Чтение онлайн

– Повторяю еще раз – о чем вы?

Человек, даже профессионально умеющий лгать, все равно не умеет скрыть все признаки лжи. Их десятки, и если кто-то их не видит – например, при телевизионных дебатах во время выборов, то это только по невнимательности. Тут же я смотрел во все глаза и не видел, что барон Карло Полетти мне лгал. И это было плохо.

Потому что, если мне нечем его зацепить, я ему, получается, дальше не нужен.

– О генерале Абубакаре Тимуре. Двадцать восьмого мая этого года он вылетел в Египет из Рима, особенно и не скрываясь. В Каире он совершил террористический акт. Сюда он прилетал для того, чтобы вымогать у вас деньги, барон. Те деньги, которые были помещены в Банка ди Рома при посредничестве баронессы Антонеллы Полетти, вашей, получается, мачехи. Деньги, принадлежащие покойному шахиншаху Мохаммеду Хоссейни.

Барон резко вскинул руку, указывая на дверь.

– Убирайтесь! Немедленно!

Я достал заранее заготовленную визитку, бросил ее на столик.

– Я не жду от вас правды, барон, мне она совершенно не нужна. Потому что я ее знаю. Я не буду вас ни в чем обвинять – это бессмысленно. Только имейте в виду: мы вам не враги, у нас общая цель – избавиться от генерала Абубакара Тимура. И в этом мы можем вам помочь. Подумайте, вы потеряли сына в результате террористического…

– Вон!!!

Сзади открылась дверь – бесшумно, но я понял это по изменению давления воздуха.

– Синьор.

– Синьор князь покидает нас.

– Понятно…

– Честь имею…

Под руки меня никогда и ниоткуда не выводили, поэтому я разозлился. Коридор был еще достаточно широк для того, чтобы три человека могли идти друг рядом с другом, лестница была уґже. Первого я вырубил, изо всех сил ударив ребром каблука по подъему ноги, второго ткнул пальцем в глаз, потом для верности добавил еще. Ринувшиеся снизу на шум ублюдки нарвались на два направленных на них пистолета. Правильно говорят: самое опасное в охране – это оружие охранников, ближнего круга. Это как радиация – стоит отнять у одного из охранников пистолет (а в толпе, в толчее это вполне возможно) – и привет. Как говорится – пишите письма мелким почерком. Ближний круг предназначен совсем для другого – не подпустить террориста вплотную, а в критической ситуации – прикрыть охраняемого собой, приняв предназначенную для него пулю.

– Оружие, – сказал я, – медленно и аккуратно. Ты левой рукой, ты – правой.

То, какая у кого рука рабочая, я заметил еще при обыске.

Еще два пистолета бухнулись на пол.

– Вперед.

Под прицелом я довел незадачливых охранников до двери.

– Открывайте.

Охранники повиновались. По крайней мере у них хватило ума не разыгрывать героев. За дверью был бал.

– Выходите и не дергаетесь. После того как выйду я, делаете вид, как будто ничего не случилось, заходите обратно и идете получать взыскание. Кто проявит геройство – имейте в виду, у меня на улице семь человек, у них автоматы и ракетная установка. Вопросы?

Вопросов не было…

Пистолеты я спрятал за поясом – несколько неудобно, но выбирать не приходится. Пистолеты отличные, «Беретта-92», стальные, армейского образца: «глок» мне никто не вернет, но вместо одного пистолета у меня теперь два. Никто из присутствующих мужчин не заметил ничего подозрительного, а баронесса Микелла оказалась рядом со мной раньше, чем остальные дамы, в том числе те, которые были со мной. Видимо… всем уже так надоел постоянный мужской контингент, занятый сам собой, в основном разоренный или находящийся на грани разорения, что новички вроде меня пользовались популярностью.

Давали мазурку, которую танцевать здесь никто не умел, – этот танец в Европе пользовался популярностью. Потом перешли на медленные.

– Надеюсь, вы крепко прижали его… – вдруг сказала баронесса.

Я даже сразу и не понял.

– Что, простите?

– Ваш разговор. Надеюсь, барон достаточно зол после него.

– Вот как? – Я удивился, на самом деле удивился… – И чем же это хорошо?..

– Тогда он смотается отсюда. В горы. У него дом рядом с итальянской границей, в Швейцарии. Чертов склеп!

В голосе баронессы прозвучала нешуточная ненависть. Вообще, дело интересное… очень интересное. Похоже, молодая баронесса умна и ненавидит мужа. Это серьезный актив, если поработать как следует.

– Почему склеп, сударыня?

– Он там предается воспоминаниям… – баронесса проглотила явно нецензурное слово. – Вся его жизнь теперь одни воспоминания…

– В Персии я слышал одну поговорку. Когда люди Запада думают о себе, они думают о будущем. Когда люди Востока думают о себе, они думают о прошлом.

– А вы умны… – поразительно спокойно констатировала баронесса.

– Кто тот молодой человек? – спросил я. – Тот самый, в компании. Самый молодой, короткая стрижка?

– О… это, можно сказать, ваш… сослуживец. Контр-адмирал Мануэле Кантарелла. Невоспитанный хам.

Сын Диктатора!

Обычно светские дамы так называли тех, кто не сумел подобрать к ним ключик, хотя самонадеянно попытался. Или хотят, чтобы об этом так думали.

– Его отец занимает высокий пост, – прощупал ситуацию дальше я.

Баронесса хмыкнула… неприятно, по-мужски. Осведомленно.

– Вы не знаете Италию, синьор князь. Здесь никогда ничего не изменится. Король, диктатор… указы, декреты, рескрипты… все это не более чем слова… – И тут же, без передышки: – Вы избавитесь от своих шлюх сами, или мне это сделать?

О как!

В принципе я был не против. Самый надежный способ вербовки женщин… к тому же, думаю, девяносто процентов мужчин на званом вечере будут мне завидовать. Остальные десять – содомиты, им это неинтересно. Не их масть, как говорится. Но я просто не мог поверить в то, что баронесса, супруга хозяина вечера, может вот просто так уйти с одним из гостей. Я уже понял, что отношения в семье Полетти далеки от нормальных и ни о какой любви тут и речи быть не может. Но поднимать публичный скандал… как-то не по себе от такого даже мне, немало повидавшему в жизни.

– Полагаю, нам следует соблюдать осторожность, – спокойно ответил я. – Танец заканчивается. Позвольте…

Я достал свою визитку, черкнул пару строк.

– Передайте это синьору Кантарелле. Постарайтесь незаметно. Затем выходите. Черный «Майбах» – пятьдесят три, от входа налево по улице. Там такой милый фонарь рядом…

Баронесса взяла карточку.

– Что это?

– Профессиональная любезность. Не откажите в милости, сударыня.

Баронесса взяла карточку.

– Десять минут…

Зачем я это сделал? В отношении молодого синьора Кантареллы – действительно профессиональная любезность. В конце концов, мы оба одинаковые, пусть из разных стай. Политики заставляют нас воевать друг с другом, но друг другу мы ближе, чем даже собственное командование. Люди-лягушки, боевые пловцы, подводные диверсанты. Это его страна – пусть он и разбирается с террористом.

Что же касается барона… ему можно даже посочувствовать. Он тоже в какой-то степени находится в том положении, в каком одно время находился я. Только у нас с Ксенией это не закончилось браком. Наверное – и слава богу…