Публичное одиночество
Шрифт:
Безропотная, бессловесная, покорная?
Дело не в этом.
Таню интересовал я, а не то, кто мой папа. Другие девушки успели приучить к мысли, что родословная имеет для них значение. В этом смысле Таня была уникальным человеком…
Честно говоря, Таня стала для меня спасательным кругом. Она была страшно далека от великосветских интриг, рядом с ней я мог отдохнуть и расслабиться, освобожденный от необходимости что-то объяснять и как-то оправдываться.
Таня будто с необитаемого острова в Москву попала и рассматривала меня словно чистый лист бумаги – без всяких шлейфов и интриг. Она приехала из Воронежа, окончила институт, сама с трудом здесь пробивалась, жила в маленькой квартирке на окраине. Жизнь ее была скромна, проста и чиста… Что говорить? Не золотая молодежь, с детства привыкшая к казенным машинам, дачам и неограниченным возможностям высокопоставленного папы.
Двух месяцев до призыва в армию Вам хватило, чтобы понять: Татьяна – именно то, что надо?
В армию я уходил свободным, не чувствуя ни перед кем моральных обязательств.
Правда, случилось знаковое событие, сильно меня поразившее. Я уже неделю жил в казарме при призывном пункте, ждал, пока наберется команда на Камчатку, и вдруг меня на день отпустили домой. Точнее, я повел офицера в Дом кино, а он разрешил переночевать дома, взяв слово, что назавтра вернусь в казарму. И вот утром раздался звонок от Тани. Она знала, что меня нет дома, и тем не менее позвонила. Услышала в трубке мой голос и страшно изумилась. Но и я удивился не меньше. Это совпадение было словно сигнал свыше…
Все два года, что я служил, мы переписывались. Не скажу, что большой поклонник эпистолярного жанра, но мне приходилось писать глубокие, наполненные и содержательные письма многим людям, начиная с брата Андрона и заканчивая Лешей Артемьевым, Геной Шпаликовым, Сашей Адабашьяном, Пашей Лебешевым. А от Тани получал исписанные кривыми буковками листочки с очень простой и наивной информацией типа: «Съездила в Прагу на показ мод. Там красиво. Стояла на Карловом мосту, думала о тебе». Отвечал в том же духе: «Были в походе. Море штормит. Вчера стоял в карауле. Думал о тебе». Не рассказывать же, как мы сто семнадцать суток шли на собаках с юга Камчатки до севера Чукотки и я дважды чуть не замерз?.. Словом, дождался приказа о демобилизации и махнул на Большую землю. В Москву попал вдупель пьяным…
Летели или ехали?
История этой одиссеи заслуживает отдельного рассказа. Подробности, как таскал на себе перебравшего адмирала, оставим до следующего раза…
В общем, чуть ли не с трапа самолета я отправился в Дом кино. Прямо в морской форме. В ресторане сидели все те же. Лишь девушками поменялись. Словно время остановилось. Это меня дико поразило. На Камчатке страшно нервничал, что поезд уйдет, другие снимут лучшие фильмы и мне ничего не достанется. Оказалось, зря переживал!
На радостях немного выпили, и с Сережей Соловьевым отправился искать Таню. Телефона у нее не было, точный адрес я запамятовал, только знал, что это проспект Вернадского, – ни номера дома или квартиры не помнил.
Ни разу до армии в гости не приезжали?
Однажды. И тоже пьяный.
А дома в московских новостройках сам знаешь какие. Словно близнецы. В общем, нам с Соловьевым оставалось уповать на удачу. И вот представь: зима, снег по колено, темень во дворе, и мы, два придурка, решившие прочесать огромный микрорайон. Зашли в первый попавшийся подъезд и позвонили в первую попавшуюся квартиру. Открыл какой-то дядька в тренировочном костюме. Спрашивает: «Чё надо, мужики?» – «В ваших краях, – отвечаем, – манекенщица живет, ищем ее. Не знаете, часом, где обитает?» Мужик хмыкнул и говорит: «У нас тут две достопримечательности – негр и эта самая модель. Вам в соседний дом надо». Через пару минут я уже стоял перед Таниной дверью…
Как в голливудском кино.
В кино такому не поверили бы, а в жизни вот произошло! И тут я понял: кто верит в случайности, тот не верит в Бога…
Вы остались ночевать?
Ушел вместе с Сережей. А через какое-то время все в том же Доме кино за очередным застольем представил друзьям Таню как невесту, официально сделав ей предложение.
Обставили все торжественно?
О чем ты! У Тани, кстати, в нашей компании была кличка Вешалка…
Как-то не слишком уважительно, не находите?
Во-первых, она была очень худая, во-вторых, модель, наряды постоянно меняла… Вскоре мы всей компанией отправились в экспедицию на съемки фильма «Свой среди чужих, чужой среди своих». И Таня с нами. Помню, ехали в поезде, предварительно крепко затарившись алкоголем…
Вы хоть иногда бывали трезвым?
Да, в ту пору выпивали много, но, к счастью, Господь и родители наградили меня иммунитетом к спиртному, и хотя случались крепкие загулы, никогда не был алкашом.
Словом, сели в поезд «Москва – Грозный», заняли места в спальном вагоне, и Таня сказала, что никогда не ездила на нижней полке. Я ответил: «Вот сегодня впервые и попробуешь, каково оно». Это были еще старые СВ – на двух пассажиров, но с полками, расположенными одна над другой. Конечно, я занял верхнюю…
Очнулся от всхлипываний и обнаружил себя лежащим на полу. У моих ног сидела зареванная Таня, как выяснилось, всю ночь пытавшаяся поднять бесчувственное тело, рухнувшее сверху. Могу представить ее состояние: вместо того, чтобы остаться наедине с возлюбленной, жених сначала полночи пил водку, потом спорил с приятелями о кино и в итоге вырубился. Вот она, предсвадебная романтика! Я чувствовал себя чудовищем, испытывал дикий стыд и старался как мог замолить грехи. Кстати, в том поезде Таня сказала замечательную фразу, вошедшую потом в «Рабу любви»: «Вот когда окно грязное, тогда и за окном все кажется грязным». Эти слова в фильме произносит Елена Соловей, сидя в машине у Родиона Нахапетова…
Расписались мы в Грозном. Свадьба получилась смешной. Тогда полагалось ждать три месяца после подачи заявления, а у нас времени не было, мы каждый день с утра до ночи снимали, торопились, пока в горах не похолодало. В итоге взяли операторскую «Чайку» и поехали в загс, который не работал по случаю субботы. Договорились, чтобы нас впустили и зарегистрировали. Вся процедура проистекала под истошные крики Тани. По загсу бегали разбуженные мыши, и невеста то и дело впрыгивала на стул…
Кто стал свидетелем радостного события?
Все та же наша развеселая компания – Саша, Сережа и иже с ними. Ты же помнишь, кто снимался в «Своем». Условно говоря, вчера мы выпивали, сегодня днем поженились, а вечером опять выпивали. Чинной свадьбы с банкетом в ресторане не вышло. Отметили по-походному и продолжили работу над фильмом. Это казалось главным, все жили только съемками.
И Таня?
Она тоже втянулась. А как же?
Притирка характеров была?
Многое для Тани было странным и непонятным. Она очень трудно привыкала к тому, что работа и друзья для меня на первом месте, хотя я заранее честно предупреждал ее об этом. Слова Таня услышала, а смысл поняла не сразу, пыталась как-то сопротивляться, не хотела мириться с неизбежным.
Да, это трудно было принять. Особенно потом, когда появились дети. Я-то к факту рождения Ани и Тёмы отнесся спокойно. Ну родились, и ладно. Аня какое-то время даже жила в коробке из-под ботинок, поскольку я не удосужился купить кроватку. Подруги науськивали Таню, говорили, что меня убить мало. Не скажу, что они были так уж неправы… Забрав Таню из роддома, привез их в нашу однокомнатную квартиру на Чехова и пошел с друзьми в пивную. Собственно, мы начали отмечать рождение дочери до поездки в роддом и потом продолжили. Понимаю, что ничего хорошего в том моем поведении не было, но, как говорится, из песни слова не выкинешь. Происходящее стало для Тани шоком…