Чтение онлайн

Но даже при этом жизнь их была куда радостнее, чем у Кокорева, каждый день, вернее, каждое утро возвращавшегося в пустую квартиру на окраине.

Впрочем, сегодняшний образец был не так весел - он был нарезан на кусочки, разложен на составляющие, и его гормоны превратились в вереницы цифр на экране. Кокорев знал, что происходит с курицами на птицефабрике - под такое ему давали гранты, но эта гормональная перемена не давала ему покоя. Перед ним проходили вереницы петухов, которые на самом деле оставались курицами.

«Двуногое существо без перьев, - так, кажется, определил человека Платон. А Диоген из Синопа ощипал живого петуха и пустил его под ноги Платону, - вспомнил Кокарев.
– Но все, кто пересказывают эту фразу, забывают, что Платон прибавлял: «с плоскими ногтями и восприимчивостью к знаниям, основанным на рассуждениях». Какие у петуха рассуждения? Он в суп не хочет, вот и все его рассуждения. Курица не умеет летать, а я три раза в год летаю на конференции - это ли не отличие. Летать самостоятельно я не хотел бы: что мне делать в этих проводах?»

Наконец Кокорев вышел из лаборатории и побрёл к метро.

На площади, в ожидании праздника, поменяли экспозицию.

Сверкающие снегурочки в кокошниках исчезли. Теперь повсюду лежали разноцветные яйца.

«Точно, - вспомнил Кокорев, - скоро Пасха. Евгения Петровна принесёт кулич и яйца».

На площадях и в скверах лежали эти гигантские яйца, будто волшебный луч прошёлся по городу, увеличивая избранные предметы. Кокорев представил, как в каждом из них возникает жизнь, будто в кладке чужих.

На следующую ночь он снова шёл через площадь и увидел милиционера рядом с яйцами. Ему объяснили, что русский народ - народ Книги, и более того, народ великой письменности. Оттого он стал писать на яйцах разные слова, вовсе не подходящие к празднику.

И теперь полицейский человек ходит вокруг яиц.

Днем полицейский куда-то исчезал, но идя ночью домой, Кокорев всегда видел его. Иногда полицейский лежал на яйце, иногда сидел на нём. Ночи были холодные, и Кокорев всё понимал.

Однажды Кокореву показалось, что полицейский изучает его, удаляющегося в сторону автобусной остановки. Поэтому Кокарев несколько раз оглянулся. Полицейский действительно смотрел ему вслед.

Весь следующий день он думал о полицейском и подопечных ему идеальных формах.

Накануне праздника полицейский поманил его.

– Я давно вас приметил, - караульный в тулупе, - вы смотрите на всё это (он обвёл рукой пространство) не так, как другие. Яйцами интересуетесь?

– Я с ними всю жизнь работаю.

Спешить было некуда, он закурил и приготовился к разговору.

– В пищевой промышленности?
– спросил полицейский.

– Не совсем. Я птицами занимаюсь.

– И как, там у них?
– полицейский был, видно, философ.

– Сложно. Вот у моих пол меняется. Самки притворяются мужиками, - Кокарев специально сказал так, чтобы для полицейского выглядело понятнее.

– Скажите, - полицейский внезапно посерьёзнел, - вы верите в идеального человека?

– Не очень, - вздохнул Кокорев.

– Я считаю, - продолжил полицейский.
– Нужно вовсе без женщин. То есть с женщинами, но человек должен рождаться из яйца. Яйцо - это идеальная форма. Не шар, замечу, а яйцо. Мы давно этим занимаемся. Вы восприимчивы к новым знаниям?

Кокорев заинтересованно посмотрел на собеседника. Сумасшедший полицейский - этого он ещё не видел.

А полицейский, меж тем, стал ему рассказывать, что при этом идеальный человек должен летать, как птица.

«Идеальный человек - это ангел, - подумал Кокорев.
– Впрочем, ангелы, кажется, были бесполы. А я невосприимчив к знаниям, основанным на рассуждениях, потому что в конце каждого рассуждения ведущий говорит, что надо улыбнуться, ведь вас снимают».

– Вы же понимаете в скрещивании? Скрещивали своих птиц? Ведь не обязательно соединить живое с живым, можно и иначе…

Кокорев признался, что никого не скрещивал. И генетически модифицированная курица никогда…

– Не надо, ничего не говорите… - вдруг прервал свою речь полицейский и стащил шапку. Казалось, он прислушивается.

– Праздник завтра, - сказал он.
– Видимо, началось раньше… Пора. Или не пора? Послушайте!

И он требовательно указал на яйцо.

Кокорев приложил ухо к яйцу. Там действительно что-то скреблось.

«А вдруг это искрит подсветка? Лампочки эти дурацкие. Сунешь туда руку, и как шарахнет! Может, это розыгрыш такой? Скрытая камера, все дела» - затосковал Кокорев.

– Вы в детстве смотрели мультики?
– продолжал полицейский.
– Помните историю про динозавриков? Кокорев помнил - был какой-то страшный фильм про генетический сбой. И там маленькие динозавры сидели в яйцах, улыбаясь, но потом произошёл генетический сбой, и скорлупа стала слишком толстой. И вот уже жители яиц не улыбались, они стучали в скорлупу, но всё было без толку: выйти стало невозможно.

Кокорев хотел сказать, что всё было не так, но что-то ему помешало.

– Скорлупа оказалась слишком прочной, этого мы не учли. У вас есть что-нибудь тяжёлое?

– Откуда у меня? У вас вот пистолет есть.

– Нет у меня никакого пистолета, у меня кобура пустая.

– Ну камень возьмите.

– Я не могу отлучаться от яйца. Рассчитываю на вашу помощь.

Кокорев отлучился к газону и принёс ему сколотый кусок бордюрного камня.

– Бейте! Сюда бейте!
– руководил полицейский.

Кокореву представилось, что стоит ему тюкнуть яйцо, как полицейский засвистит, появятся из-за кустов его собратья, и Кокорева повяжут за покушение на искусство и градостроение. В лучшем случае выбегут корреспонденты со скрытой камерой.

Но всё же он примерился и стукнул яйцо.

– Сильнее!

Кокорев стукнул сильнее, и яйцо треснуло с пластмассовым звуком.

Полицейский отпихнул его, и уже сам отломил кусок скорлупы.

Внутри обнаружился маленький человечек в позе эмбриона. Его вытащили из обломков яйца. Человечек был в одежде, а на спине его был ком, похожий на ворох полиэтилена поверх свежекупленного велосипеда.

– Это колесо, что ли?
– спросил Кокорев в пустоту.

Никто ему не ответил, да и сам он увидел, что это не колесо. Это был небольшой пропеллер, будто на вентиляторе.