Чтение онлайн

Малыш вспомнил, что накануне Карлсон жаловался на неполадки с вентилятором, и напомнил об этом старику. Система может перегреться, и Карлсон рухнет во льдах, как лётчик Леваневский.

– Нет, я полечу. Сегодня меня вызвали к начальству и велели принести лептонный двигатель со всем описанием. Они поняли наконец, что я давно перестал заниматься левитацией. И это конец, множество моих изобретений отнято, и мне не жаль их. Но это больше, чем двигатель, это средство спасения.

Малыш вздохнул. Заграница его не манила, идея эта казалась глупой, но расставаться было жалко. Дверь за ним закрылась, и Карлсон продолжил копаться в своём двигателе.

Карлсон действительно исчез. Гибарян с подозрением расспрашивал Малыша об их разговорах, но Малыш действительно не выдал товарища. Потом он тщательно слушал сводки новостей, но известий о появлении Карлсона в Америке не находилось. В иностранных научных журналах ничего о лептонном двигателе тоже не обнаружилось. Шло время, которое, как известно, деньги, и Малыш стал забывать своего друга, который, кстати, и не обещал вернуться.

Но, однажды, гуляя с дочками в садике, он увидел странное объявление на столбе.

Впрочем, это уже совсем другая история.

2022

Московский бит

Госпожа Карлсон, кажется, жила вечно. Какой-то хроникёр раскопал снимок с ней рядом со Сталиным, а другой - фотографию её на знаменитом балу императорской семьи, где она красовалась в костюме половецкой девушки.

Но, кажется, виной тому было лишь природное сходство бабушки, матери и самой госпожи Карлсон. Семья прошла через все беды двадцатого века, как нож сквозь масло, «прошла между струй», как выразился когда-то князь Цицианов, или нарком Микоян - неважно кто. Семье не помешали ни непатриотическая фамилия, ни дворянство, ни богатство, ни зависть общества. И всё оттого, что мужчины в этой семье играли служебную роль. Но их было множество, и все они осыпались с семейного древа, как листья по осени. Сколько их было - блестящих офицеров гвардии, что ложились на полях Великой войны, безусых поручиков, погибавших в Гражданскую, романтических комиссаров, которые умирали в сыпняке, но успевали донести свой паёк госпоже Карлсон. Наркомы, что не умели ходить между струй, исчезали в неизвестности, будто провалившись в шахту (а может, и правда - в шахте), а госпожа Карлсон продолжала жить в своей огромной квартире. А потом появились волшебники другого времени - завмаги. Магия их деятельности не спасала от смертельного приговора, и, в отличие от наркомов, на реабилитацию им рассчитывать не приходилось. Богачи новых времён тоже несли свои зёрнышки в копилку госпожи Карлсон, но отчего они делали так, было решительно непонятно. Это был простой обычай: госпожа Карлсон должна жить достойно, так было заведено, и никому в голову не приходило нарушать заведённый порядок.

Мемуаристы наркомов путались в приёмных детях, которые тоже улетали невесть куда. Всё было тленно, всё обращалось в прах, кроме самой госпожи Карлсон.

Не так давно она взяла к себе новую девушку, что помогала ей в делах. Это была секретарская работа. С пылесосом, кастрюлями и тонометром работали другие, специально обученные люди. Секретарша была взята из провинции - в меру скромная.

Её отпускали на светские мероприятия, и потом она подробно рассказывала своей госпоже кто и как себя вёл на раутах, в гольф-клубах и на скачках.

Однажды девушка обратила внимание на молодого человека, несколько раз прошедшего мимо неё в ночном клубе. На неё часто обращали внимание, и поэтому она не сразу придала значение этой встрече. Молодой человек, однако, стал попадаться ей всё чаще. Однажды она увидела его в офицерском мундире, и намётанный глаз распознал несколько нескромных орденов за Кавказ на груди молодца.

Капитан вёл размеренный образ жизни. Он вернулся в Москву, оттого что убедил начальство в том, что запись в его дипломе «инженер-вычислитель» не пустой звук, и он годен не только для расчёта стрельб артиллерийских батарей. Так он попал в группу полковника Гибаряна, что сидела в укромном месте под зданием Генерального штаба. Место было, однако, незавидное, без перспектив карьерного роста. Но это была Москва, а за эту географическую привязку иной офицер продал бы военный секрет. А то и два.

Жить капитан предпочитал не у старушки-матери, а снимал крохотную квартиру в центре города.

За стенкой кричали. Кричали не от злобы, а от животного счастья. Это капитана не раздражало. Его мучала боль в висках. Иногда он, потеряв контроль, сжимал виски пальцами, и если кто-то это видел, то молодой офицер намекал, что это последствия ранения на войне. На самом деле злые пульсы, что стучали в его голове, были голосом зависти. Он не был готов к капитализму. Его блестящий послужной список ничего не значил, перспектив не было никаких, а настоящая жизнь неслась мимо, сверкая лаком дорогих автомобилей, из которых неслась разухабистая музыка. Из люков на крыше высовывались недешёвые красотки, а капитан шёл по Фрунзенской набережной, предоставленный сам себе.

Когда он был мальчиком, то украл кошелёк у одной старушки. Это была родственница их бабушки, и кража случилась незаметно, как бы сама собой. В кошельке оказалось 317 рублей 60 копеек. Капитан в этот момент почувствовал себя повелителем мира. Но через два дня премьер-министр отпустил цены, и эти деньги обратились в пыль. Другого бы это навсегда отвадило от воровства, но капитан понял одно: брать нужно только много, раз - и навсегда.

А пока в ожидании своего часа он упражнялся с гантелями и пил кипяток, ужиная полезным для здоровья шпинатом. На завтрак он съедал одно яйцо, запивая всё тем же кипятком. Только на своё здоровье и идеальное тело можно было делать ставку. И всё потому, что капитан хотел выгодно жениться.

Он давно наметил себе точку назначения, проложил путь, как на штабной карте, рассчитал скорость движения основной группы войск и техническую поддержку. И одной из тактических деталей, но не стратегической целью, была эта девушка в маленьком чёрном платье, которая вела светскую жизнь, будто шпион в чужой стране.

Они познакомились, и капитан старался быть как можно менее навязчивым.

Вскоре его пригласили в дом. До дальних комнат, где обитала госпожа Карлсон, его не допускали, и времени ему было отпущено всего час - учитывая раздевание и одевание.

Однажды, застёгивая китель, он признался, что хочет выйти в отставку и стать писателем. Он уже пишет роман. Фантастический. О чём? О космических тараканах, конечно. Ну и о компьютерах. Он много о них знает, Толстому такое и не снилось, он не воевал с космическими тараканами. И нечего не знал о компьютерах, уж точно. Капитан знал, что разговор обязательно передадут старухе.

План оказался верным, и через некоторое время у него попросили почитать рукопись. Капитан представлял себе, как девушка читает вслух своей хозяйке. А через постель госпожи Карлсон прошли многие советские и антисоветские писатели, и отчего не стать новым фаворитом. И с этой мыслью он продолжал махать гантелями в своей квартирке, прислушиваясь к страстным крикам за стеной. Он представлял, как точно так же будет кричать госпожа Карлсон. А дальше… Дальше всё будет хорошо.

А пока он отвоёвывал чужую квартиру. Его начали пускать в гостиную, правда, пустую, без хозяйки.

Как-то девушка отлучилась. И капитан снял со стены боевой топор. Какой-то африканский вождь бежал с ним в атаку, и верно, отрубил кому-то голову. Он примерил в руке тяжесть сувенирного оружия.

Его, меж тем, расспрашивали о другом вооружении - гигантских компьютерах, что, по слухам, беспрерывно работали глубоко под землёй, в подземельях под Генеральным штабом. Его подруга интересовалась не техникой, а специалистами для консультаций. От неё капитан узнал о цифровой валюте. Биткойн. Эфириум. Делириум. Эти слова звучали, как заклинания. Он смекнул, что вопросы задаёт через посредника сама госпожа Карлсон.

Когда эти разговоры, будто через переводчика, допрашивающего пленного, были в самом разгаре, у капитана произошла странная встреча. На той самой Фрунзенской набережной к нему подошёл странный человек и представился Петром Петровичем. Капитан знал, люди из какой организации представляются по имени-отчеству. Отказываться от разговора было неразумно, и они продолжили в баре. Пётр Петрович сразу взял быка за рога и спросил, что знает капитан о «Московском бите». «Московский бит» был видом биткоина, изобретением двух военных математиков, сделанных давным-давно в одном закрытом военном городке. Один из математиков исчез ещё в девяностые, кажется, спился и умер. А второй оказался в Генеральном штабе, имея большие звёзды на погонах. Капитану не стоило большого труда угадать в этом рассказе фамилию своего начальника.