Чтение онлайн

Первые семь дней промелькнули мигом, после дел на кухне впервые решила помыться, сегодня освободилась чуть раньше, мыться разрешалось в прачечной, там было хотя бы тепло. Я скинула робу, тряпки с бедер, первым делом стирая их, раскладывая на сушильных камнях, начиная мыться тем же мылом что и для стирки, другого рабыням не было положено. Вымывшись, села поближе к теплым камням, дожидаясь, когда высохнет бельё, я пыталась осмотреть себя, я знаю, что сильно похудела, ноги как спички, руки тонкие, впалый живот, колени, кажущиеся большими. Раздался звук шагов, я устало подняла голову. Ооо, Хозяин вспомнил про меня!

– Не передумала? Подумай хорошо, много еды, отдельные апартаменты, тряпки…

– Нет!
– я сидела, прикрываясь руками, смотря на него с ненавистью, жалость прошла, то, что я увидела тут, с лихвой хватило на то, чтобы возненавидеть его. Рабынь били, нещадно, за любую провинность.

– Можешь не прятать, твое тело теперь непривлекательно для меня, кости… мне нужна одна ночь, провести ритуал, и я больше не прикоснусь к тебе!

– Нет!
– моя голова откинулась от звонкой пощечины.

– Тварь!
– он рычал, вцепившись мне в волосы, притягивая мое лицо к своему.

– После того, что я тут увидела, тварь это ты, бездушное порождение изнанки, - глядя на него с ненавистью, прошипела ему в лицо.

– Молодец, держишься, ну ничего… у меня ещё есть время… - он рассмеялся и отшвырнул меня от себя.

Я с трудом, трясущимися руками намотала ткань на грудь и бедра, одевая ещё влажную робу. Ненавижу… неожиданно кольнула почти невидимая метка на руке, я погладила её, магия слегка пощипывал пальцы, крохи, конечно, но то, что мужья делятся со мной резервом, значит ищут. Неожиданно расплакалась, сердце больно сжалось, так хотелось уткнуться кому-то в теплую грудь, чтобы меня обняли, и пожалели.

Утром меня ждало новое назначение, меня перевели в казарму для солдат… работы стало ещё больше, но и намного хуже. Теперь я целый день получала, недвусмысленные предложения, щипки до синяков. До насилия пока не дошло, я не отвечала, просто отмалчивалась, знала, что меня пока не тронут… через три дня он пришел ночью, все спали, навис надо мной, пнул слегка ногой, чтобы разбудить.

– Ну как тебе на новом месте?

– Одинаково!

– Значит, не передумала…

– Нет!

– Ну что же, я тут подумал, ведь ты мне нужна на раз. На тебе ошейник, не забеременеешь, если солдаты чуток позабавится с тобой.

Ушел, и я поняла, терпеть щипки и оскорбления это одно, насилие это другое. Смогу ли я выдержать… пошевелила пальцами, почувствовала магию, ее едва хватало залечивать себя, и то слегка.

Глава 40

С утра обошлось, меня никто не трогал больше обычного, с утра их забрали всех на боевые учения, я спокойно, ещё с такая рабынями убралась, занялась стиркой. К ужину накрывали стол, когда все вернулись, на носилках занесли одного из командиров, раненого. Солдаты были уставшие, и им было не до нас. Меня заставили ухаживать за раненым, лекарь его осмотрел, залечил, и велел менять примочки с лекарственными травами каждые два часа. Значит, придется ночевать возле него, я устроилась на полу, положив голову на край кровати. Но сегодня даже усталость меня не брала, было страшно…

Я уже запомнила тех, кто особенно обращал на меня внимание. Этот капитан же не видел меня в упор, ни меня, ни остальных рабынь, мне даже казалось, что, когда он рядом, нас меньше трогают. Возможно, с ним рядом будет безопасно. Усталость взяла свое, и я все же задремала, ночью очнулась от стона, капитан метался в бреду. Я налила в ложку лекарство, оставленное лекарем, и приподнимая голову капитана, попыталась влить его в рот.

– Что ты тут делаешь?
– схватил меня за руку, смотря на меня воспаленными глазами.

– Меня оставили ухаживать за Вами, Вы ранены, выпейте лекарство, пожалуйста.
– он, все также держа мою руку в жесткой хватке, разрешил поднести руку с ложкой к его губам, не отрывая глаз от моего лица.

Я освободила руку, и занялась примочками, поменяла их и снова села на пол, неожиданно мне на голову легла рука капитана, я сжалась.

– Почему ты здесь?

– Я сосуд для его ребенка…

– И он разрешил всем трахать тебя?

– Да, чтобы научить смирению.
– я вздохнула, он просто гладил меня по голове.

– А ты не хочешь? Не боишься его?

– Нет, я знаю, кем будет ребенок, рождённый от него, лучше смерть.

– От куда знаешь?

– Видела…

– И тебя не пугает то, что могут сделать с тобой солдаты?

– Пугает, очень, но разве у меня есть выбор? Ошейник не пускает дальше казармы.

– Пробовала сбежать?

– Да, он душит, - еле слышно прошептала, усталость брала своё, незначительная ласка тоже сделали свое дело.

– Ложись рядом, я не трону тебя, что там трогать-то, тощая как палка… - бурчал, поднимая меня одной рукой и помогая укладываться ему на плечо. Я притихла, а он уснул, прижимая к себе огромной рукой.

Ночью проснулась, словно от толчка, рядом стоял хозяин.

– Ты и тут выкрутилась, думаешь, нашла себе защитника, у него имя Зверь, другого он не знает, двух рабынь использовал, а потом убил… разорвал на части. Одни ошмётки по казарме.

– Всё лучше, быстрее уйду на перерождение!
– с ненавистью выплюнула слова.

– Я соберу тебя по частям, смерть тебе не грозит… обещаю!

Меня трясло от злости, попыталась встать, но меня не отпустила рука капитана, я повернулась головой к нему.

– Почему ты не боишься его? Смерти?

– Смерть, это ещё не конец жизни! А вот стать причиной смерти сотен тысяч существ, это страшно!

– Не трястись, сказал, что не трону!

– Он сказал, что ты убил рабынь…

– Убил, для них смерть была лучше, чем жизнь. Я пожалел их, девчонки по шестнадцать лет, их насиловали каждый день по несколько раз. Я убил их, и чтобы меня боялись ещё больше, после смерти раскидал куски тел по казарме. С тех пор рабынь трахают, но не бьют, жить можно.

– Хорошо, - сказала внезапно успокаиваясь.

– Скажи, как ты вылечила меня от отравления тьмой, я ведь знал, что не жилец, пару ран меня бы не свалило.

– Я маг Смерти, попросила ее уйти.
– устраиваясь на его плече удобнее и начиная дремать, - Была…

Командир

Девушка появилась три дня назад, велено всем было не трахать ее, велел сам Хозяин. Видно, что ещё не сломленная, худая, изможденная, к вечеру буквально падающая с ног от усталости. Молча терпела все, что доставалось от солдат, только ненависть горела в черных глазах, которые иногда она поднимала, чтобы глянуть на обидчика, запоминая. Ее неровно остриженные волосы торчали в разные стороны, они ещё не потеряли своего блеска, почему-то было желание пригладить их. Но я знал, нельзя иметь слабость, даже в виде рабыни, не давать повод для шантажа.