, как котёнок, ей нравиться моя песня. Мне, кажется, я даже слышу, как она мурлычит от удовольствия.
Я помню, как та женщина в темноте палаты осторожно поправляет одеялко у своей дочери, осторожно касаясь, боясь причинить лишнюю боль. Как тяжело дышит её малышка. Чужая девочка на её руках недовольно кряхтит, выплюнув соску. Она возвращает ей соску и девочка, смешно причмокнув, снова продолжает её мусолить.
И я продолжаю петь для них двоих и тьмы, обвивающей меня:
Утром ты будешь опять
Бегать, смеяться, играть.
Завтра тебе я в саду
Много цветочков найду.
Все-то отдать поспешишь,
Лишь б не плакал малыш!
Глазки скорее сомкни,
Спи, моя радость, усни!
Усни, усни!
Тьма формируется в призрачного младенца с рожками и хвостом, устраиваясь на моих руках поудобнее, прижимаясь к моей груди и засыпая. Засыпают и демоны вокруг, плавно оседая там, где стояли. Верховный стоит напряжённый, готовый кинуться в любой момент, как дикий зверь, чтобы защитить меня. Одна герцогиня флегматично взирает на происходящее, похоже она перебрала из своей фляжки.
Её дочь хрипит, заставляя её вздрогнуть в очередной раз. Слёзы текут по щекам женщины, она прижимает к себе чужого ребёнка, выплёскивая всю свою материнскую нежность на ту, которой её не дали и продолжает петь:
В доме все стихло давно,
В кухне, в подвале темно.
В лунный серебряный свет
Каждый листочек одет.
Кто-то вздохнул за стеной —
Что нам за дело, родной?
Глазки скорее сомкни,
Спи, моя радость, усни!
Усни, усни!
Целую в висок призрачного младенца лёгким нежным поцелуем. Младенец растворяется в воздухе. Вокруг стоит тишина, демоны спят вповалку. Принц обнимает княжну, трогательно прижимая её к себе и они оба тихо посапывают. Маска спала: девушка невероятно красива, пшеничные волосы и миловидное лицо, ничего не осталось от того образа, что она носила много лет. Картина спящих демонов заставляет невольно улыбнуться.