Чтение онлайн

— Уж извините за беспорядок, — проговорила она. — Нету шкафов.

В сумеречном свете, сочившемся сквозь маленькое оконце, Кардинал различил раковину у стены, плитку, водруженную на маленький холодильник, и несколько ящиков из-под яблок, служивших подобием временных буфетов и превращенных в развалины избыточной влажностью и чрезмерно активным использованием.

Кардинал проследовал за женщиной в соседнюю комнату, где было еще сумрачнее. Она уселась на неубранный диван, настолько низкий, что подбородок у нее при этом оказался не намного выше колен. Кардинал прислонился к дверному косяку. В помещении воняло застоявшимся сигаретным дымом и мокрыми коврами.

— Где Коннор? — спросил он.

— Черт его знает. Сигарету хотите?

— Нет, спасибо. Какое вы к нему имеете отношение?

— Подружка для траханья. — Заметив его взгляд, она фыркнула: — А вы думали — я кто? Его финансовый консультант?

— И вы не знаете, где он сейчас?

— Да без понятия.

— Ну, если уж вы не знаете, предполагаю, что его тюремный куратор тоже не знает, а значит, Коннор нарушил правила условного освобождения.

— Да ну? — произнесла женщина. После многих неудачных попыток она наконец заставила зажигалку работать и теперь жадно сосала «дюморье». Она выпустила струю дыма в направлении Кардинала. — Чертов неудачник. На что он вам сдался?

— В связи с недавней смертью одного человека.

— Коннору никого не убить. Он и шнурки-то еле завязывает.

Чудовищная обстановка дома вполне красноречиво это подтверждала. Хотя это было бы подходящее логово для того, кто способен выслеживать женщину и потом убить ее, здесь все-таки не мог жить человек, у которого хватило ума купить открытку, напечатать текст и потом отправить ее из Маттавы или из Старджен-Фоллз.

Но слова Пласкетта все звучали у Кардинала в ушах: «Я тебя проучу».

— Где Коннор сейчас проводит время? — спросил Кардинал. — Мне понадобятся адреса.

— Господи, да Коннор сейчас никуда не выбирается, вот что странно-то. Он днем и ночью сидит перед ящиком и смотрит футбол. Ни черта не могу заставить его сделать. Пивка хочу, вот что. А вы небось не хотите.

— Нет, спасибо.

Она прошла к холодильнику и извлекла из него банку канадского «молсона». Щелкнула кольцом на крышке и одним духом высосала почти все содержимое. Направившись к постели, чтобы снова сесть, она сделала неверное движение и сшибла прикроватный столик; на пол с грохотом свалился телефон. Скосив глаза, она некоторое время глядела на него, словно пытаясь припомнить, как называется эта штука.

— Кстати, вспомнила, — наконец произнесла она. — Вчера вечером был один прикольный разговор по телефону.

— С кем?

— Господи, да почем я знаю. Я этого парня не узнала. Сказал, что он друг Рассела Мак-Квейга, а тот — старый собутыльник Коннора, и вот, мол, Рассел упросил этого типа позвонить. Рассел с Коннором вечно таскаются в Торонто. Повидать огни большого города, все такое. Мне-то плевать на Торонто. Там слишком грязно. Ну вот, и этот тип стал мне вкручивать, что Коннор не вернется.

— Что значит — не вернется? Он уехал в Торонто и какой-то незнакомец звонит вам, чтобы сообщить, что он не вернется?

— Ну да. Думаю, так. Похоже на то. — Она потерла голову сквозь сальные волосы. — Я сейчас стала вспоминать и вспомнила, что он вроде как даже пытался мне вкрутить, что Коннор помер. Ну да.

— Кажется, вы довольно спокойно это приняли.

— Ну да, потому что я же не тысячу лет знаю этого типа. С чего мне ему верить? И потом, если бы Коннор помер, полиция и все прочие должны бы мне позвонить, а? Из больницы или еще откуда. Должны бы мне позвонить, типа известить ближайшую родню.

— «Подружку для траханья» обычно не причисляют к ближайшим родственникам, — заметил Кардинал. — Они бы прежде всего связались с кем-то из его кровной родни или даже с его бывшей женой, а потом бы уже обратились к вам. В больнице могли бы и не знать о вашем существовании.

— Ну, мало ли. — Она отвела паутину волос с лица, точно разгоняя дым. — Думаете, Коннор мертвый?

— Не знаю, — ответил Кардинал. — Но это, наверное, нетрудно будет выяснить.

— Черт, надеюсь все-таки, что он не помер, — произнесла женщина. Она запрокинула голову и влила в себя остатки пива. Потом смяла банку и попыталась сдержать отрыжку. — Я не вынесу, если придется опять переезжать.

Сержант Мэри Флауэр вошла в отдел и уселась на стол Делорм. Она всегда так поступала, когда хотела, чтобы вы побросали все дела и обратили на нее внимание. Раздражает, зато эффективно.

Делорм разговаривала по телефону с коронерской службой, безнадежно пытаясь установить местонахождение вещественного доказательства, которое коронер должен был представить по одному делу о бытовом убийстве, готовящемуся к слушанию в суде через две недели. Она прикрыла трубку рукой и подняла бровь на Флауэр.

— Явилась миссис Дорн, злая как черт, — сообщила та. — Хочет поговорить с тобой, уж не знаю почему.

— Выяснилось, что я знакома с ее дочерью.

— Хорошо. Дочка тоже здесь. Кстати, мне ужасно нравится твой топик, это «Гэп»? [24]

— Это «Бенеттон». Скажи им — я через минуту выйду.

Делорм застала их в приемной. Женщина лет пятидесяти с лишним стояла под стенными часами, скрестив руки на груди, в гневе притопывая ногой, точно отсчитывая каждую секунду откладываемого правосудия. Ее дочь Шелли сидела в кресле позади нее. Делорм и смешная рыжая Шелли были приятельницами по оздоровительному клубу, где они часто занимали беговые тренажеры по соседству друг с другом и болтали, чтобы скоротать время. Делорм она нравилась, но Шелли была замужем, у нее было двое детей, к тому же сейчас Делорм впервые встречалась с ней за пределами клуба. Она встала, увидев Делорм.

— Лиз, я знаю, что нам не надо было приходить без предупреждения.

— Ничего страшного, — ответила Делорм. — Мне так жаль вашего брата. Он был такой молодой.

— Да, он был молодой, — подтвердила пожилая женщина, и уже в этих первых словах Делорм почувствовала ее мучения, которые выходили наружу в виде гнева. — Он был почти мальчик. Он был еще студент, невероятно способный студент. Его приняли в Мак-Гилл, у него были все основания жить, и он не должен был умирать.

— Лиз, это моя мама, Беверли Дорн.

— Миссис Дорн, я сочувствую вашей потере.

— Но собираетесь ли вы нам в связи с этим помочь? Вот что я желаю знать. Что вы намерены предпринять, чтобы помочь нам исправить эту чудовищную ошибку? Перри был умным человеком, осмотрительным человеком, а теперь он мертв, этого не должно было произойти. Должно быть проведено изыскание, расследование. Мы заслуживаем ответа на свои вопросы.

— Мама, Лиз сделает все, что сможет. Не волнуйся.

— Почему бы вам не пройти со мной? — предложила Делорм. Она провела их в комнату, где часто размещали родственников, переживающих стресс. В отличие от других помещений для бесед здесь был ковер и даже почти удобный диван. На одной стене висела довольно небрежно намалеванная композиция, изображавшая мать и дитя, на другой была грифельная доска без мела. Все вошли, и Делорм закрыла дверь.