Чтение онлайн

— Но в столице то же однообразие будней, а не сплошные праздники, — возразил Стае. — И здесь на глазах почему-то опускаются, спиваются и гибнут талантливые люди.

— И все-таки здесь больше возможностей, — упрямо твердила она.

Меня возмущает высокомерие, с которым ты делишь людей на заурядных и необыкновенных. Уверяю тебя, ты ошибаешься, — мягко вразумлял ее Стае. — Для меня герой тот, кто стойко и мужественно несет свой крест, работает, выполняет свои обязанности перед близкими. Терпение — вот главный талант в жизни. Такими образцами высокой человеческой породы для меня стали бабушка и мама. Большие семьи, нищета, невыносимые мужья — такая им досталась жизнь, и они ее прожили.

— Ой, только, пожалуйста, без морали! — не выдержала Катя.

В последние дни ей было невыносимо тяжело. Она замучила рассказами о своих сиротах Наташку, девчонок из комнаты. Ни о чем другом она не могла думать, чувствуя себя совершенно бессильной что-либо изменить и помочь обездоленным детям. Если бы не помощь шефа, ее бы и на порог не пустили в эти «закрытые» заведения. Она его позвала, чтобы излить душу, быть понятой, а вместо этого ей читают дешевые проповеди. Нет, нужно прекратить даже редкие встречи, потому что он не может удержаться от упреков. Все это она в сердцах выложила Стасу.

Но он вдруг нежно обнял ее за плечи, поцеловал в ухо и уткнулся носом ей за воротник. Катя чувствовала, что он улыбается.

— Я просто преклоняюсь перед тобой, моя самоотверженная воительница. Все-таки в каждой русской женщине есть это некрасовское — «в горящую избу войдет…».

— Запросто! — подтвердила Катя.

Поцелуи на ветру были особенно жгучими и вкусными. Редкие прохожие поглядывали на них украдкой с тайной завистью. Но эта парочка была так поглощена друг другом, что ничего вокруг себя не замечала.

— Знаешь анекдот? — вдруг вспомнил Стае. — Все женщины якобы делятся на две категории — тягловые и декоративные. Декоративные женщины в старости — грустное зрелище.

— Я ни то ни другое, я тяглово-декоративная, — определила Катя. — Как ты не понимаешь, что далеко не все женщины тоскуют по семье и детям? Мне, например, семья не нужна, о кухне и пеленках мне подумать страшно. Я создана не для деторождения, а для работы. Дайте же мне возможность жить так, как мне хочется!

Их спор на этот раз не привел к ссоре. Но ни в чем они не могли достигнуть согласия. «Главное, он меня не презирает», — поняла Катя. Эта мысль ее успокоила. Скоро Стае переезжает в высотное здание, и они больше не будут сталкиваться каждый день в коридорах. А сердце забывает то, чего не видит глаз, и их привязанность сама собой потихоньку угаснет.

Как-то Наташа позвонила Кате и потребовала немедленной встречи: ей надо сообщить подруге что-то сверхсерьезное.

— Н-да? — насторожилась Катя. — А по телефону нельзя изложить мне эту новость?

— Это очень важно, — настаивала Наташа.

— Действительно важно? — усомнилась Катя.

— Более чем, — ответила Наташа.

— Хорошо. — Катя что-то соображала на том конце провода. — Хорошо, я отменю свою встречу. Имей в виду, тоже важную. Но, судя по твоему тону, у тебя что-то сверхординарное. В семь вечера у Большого театра. — И она повесила трубку.

…Уже около двух месяцев Наташа встречалась с Виктором, но только сейчас решилась наконец поведать о нем Катерине. От преждевременного откровения ее удерживала та сердечная полнота, которая не позволяет чувству выплеснуться в слова… Да и не было их на свете, тех слов, которыми можно рассказать о Викторе.

Но скрывать свою любовь от Кати дальше было невозможно: дело в том, что он уже побывал у нее в общежитии и был представлен Софье и Жанне. И это, по мнению Наташи, могло обидеть Катерину — то, что она сперва поведала о главном в своей жизни общежитским подружкам, а не ей.

— Ну что? — нетерпеливо спросила ее Катерина. — Говори же! Пригласили сниматься в кино?

Наташа смотрела на нее сияющими глазами. Но на вопрос подруги пренебрежительно хмыкнула:

— Бери выше.

Катя пристальным, цепким взглядом впилась в лицо подруги:

— Да что может быть выше? Не могли же тебе на первом курсе предложить роль в театре?

— Выше, еще выше!

Катя немного подумала и вдруг хлопнула себя по лбу:

— Боже! Как мне сразу в голову не пришло! Москалев сделал тебе предложение!

Наташа расхохоталась.

— Слушай, это же чудненько! А прикидывалась тихоней! Эдак ты и меня за какого-нибудь знаменитого старичка пристроишь!

— Он вовсе не старичок! — возмущенно воскликнула Наташа. Она благоговела перед Москалевым и не могла допустить, чтобы о нем говорили в таком тоне.

Катя быстренько обняла ее:

— Конечно, не старый… Это я так… Точно, Софья говорила, он питает к тебе слабость. Ну, ты гений, подруга! Я так счастлива! У него ведь трехкомнатная?..

— Да погоди ты! — Наташа сердито дернула ее за рукав. — Дело не в Москалеве… Еще выше, еще выше!

Катя, покрутив головой, с сомнением изрекла:

— Слушай, но не Ален же Делон хочет на тебе жениться?.. Ну говори сама, что произошло.

Наташа наклонилась к уху подружки и жарко шепнула:

— Я влюбилась…

Катя откачнулась от нее. Лицо у нее как будто осунулось и стало отстраненно-деловитым.

— Это все?

— Это — все!

— Так… — Катя взглянула на часики. — Ну, я еще успею на свою встречу. Прощай, подруга… — И поцокала на каблучках к остановке троллейбуса.

Наташа в полном ошеломлении несколько секунд смотрела ей вслед, затем бросилась вдогонку, схватила Катю за руку и развернула к себе:

— Ну зачем ты так?

— А ты зачем? — яростно выдохнула Катя. — Я отменяю важную встречу, мчусь к тебе, думаю, произошло что-то экстренное, а ты ко мне с новостью как в школьные годы. — Катя возвела очи горе. — Она влюбилась! Боже ты мой! Нет, дух провинциализма из тебя не выбьешь никакой палкой! Ладно, уж коли я на тебя потратила столько времени, рассказывай!

Они уселись на лавку в скверике, и Наташа, уже немного сбитая с толку, принялась рассказывать, как они с Виктором познакомились. На станции метро «Смоленская» они столкнулись, и у нее выпал из рук томик Фета, а Виктор поднял и, бросив взгляд на корешок книги, пошел за ней… Они разговорились, и казалось, будто знали друг друга…

Тут Катя непритворно зевнула, чуть не вывихнув челюсть, и Наташа поневоле умолкла…

— Так, — произнесла Катя, — шепот, робкое дыханье и рояль с блуждающими в нем струнами мы опустим… Четко и ясно отвечай на мои вопросы. Как в кабинете следователя.