Чтение онлайн

– Или убивать, или быть убитым, дорогой мой Бриссо, – возразил виконт. – И этот выбор должен сделать вас философом.

– По крайней мере, Мартиньи, давайте поскорее заколотим эту тайную дверь.

– Не вижу в этом необходимости; наоборот, лучше подкатить две тяжелые бочки, чтобы ее нельзя было легко открыть. А впрочем, можно оставить все как есть. Не исключено, что этот выход нам самим скоро понадобится.

– Ах, я уже ничего не знаю! Ради Бога, Мартиньи, посоветуйте мне что-нибудь, думайте за меня, потому что у меня голова идет кругом. Что же делать? Может быть, попросить полисменов для охраны?

– Вы их не получите. Без сомнения, начальство завалено подобными просьбами, ведь угрожают не вам одним. Притом комиссар, осторожность которого известна всем, предпочтет направить своих людей на охрану банка до прибытия подкрепления из Мельбурна.

– Это подкрепление прибудет слишком поздно!

– Ну-ну, мужайтесь, Бриссо! У нас есть здесь оружие, нас будет семь человек – достаточно, чтобы отразить нападение. Я беру на себя подстегнуть мужество наших трусов и нейтрализовать изменников. Не все еще потеряно, черт побери! Будем помогать друг другу, а небо поможет нам.

И он начал перебирать ружья, которых в магазине было множество, с тем, чтобы вооружить приказчиков, потом приготовил заряды и подкатил огромные бочки к потайной двери.

Бриссо молча помогал ему. Когда все эти приготовления были окончены, они сели на лавку, чтобы передохнуть.

Бриссо печально произнес:

– Когда я думаю о вероятных последствиях катастрофы, мужество оставляет меня. Не то, чтобы я боялся собственной смерти, нет. Но что станется с моей семьей? Вы считаете меня богатым, друг мой, а я не так уж и богат. Если этот магазин будет разграблен, я разорюсь. В магазине, который я купил в Дарлинге, дела шли дурно, и потому я использовал весь мой кредит, все мои средства, чтобы открыть торговлю на приисках. Я и теперь еще должен довольно многим мельбурнским торговцам и банкирам. Поэтому если вследствие грабежа или пожара мои товары пропадут, капитала, положенного мной в банк, будет недостаточно для расплаты с кредиторами.

Услышав об этом, Мартиньи не мог удержаться от восклицания, в котором было столько же обманутого ожидания, сколько и удивления.

– Как и другие, Мартиньи, вы считаете меня жадным, жестоким, – продолжал с волнением Бриссо. – Видя, что я отказываю в кредите покупателям, постоянно поднимаю цену на товары, скряжничаю в жалованье моим приказчикам, вы сочли меня человеком бездушным, заключили, что я думаю только о прибыли. Вы ошиблись, как ошибаются все. Я не зол, не скуп, у меня сердце обливается кровью, когда я следую так строго жесткому правилу, которое я предписал для себя. А причина всему – моя любовь к жене и дочери.

– Кто осмелится порицать такое естественное чувство?

– Я не хочу вспоминать о горестном прошлом. Достаточно вам будет знать, что я должен загладить вину перед этими дорогими мне существами, и самое мое горячее желание – сделать их счастливыми. Они страдают в этой дикой стране, и я хочу поскорее обеспечить им жизнь и положение более достойное. Вот для чего я хотел обогатиться во что бы то ни стало, вот почему обрек себя на жизнь, полную лишений, и в конце концов вызвал ненависть золотоискателей. И теперь мне грозит опасность лишиться всего!

Виконт выслушал эти признания с искренним участием.

– Мне тоже показалось, мсье Бриссо, что вашей супруге не очень нравится жить в Дарлинге, и я понимаю ваше желание увезти ее оттуда, – сказал он. – Но я слышал, что мадемуазель Клара выходит замуж за мсье Денисона, дарлингского судью? В таком случае вам придется расстаться с ней.

– Не скрою, мы с женой были бы рады этому браку. Однако, судя по последним письмам жены, с некоторых пор Клара охладела к Ричарду Денисону. Она не ответила на его предложение, попросив отсрочки, но жена полагает, что она ему откажет.

– С некоторых пор? – с интересом переспросил Мартиньи. – И как давно мадемуазель Клара изменила свое отношение к судье?

– Право не знаю, – рассеянно ответил Бриссо. – Кажется, вскоре после вашего отъезда из Дарлинга.

– Не думаете ли вы, – от волнения у виконта дрожал голос, – что я могу быть...

Он не договорил, оробев от взгляда, брошенного на него Бриссо.

– Какая самонадеянность! – воскликнул торговец. – Вы мне сказали, что всего несколько часов пробыли в Дарлинге...

– А если за эти несколько часов, – возразил Мартиньи, осмелев, – я влюбился в мадемуазель Клару? Если в этот краткий промежуток времени выражением лица, взглядами, может быть, словом, я дал понять ей о глубоком и серьезном чувстве, овладевшем мною? Мсье Бриссо, я люблю вашу дочь, в этом и заключается причина моей преданности вам.

Бриссо резко встал.

– Я вовсе не ожидал... – начал он надменно, и тут же прибавил: – Ну, нет, я буду откровенен с вами, Мартиньи. Ваше признание меня не удивляет. Оно действительно объясняет вашу преданность мне, преданность, которая при других обстоятельствах могла бы показаться подозрительной. Вы спасли жизнь мне и моим приказчикам во время недавнего покушения, и с той минуты вы не переставали оказывать мне услуги всякого рода. Ваша проницательность, ваш необыкновенный ум, ваша энергия составляют мою главную силу, мою единственную надежду. Поэтому я, помимо уважения, испытываю к вам искреннюю привязанность. Почему не признаться вам, Мартиньи... – Бриссо взял виконта за руку. – Если бы мы могли забыть оба о своем прошлом, если бы чужая воля не противилась вашим желаниям, никому на свете не вверил бы я так охотно, как вам, счастье своей дочери.

– Благодарю за доброе слово, мсье Бриссо. Итак, вы не запрещаете мне надеяться?

– Не спешите, виконт. Слишком много происшествий могут воспрепятствовать осуществлению ваших желаний, так что я не смею поощрять их. Продолжайте помогать мне с тем же усердием, как и прежде, а после, в более спокойное время, мы вернемся к этому разговору.

– Мсье Бриссо, – растроганно произнес Мартиньи, крепко пожимая руку торговцу, – я не могу просить вас о большем, по крайней мере теперь. Уверенность в вашем расположении ко мне придает мне силы и, возможно, я заслужу награду, к которой стремлюсь... Впрочем, – продолжал он с таинственным видом – ничто не могло бы поколебать мою преданность вам, потому что уже давно, хотя вы этого не подозреваете, интересы у нас общие.

– Что вы этим хотите сказать? – удивился Бриссо.

Виконт не успел ответить, так как в магазин постучали. Бриссо схватился за ружье, а Мартиньи направился к двери. Взглянув в щель ставня, он увидел Педро и четырех других приказчиков. Удостоверившись, что они были одни, он открыл дверь и сказал вполголоса:

– Проходите скорее.

Не было необходимости повторять им это приглашение, и как только они вошли, Мартиньи поспешил снова запереть дверь.

Приказчики казались очень испуганными, потому что слышали угрозы золотоискателей в адрес торговцев и их хозяина в особенности. По их мнению, нападения на магазин ждать осталось недолго. Золотоискатели были вооружены, а спиртное, которым они накачивались с утра, еще больше распаляло их. Приказчики слышали, как они грозились сжечь лавки и убить торговцев.

Только трусливый Фернанд, казалось, не унывал.

– Придется защищаться, – говорил он, схватив одно из ружей, приготовленных Мартиньи. – Хотя не на нас, простых приказчиков, сердятся золотоискатели. Но если хотят напасть на нашего любезного хозяина – это все равно как если бы хотели напасть на нас. Он такой добрый, такой великодушный! Мы все равно что его дети!

Однако эти слова не произвели особого впечатления на его товарищей.

– Если мы будем сопротивляться, – сказал один из них, – нас всех убьют.