Чтение онлайн

Лика неопределенно пожала плечами.

– Какое наследство? Моя бабушка была дочь красного командира. Никакого наследства там в помине быть не могло. А мама бабушки была учительница, кажется, – Лика покраснела от того, что, в общем-то, ничего и не знает о бабушкиных родителях. Как так могло получиться? Почему она не интересовалась этим, пока была жива бабушка?

– Телефон Клавдии Ивановны у тебя есть? – решительно спросил Денис.

– Есть, – немного подумав, ответила Лика. – Она звонила мне, когда бабушка болела. И я его сохранила.

– Отлично! – с оптимизмом проговорил Денис. – Звони, детка, договаривайся о встрече. Кстати, не забудь сказать, что придешь со своим женихом.

Лика вскинула на него испуганные глаза. А сердце уже совершило безумный скачок вверх и неохотно вернулось назад. Очевидно, в глазах Лики отразились не только испуг, но и другие неоднозначные эмоции.

Денис рассмеялся.

– Испугалась? Не бойся! Я не собираюсь посягать на твою драгоценную свободу. Тем более что ты не готова стирать мое белье и обслуживать моих детей. До этого ты еще не доросла! Поэтому, расти пока, детка. Я подожду. Просто сейчас это самое удобное объяснение, почему ты пришла к бабушкиной подруге с посторонним мужчиной и пытаешь ее о делах своего отца. Согласна?

Лика кивнула. Но на душе стало так тоскливо…Какое-то непонятное разочарование. Как просто Денис сказал ей, что не собирается иметь с ней никаких отношений. А что она собственно хотела? Пять минут назад она очень доходчиво донесла до него информацию о своих взглядах на семейную жизнь. Конечно, Лике хочется высоких отношений, безумной любви. Но какое это имеет отношение к прозе семейной жизни?

– Так, детка, звони своей Рябушинской, – повторил Денис.

Лика позвонила Клавдии Ивановне и договорилась о встрече. Рябушинская последние годы жила в одиночестве. Ее дочка десять лет назад уехала с семьей во Францию. Раз в году, почему-то зимой, она приезжала в Россию. Клавдия Ивановна ни в чем не нуждалась, дочка полностью обеспечивала ее материально. Единственное, что ей не хватало – это общения. Она с удовольствием принимала гостей. И сейчас, когда Лика сообщила о том, что хочет навестить ее, да еще с молодым человеком, Клавдия Ивановна необыкновенно обрадовалась. Бабушкина подруга жила в доме на Котельнической набережной. Денис присвистнул.

– Здорово! Дом на Котельнической – легенда прямо. Никогда здесь не был. Она знаменитая балерина? – оглядывая огромный холл подъезда, поинтересовался он.

– Когда-то была, кстати, бабушка тоже жила здесь, – вздохнула Лика. – Когда папа и мама поженились, бабушка разменяла квартиру в этом доме на две: для молодой семьи и для себя. Дед к тому времени уже умер. В одной из них теперь живу я, а в другой мама. Я уже родилась в новой квартире.

Они прошествовали мимо любопытной консьержки и поднялись на лифте на седьмой этаж. Лика нажала кнопку звонка, раздался мелодичный звук. Дверь распахнулась. И перед Ликой и Денисом предстала невысокая, все еще стройная женщина. Назвать ее бабушкой мог бы только человек с приземленной фантазией. Она была в черных, классических брюках и шелковой блузке пастельных тонов. Шею скрывал высокий воротник с рюшами. Ровная спина, короткая, аккуратная стрижка, холеное лицо. Возраст выдавали только ее руки с крупными кольцами. Улыбка пряталась в необычайно добрых, голубых глазах. Когда-то в детстве Лика читала сказку Вильгельма Гауфа «Холодное сердце». В сказке был лесной дух – Стеклянный человечек. Камзол, остроносая шляпа, все-все у него было стеклянное. И конечно, же глаза были из прозрачного, голубого стекла. Так вот, когда Лика смотрела на Клавдию Ивановну, она сразу вспоминала эту сказку. Потому, что бабушкина подруга обладала тоже прозрачными, как стекло, голубыми глазами. Кроме того, казалось, что они подсвечиваются изнутри. И ничуть эти глаза не постарели! Рябушинская с удовольствием расцеловала Лику в обе щеки и благосклонно протянула Денису руку для поцелуя.

– Клавдия Ивановна Рябушинская, – грудным голосом проговорила она.

Денис немного растерялся. Чего-чего, а целовать руки у женщин он не привык.

– Денис Арбенин, – он осторожно пожал ее морщинистую руку.

– Лика, где ты оторвала такого красавца? – ничуть не смущаясь, поинтересовалась Рябушинская, внимательно разглядывая Дениса. – Такой уникальный, мужской эксклюзив я встречала лишь однажды. В пятидесятых годах в Кремле был прием. И нас пригласили с твоей бабушкой. Там было много военноначальников, в том числе и Маршал Константин Константинович Рокоссовский. Какой красивый мужчина! Вот где сочетание мужской красоты, силы, благородства и необыкновенной харизмы. В твоем избраннике тоже есть все эти качества, – прищурившись, внимательно рассматривая Дениса, сказала Рябушинская. – Если бы я была хотя бы на двадцать лет моложе, я непременно закрутила бы с ним роман, – бесцеремонно добавила она.

Денис непроизвольно покраснел, чего никогда с ним не случалось со времен безусой юности. Он тихо выругался про себя и бросил спасительный взгляд в сторону Лики. Она его поняла правильно, рассмеялась и весело проговорила:

– Клавдия Ивановна, не смущайте моего парня, пожалуйста. Он же не знает вашего своеобразного чувства юмора.

Рябушинская рассмеялась и пригласила Дениса и Лику в комнату.

– Располагайтесь, молодежь. Сейчас я принесу чай, – она улыбнулась. – Замечательный английский чай. Мне недавно его прислала дочка. Они с семьей на майские дни ездили в Лондон.

Клавдия Ивановна скрылась на кухне. А Денис покачал головой.

– Да, я уже подумывал, как бы успеть «сделать ноги», спасаясь от перспективы романа со старушкой.

– Напрасно переживаешь. Я уверена, ты прекрасно бегаешь и на короткие и на длинные дистанции, если тебя до сих пор еще не окольцевали, – насмешливо проговорила Лика. – И дело тут вовсе не в старушке. Я думаю, и у молодых претенденток на твое сердце тоже не очень много шансов.

Денис приподнял брови.

– А ты попробуй, – широко улыбнулся он. – Чем черт не шутит, вдруг тебе повезет, и ты сможешь меня окольцевать. Слушайся старших. Как там говорила твоя Клавдия Ивановна? Такого красавца, благородного рыцаря и что там еще, редко встретишь. Поэтому хватай и держи меня крепко-крепко. Не пожалеешь!

– Очень надо! – фыркнула Лика. Я уже тебе говорила, что замуж не собираюсь.

– А как же страстная, чистая любовь? – Денис наклонил голову. – Даже попробовать не хочешь?

Лика хотела достойно ответить, но тут в комнату вошла Клавдия Ивановна с подносом в руках. Лика бросилась ей помогать. Наконец, они уселись за стол. Рябушинская разлила чай.

– Клавдия Ивановна, – начала Лика и взглянула на Дениса, – я хотела бы с вами поговорить.

– Поговори, – милостиво разрешила Рябушинская, насмешливо сверкая глазами. – Интересно о чем?

– О папе, – Лика серьезно посмотрела на нее. – Вы ведь знаете, что он погиб в Италии. Я хочу разобраться в этой истории. Что он делал в Вероне? С кем встречался? Его убили итальянские бандиты или ниточка тянется в Россию?

Клавдия Ивановна неторопливо достала сигарету, вставила ее в длинный мундштук и закурила. Она держала мундштук левой рукой совершенно естественно изящно и граиозно. Глядя на нее, Лика неожиданно вспомнила, что дамы должны держать сигарету именно в левой руке, хотя сейчас об этом почти никто не помнит. Рябушинская сделала несколько затяжек и проговорила, обращаясь к Лике:

– Спрашивай, девочка, мне так будет удобнее.

Лика кивнула.

– Почему последнее время папа зачастил к вам? С чем это было связанно?

Клавдия Ивановна грустно улыбнулось.

– А просто так ко мне без дела, уже зайти нельзя?

Лика покраснела.

– Можно, конечно. Но учитывая папину занятость, – Лика запнулась, – все-таки я склоняюсь к тому, что у него к вам было какое-то дело.

Рябушинская погасила сигарету.

– Конечно, ты права. Вы, молодые приходите к нам, когда вам очень надо. И Стас не был исключением. Он хотел узнать тайну своей матери.

– А она была? – осторожно вступил в разговор Денис.

– Я думаю, да, – Рябушинская вздохнула. – Я попробую рассказать о твоей бабушке, Лика, все, что знаю.

Мы познакомились с Люсей, твоей бабушкой, в хореографическом училище, уже после войны, в 1945 году. Нам было по десять лет, но мы пахали как взрослые, по восемь часов в день, до седьмого пота. Каждая из нас хотела стать лучшей. Мы все мечтали о балете и о Большом театре. Но Люся выделялась из всех девочек, она была рождена для балета, это что-то генетическое. Необыкновенно гибкая, я бы даже сказала про нее, «гуттаперчевая девочка», она была на редкость выносливой и очень сильной. Такой прыжок, как у нее я больше не видела никогда. Все свободное время в будние дни мы проводили в танцзале. Выходные мы тоже старались проводить вместе, иногда у меня, чаще у Люси. Я любила бывать у них. У Люси были замечательные родители. Мама – Юлия Витальевна, преподавала в нашем училище. Папа – Александр Николаевич, боевой генерал. Он был старше Юлии Витальевны почти на двадцать лет и относился к ней очень трогательно. Он обожал свою жену. И хоть Александр Николаевич в своей автобиографии писал – из крестьян, что-то наводило на мысль о том, что в его жилах течет голубая кровь. Прежде всего, он был необычайно красив. Кстати, Люся похожа на него. А руки у него были породистые. Когда-то еще моя бабушка говорила, что очень просто определить происхождение человека, то есть его корни, нужно только взглянуть на его руки. Но это были не женские руки, это были сильные, мужские руки, с длинными, утонченными пальцами. В общем, рука у него была аристократическая, хотя он и утверждал, что его мать крестьянка. Юлия Витальевна тоже была красотка хоть куда! Хотя до Александра Николаевича ей было далеко. У них жила Люсина няня. Люська говорила, что бабушка Настя была еще няней ее отца. Посудите сами, какая няня могла быть у крестьянского сына? Бабулечка была старенькая. В семье ее очень любили, относились к ней, как к родной, особенно Александр Николаевич. Так вот, я помню, однажды вечером, мы с Люсей засиделись допоздна. Бабушка Настя рассказывала нам сказку. А потом она прижала к себе Люсю и прошептала: