Чтение онлайн

Остаюсь, сэр, Вашим преданным слугой (подпись неразборчива). Генеральный директор отдела артиллерии".

Итак, сэр, мое изобретение, возможно, полнейший вздор, а возможно, событие исторического масштаба; в любом случае, мне не предоставили возможности ни объяснить его суть, ни продемонстрировать принцип действия. Может быть, нечто подобное уже испытывалось, и идея потерпела фиаско; если так, почему бы не проинформировать меня об этом?

Я показывал устройство солдатам действующей армии, один из которых все еще залечивал пулевое ранение ноги выстрелом из "маузера", - и все они сошлись на том, что моя идея основательна и применима на практике. И тем не менее, я не имею возможности быть выслушанным. Если каждый, кто пытается внести какое-либо усовершенствование в систему вооружения нашей страны, встречает такой же радушный прием, какой выпал на мою долю, не стоит удивляться тому, что свои самые последние изобретения мы обнаруживаем в руках наших противников задолго до того, как сами получаем возможность ими воспользоваться. Искренне Ваш,

А. Конан-Дойл

"Реформ-клуб", 19 февраля.

"Вестминстер газетт"

26 февраля 1900 г.

Мистер Конан-Дойл и ведение обстрела под высоким углом

Сэр! Только что я обратил внимание на интервью в "Вестминстер газетт", касающееся моей неудачной попытки вынудить военное ведомство ознакомиться с моими взглядами относительно метода обстрела под высоким углом и рассмотреть средства, которыми я предлагаю осуществлять его регулировку.

Капитан Кэньон, как я заметил, утверждает, будто я получил три письма по этому вопросу, из которых привел лишь последнее. Он добавляет, что именно таким был бы официальный ответ, если бы вопрос был поднят в Палате. Полагаю, что это не так, поскольку заявление капитана Кэньона от начала и до конца ошибочно.

Из отдела артиллерии я получил два письма по обсуждаемому вопросу и опубликовал первое. Я не стал воспроизводить текст второго, поскольку он полностью повторял предшествующий, с той лишь разницей, что после слов:

"... не станет беспокоить Вас по данному вопросу" было добавлено: "поскольку применение этого метода обстрела не представляется желательным". Таким образом, я получил два письма, которые являются в сущности двумя копиями одного ответа. Где же они, эти три письма, которые, как здесь утверждается, были мне отправлены?

"Вестминстер газетт" искажает мои слова, утверждая, будто я заявил, об успехе своей идеи. Напротив, я готов признать, что допустил ошибку. Другое дело, что сам принцип верен - просто детали нуждаются в более тщательном рассмотрении. Примени мы этот метод обстрела (заранее заручившись той или иной степенью точности), отряд Кронье, окруженный на замкнутом участке силами численностью в 20 тысяч человек с винтовками Ли-Метфорда, ни при каких условиях не смог бы выдержать осаду. Каждый квадратный ярд его позиции был бы покрыт падающим огнем, и бурам оставалось бы разве что вырыть себе по норе, чтобы укрыться от прямого попадания сверху.

Что касается утверждения капитана Кэньона о том, что ветер может помешать такому ведению огня и даже сделать его опасным для стреляющих, то оно совершенно справедливо. Но я и не предлагал снимать у винтовок обычный прицел; падающий обстрел не должен будет использоваться при неблагоприятных погодных условиях. Большую точность мог бы, конечно, обеспечить специальный патрон с утяжеленной пулей и меньшим количеством кордита. Высота, на которую поднимается пуля, выпущенная из обычного патрона, такова, что с момента выстрела и до ее падения на землю проходит 55 секунд.

Капитан Кэньон наверняка будет утверждать, что отправленные его кабинетом письма выдержаны в стандартной форме, но я - не только от своего имени, но и от имени всех, кто пытается таким же образом помочь своей стране, - протестую как раз против ее оскорбительной краткости.

Искренне Ваш,

А. Конан-Дойл

"Реформ-клуб".

"Бритиш медикэл джорнэл"

7 июля 1900 г.

Эпидемия брюшного тифа в Блумфонтейне

Сэр! Вы выразили весьма благосклонное пожелание, чтобы я после отъезда из Англии отправил Вам заметки по любому поводу, какой только покажется мне достаточно важным. До сих пор загруженность мешала мне выполнить эту просьбу, и даже эти комментарии наверняка покажутся Вам поверхностными.

Когда придет время и нация вернет наконец долг благодарности людям, которые отдали себя этой войне, боюсь, почти наверняка обделенными вниманием останутся те, на чью долю выпала самая тяжелая и вместе с тем важная работа. Прежде всего, это - комиссариат, железнодорожники и полевые санитары. Существенная роль двух первых групп сомнению не подлежит: без провизии и железных дорог на войне не обойтись. Однако куда более опасная и трудная доля выпала третьей группе людей.

Вспышка эпидемии брюшного тифа в наших южноафриканских подразделениях явилась бедствием, масштабы которого невозможно было ни предвидеть, ни даже в полной мере оценить. Естественно, пока шла война, мы старались не придавать особого значения этой проблеме. Но эпидемия была ужасна, и причинила она огромный ущерб, как на количественном, так и на качественном уровнях. Об эпидемиях подобных масштабов в ходе современных войн мне до сих пор слышать не приходилось. Я не имел доступа к официальной статистике, но знаю, что только в течение одного месяца с тифом - этой самой изнуряющей и продолжительной лихорадкой - слегло от 10 до 12 тысяч человек. Был месяц, когда 600 человек были похоронены на блумфонтейнском кладбище. И день, когда только в этом городе скончались 40 человек. Эти факты, получи они в свое время широкую огласку, позволили бы Претории ужесточить сопротивление. Говорить об этом стало возможно только сейчас, когда худшее позади.

Что же помогло нам преодолеть этот непредвиденный и беспрецедентный кризис? Прежде всего - самоотверженный труд врачей и преданность санитаров своему делу. Когда департамент сталкивается с задачей, требующей в четыре раза больше людей, чем имеется в распоряжении, решить ее можно только одним путем: заставить каждого работать за четверых. Благодаря этому кризис и был разрешен. В некоторых госпиталях санитары дежурили по 36 часов в течение двух суток; обо всех ужасах, связанных с теми обязанностями, что приходилось им выполнять, лучше меня расскажут те, кому пришлось пережить эту болезнь.

Санитар, как известно, - не самый живописный персонаж военного времени. Скромному служащему, скажем, госпиталя Св. Иоанна, штат которого набирался из числа рабочих одного северного города, всегда было далеко до подтянутого, холеного армейского фата, а сейчас он и вовсе пришел в плачевное состояние. Усталые, осунувшиеся лица, заношенная форма цвета хаки (которой в Англии, надеюсь, мы никогда не увидим - хотя бы в интересах общественного здоровья) не источают лучей боевой славы. И тем не менее, эти люди - истинные патриоты: многие из них, взяв на себя этот изнурительный труд, значительно проиграли в заработке, а взамен обрели лишь смертельную опасность, которой в течение 12 часов они подвергаются не меньше, чем скаут, пробирающийся к вражескому копье [kopje (бурск. от голл.kop - "холм") - небольшой холм в Южной Африке.], или артиллерист под обстрелом "пом-пома".

О нашем конкретном случае хотел бы рассказать языком цифр. Замечу лишь, что не могу утверждать, будто мы тут находимся в худшем положении, чем остальные. В штате врачей у нас трое: мистер Гиббс, мистер Шарлиб и я. Начинали четверо, но один покинул нас уже в самом начале. У нас 6 медсестер, 5 хирургических сестер, начальник палаты, 1 прачка и 18 санитаров - всего 32 человека, которым приходится так или иначе вступать в контакт с больными. Из 6 сестер одна умерла, три других слегли с тифом. Начальник палаты полмесяца пролежал со степной язвой. Тиф у прачки. Из 18 санитаров один умер, 8 других больны. Так что из строя вышли 17 человек - 50 процентов, и это только в течение 9 недель. Двое мертвы, а остальные утратили трудоспособность до конца кампании: тот, чье сердце "прогрелось" до температуры 40 градусов, в течение трех месяцев не сможет выполнять тяжелую работу. Интересно, сколько человек останется от нашего первого состава, если война продлится еще девять недель. Когда скауты и лансеры вместе с другими наряженными героями двинутся по Лондону парадом, вспомните же об изможденном санитаре - он ведь тоже отдал стране все свои силы. Он не писаный красавец - в тифозных палатах вы таковых не найдете, - но там, где необходимы кропотливая работа и тихое мужество, равных ему нет во всей нашей доблестной армии.

Мы допустили один промах, который, надеюсь, в следующих военных кампаниях не повторится: не сделали обязательными прививки от тифа. Таким образом армия смогла бы избежать многих проблем. Вопрос этот будет, несомненно, рассмотрен еще с привлечением статистики, но могу сказать, руководствуясь собственным опытом: прививка если и не защищает от тифа на все сто процентов, то значительно облегчает течение болезни. До сих пор среди привитых у нас не было (absit omen) ни одного летального исхода, и не раз мы догадывались о том, что больной получил прививку по температурному графику прежде, чем сям он успевал нам о том сказать. В нашем штате из привитых заболел лишь один, и болезнь он перенес намного легче, чем остальные.