Чтение онлайн

— Волоокие — коровы, не так ли? — заметила Катя, почувствовав легкий укол ревности. И она нарисовала свой вариант знака с коровой. Прекрасное животное. Катя обожала маленьких телят.

Но когда Сергей протянул ее собственный знак, она невольно ахнула. Змея. Хищный, изящный поворот маленькой головки, тонкое жало. Так вот кем она видится ему. Катя была уязвлена в самое сердце.

— Но ты ведь Змея? — удивился ее реакции Колесников.

— Не Змея, а Дракон! — чуть не вскричала она. — Большая разница.

Тогда они чуть повздорили, но быстро помирились.

«Я просто впадаю в детство с этим младенцем, рисуя с ним медали и знаки», — сердилась на себя Катя. Но занятие было слишком увлекательным, и она не могла удержаться. — Не спорю, это героизм — четыре часа постоять в очереди, — рассуждал Колесников, заканчивая новую медаль. — Но я весь свой шикарный гардероб отдал бы за один нежный поцелуй.

Ничего нет проще. Катя мигом вскочила дивана, отбросила журнал и повисла на шее у мужа. Ее объятия были так крепки, что бедный Колесников невольно охнул. А когда она, как вампирша, впилась губами в его губы и больно укусила, он притворно застонал и рухнул в кресло.

— Я знаю, что ты пылкая женщина, Катерина, но зачем же заниматься членовредительством… Помилосердствуй!

— Тебе не угодишь, привереда! — хохотала Катя, не давая жертве отдышаться.

Они еще немного побранились, чередуй колкие реплики с поцелуями и ласками. Этот счастливый вечер почему-то остался в памяти Кати и через много лет вдруг ни с того ни с сего виделся ей как наяву. У них был такой благополучный брак. Но полного счастья не бывает, сердито говорила себе и другим Катя. Даже в самых удачливых браках бывают свои червоточинки, маленькие трещинки. Надо благоразумно их не замечать или терпеливо сглаживать. Отношения с близкими — это всегда тяжелый труд.

Нет, ей было очень легко, радостно существовать под одной крышей с Колесниковым. И все-таки порой ей чего-то недоставало. Чего? Она не могла понять.

Наташа уже была на шестом месяце беременности, когда в один прекрасный день Саша заявился домой сильно навеселе, что не было редкостью в последнее время, и сказал:

— Мать! У меня для тебя три очень важные новости… Только ты ляг, родная, чтобы не случилось выкидыша, и глубоко дыши…

— Что, плохие? — испуганно молвила Наташа.

— Это как посмотреть, — и в самом деле укладывая ее на диван, ответил Саша. — Я терпеть ненавижу запах эфира в своем доме…

Насчет эфира было сказано не случайно. Недавно Наташа узнала, что это был старинный прием свекрови, благодаря которому она постоянно держала сначала мужа, а потом сына в страхе. Если что оказывалось не по ней, свекровь впадала в продолжительный обморок с последующим вызовом «скорой помощи», и запах эфира действительно еще долго не выветривался из гостиной.

— Итак? — спросила Наташа.

— Итак, новость номер один: я продал одному приятелю фишку на рынке. То есть она могла бы задаром отойти к нему, поскольку я более торговать там не буду, но я сумел его убедить выложить мне денежки…

— От этой новости я не упаду в обморок, — заверила его Наташа.

— Слава богу! Тогда насчет второй новости я спокоен, тебя это вообще не касается… Мой папаша при смерти.

— Боже мой! — воскликнула Наташа, чуть не соскочив с кровати.

Но Саша ее удержал.

— Что означает этот вскрик горести? Ты шлифуешь свое актерское ремесло? — удивился Саша. — Отец — довольно гнусный старик, я тебе сто раз рассказывал… У него рак печени в последней стадии, я разговаривал с врачом. Жить ему осталось немного.

— Боже мой, — повторила Наташа, — и ты спокойно, даже весело говоришь об этом… Таким тоном…

— Потому что из этой новости логически вытекает третья, блестящая новость: мы с тобой разводился, дорогая.

Наташа, побледнев, выжидательно смотрела на мужа. Она не могла понять, шутит он или говорит серьезно.

— Мы с тобой фиктивно разводимся, — объяснил Саша, — я прописываюсь на территории папаши, а ты остаешься прописанной здесь. На всякий случай. Ты меня спросишь, каким образом я пропишусь? Элементарно. Моему папаше дадут разрешение. Он, хитрец, ни единого дня не воевал, а сделал себя таким ветераном, что ой-ой-ой. Возможно, у него имеется и медаль за взятие Берлина, хотя он всю войну просидел в Челябе на оборонке.

— Саша, неужели с отцом все так плохо? — Наташа не могла опомниться от потрясения. Ей стало безумно жаль одинокого старика, которого никто на свете, даже родной сын, не жалеет.

— Ты не о том спрашиваешь, — нахмурился Саша. — Ты спроси, когда нам идти в суд, подавать на развод… И я отвечу тебе со всей строгостью и принципиальностью: завтра… Не беспокойся, прописавшись у папки, я обратно на тебе женюсь. Ведь нам жилье — собственное — необходимо, иначе маманя целиком и полностью заест твой молодой век…

С последним нельзя было не согласиться. Свекровь свободно дышать Наташе не давала. Не успевала Наташа сварить борщ, как свекровь, попробовав его, выливала кастрюлю в мусоропровод.

— Вы хоть бы собачкам на улице отдали, — не утерпела однажды Наташа и в ответ услышала:

— Я не хочу, чтобы животные погибли от твоего борща.

Не успевала Наташа убраться в квартире, как свекровь лезла под кровать и пальцем снимала с плинтуса пыль.

— Мне туда не подлезть, , — оправдывалась Наташа, — живот уже мешает.

— Лень тебе мешает, а не живот.

К известию о Наташиной беременности она отнеслась негативно.

— Ты Петеньке и без того совсем времени не уделяешь, а уж теперь и вовсе… все на меня повесишь… — вздыхала Мария Игнатьевна.

— Вы ему больше можете дать, чем я, — желая умилостивить ее, отозвалась Наташа, — я все на репетициях да на спектаклях…

— Это уж точно! — ядовитым тоном ответствовала свекровь.

Но Наташа терпела и все прощала ей за то, что свекровь в Петьке души не чаяла.

Развод состоялся через три месяца. Наташа еле дотащилась на пятый этаж серого обшарпанного здания и плюхнулась на свободный стул. Вдоль всей стены сидели бывшие влюбленные, когда-то бормотавшие друг другу слова любви, торжественно входившие под звуки марша Мендельсона в зал бракосочетания, страстно целовавшие друг друга ночами…

Они сидели попарно, но отвернувшись друг от друга, похожие на двуглавого орла, нахохлившиеся и угрюмые.

— Вы совсем недавно женаты, — укоризненно сказала Саше молодая и красивая судья.