Чтение онлайн

— Может быть немного неприятно, запоздало предупредил чародей.

— Да лучше б ты меня выебал десять раз, чем так… наизнанку выворачивать, прохрипел эссанти, как бы приняв слова Руатты за вопрос. Он отвел глаза и вытянулся на полу, разом обессилев. Заклинание действительно было насилием над разумом, и Руатта редко к нему прибегал.

То, что чародей узнал о своем пленнике, оставляло больше вопросов, чем ответов.

— Значит, ты вождь эссанти Кинтаро, будем знакомы. Здесь меня называют чародей Руатта, а мое первое имя не ведомо никому. Я не враг тебе, хотя ты сейчас думаешь иначе. Мы заклятые друзья с королевой Арриана, и она послала тебя, как запечатанный свиток с посланием. Пока я не сниму две печати, не узнаю, что же ты собирался мне сообщить.

Пленник смотрел на него угрюмо и молча. Руатта спохватился:

— Говори, я разрешаю.

— Ты мне голову дуришь, вот что. Я только что был в степи на летней стоянке, на другой день должен был прибыть посланник криданского короля обсуждать договор, и вдруг я здесь, непонятно где, и ты плетешь всякие небылицы про бабу, которую я даже не знаю.

— Ты не помнишь, как пробрался в мой замок и пытался меня убить?

— Я? искренне удивился Кинтаро. Убить тебя? С чего бы? Я бы лучше тебя поимел, вот содрал бы с тебя эту хламиду, нагнул бы аккуратненько и…

— Достаточно, поспешно прервал его Руатта. Я лучше покажу тебе, как все было. И прижал пальцы ко лбу пленника, на этот раз передавая ему свои воспоминания о прошедшей ночи.

Кинтаро был потрясен, хотя пытался не подавать виду. И кто бы не был потрясен, узнав, что превращается в гигантскую черную кошку, а потом ничего об этом не помнит.

— Если ты чародей, то можешь какие угодно картинки показывать, пробурчал он, когда чародей позволил ему говорить. Но голос его звучал уже не так уверенно, и по всему было видно, что вождь эссанти сбит с толку.

Щелкнув пальцами, Руатта освободил его от цепей. Кинтаро сел, разминая затекшие руки, и перед ним появилось зеркало в полный рост.

— Ты своего точного возраста сам не помнишь, но вождем стал лет в двадцать. Кстати, редкий случай в степи, не могу не признать. А теперь посмотри на себя. Ты в расцвете лет, конечно. Но на вид тебе далеко не двадцать.

Глаза Кинтаро притянуло к зеркалу, как магнитом. Он повернул голову так и эдак, разглядывая себя, будто не узнавая. В замешательстве потрогал мочку уха Руатта предположил, что эссанти когда-то носил серьги, от которых нынче не осталось и дырок. Повернулся одним плечом, другим, провел рукой по груди обычных для эссанти шрамов, предметов гордости воина, не было.

— Когда ты перекидываешься в зверя и обратно, все следы от ран исчезают, подсказал чародей. И одежда твоя осталась там, где ты перекинулся. Хотя было ее, прямо скажем, немного: штаны да сапоги. Пожалуй, надо все-таки одеть тебя, а то слуги сочтут, будто мы любовники. И половина из них тут же кинется строчить донесения своим нанимателям.

Движением руки он поднял Кинтаро на ноги и одел в обычный ланкмарский костюм: штаны, рубашка, туника без рукавов. Подумал и убрал рубашку, попутно украсив плечи и запястья Кинтаро золотыми браслетами, а шею в расшнурованном вороте туники массивным ожерельем из фигурок пантер. Взялся за подбородок, задумчиво обозрел картину и заменил золото на сталь. Серебро было бы лучшим выбором, но вряд ли оборотню приятно носить серебро. Руатта добавил ему пояс из металлических бляшек на бедрах и сапоги с отворотами.

Кинтаро посмотрел в зеркало, и губы его шевельнулись, беззвучно произнося короткое и энергичное матерное словцо. Руатта не сдержал улыбки. Он, в общем-то, и не ждал, что дикий варвар оценит его художественный стиль.

— Теперь ты мой гость, вождь эссанти Кинтаро. Приглашаю тебя разделить со мной трапезу. Стаканчик доброго вина нам обоим не помешает.

За обедом Руатта с удовольствием наблюдал, как Кинтаро за обе щеки уплетает оленину, пироги с зайчатиной и прочие мясные яства, которые чародей распорядился приготовить в избытке. Бедняга оборотень умирал с голоду. Метаморфоза наверняка отнимала много сил, и неизвестно, как он питался, прежде чем попасть в замок. Беседа была несколько затруднена с набитым ртом Кинтаро был в состоянии отвечать только на короткие вопросы вроде: «А кто стал вождем эутангов после Сенехмера? А кто командует в Белой крепости? А соблюдают ли эртау договор шестьдесят третьего года?» Эссанти наелся, выпил, расслабился, и на губах его опять заиграла усмешка. Утраченное равновесие возвращалось к нему быстро.

Руатта отослал слуг и движением руки заставил кувшин с вином наклониться и наполнить бокал Кинтаро. Пришло время для серьезного разговора.

— Мы точно раньше не встречались? спросил эссанти, осушив бокал, и взглянул на Руатту совершенно не целомудренно. Не могу отделаться от мысли, какой ты горячий и как любишь ложиться под мужика. И «рыженьким» тебя хочется назвать.

— Я уже снял с тебя заклятие правды, так что нет нужды рассказывать все, что приходит тебе в голову, сообщил Руатта, не поддаваясь на провокацию.

— Истинный воин не лжет и не скрывает своих мыслей, ухмыльнулся Кинтаро. Ты не ответил, чародей.

— Ты в Иршаване, за многие и многие тысячи миль от родных степей, и это все, что тебя волнует?

— Если меня перестанет волновать красивый рыжий парень, значит, я помер. Эссанти гибким кошачьим движением перетек на диванчик поближе к Руатте. И даже руку ему на колено чуть не положил но в последний момент сделал вид, что его целью был кувшин с вином.

Чародея вдруг охватила ностальгия, тоска по ушедшей юности, когда он не был еще чародеем, а был воином, командиром, любовником. Неприкрытые авансы степняка пробуждали слишком много воспоминаний, и он вдруг ощутил себя беспомощным. Как ребенок тянется за лаской, надменный чародей Руатта тянулся за любым напоминанием о родине. Надежда поманила и вдруг развеялась, когда выяснилось, что эссанти не знает даже, как он попал сюда, не говоря уж о том, как вернуться.

Только сейчас он ощутил, как сурово сдерживал себя все эти годы, не позволяя впадать в уныние и печаль, не позволяя думать о возвращении, пока не изыщется подходящего способа. И вот он, способ раздевает его глазами и плотоядно скалится. Чародей Руатта никогда не торговал собой. Но, может быть, ему просто не предлагали подходящую цену?

— Так что это за баба, у которой с тобой счеты? поинтересовался Кинтаро, щедро наливая себе вина и откидываясь на спинку дивана.

Для начала Руатта обрисовал ему расстановку сил в Иршаване, кратко коснувшись истории Ланкмара и Арриана и стараясь не замечать, что степняк как бы невзначай закинул руку на спинку в непосредственной близости от плеч чародея.

— Никто не знает, откуда пришла Александра и какое имя прежде носила. Она ведь даже не аррианка и лишена магических способностей, которые среди степнячек столь распространены. Но сейчас ее называют не иначе как богиней Идари, потому что за какие-то пятнадцать лет ей удалось объединить степные племена, чего не удавалось прежде никому из смертных. Ты легко себе представишь масштаб, ведь Дикая степь ближайший аналог Арриана, за исключением матриархата.

— Чего?

— Главенства женщин. Что бы ты сказал о человеке, подчинившем себе все племена Дикой степи, и большинство из них силой оружия?

— Бог Аманодзаки, вот что я бы сказал.

— А что бы ты сказал, если бы этот человек решил покорить Криду? И не только Криду, а еще Илмаэр, Вер-Ло и Маррангу?

Кинтаро присвистнул, явно не находя определения для такого безумия.

— Королева Арриана собирается захватить Ланкмар. И без сомнения, преуспеет, если бы не одно препятствие. В лице меня.

— Мне нравится, как ты бахвалишься, чародей. Будто ты один способен удержать того, кто объединил степные племена и готов двинуться на Криду.