Пуговичная война. Когда мне было двенадцать
Шрифт:
Так что я вовсе не боялся ни крепкого словца – лишь бы оно было смачным, ни рискованных эпизодов – главное, чтобы они были эпическими.
Мне захотелось воссоздать одно мгновение моей детской жизни, нашей восторженной и жестокой жизни дикарей-крепышей, во всей ее искренности и героизме, то есть свободной от школьного и семейного лицемерия.
Очевидно, что в изложении подобного сюжета было бы невозможно придерживаться одного только словаря Расина [1] .
1
Расин Жан-Батист (1639–1699) – знаменитый драматург, чьи произведения считаются эталоном французского языка классической эпохи.
Забота об искренности стала бы моим оправданием, если бы я хотел извиниться за рискованные словечки и чересчур образные выражения моих героев. Но никто не обязан читать мою книгу. А после этого предисловия и украшающего титульный лист эпиграфа из Рабле я не признаю ни за одним ментором, светским или религиозным, мечтающим о более или менее тошнотворных нравоучениях, права сетовать.
К тому же – и это лучшее мое оправдание – я задумал эту книгу в радости, я писал ее с наслаждением, она развлекла нескольких друзей и рассмешила моего издателя [2] . Поэтому я имею право надеяться, что она понравится «людям доброй воли» {4} , как сказано в Евангелии, а на все остальное, по словам одного из моих героев, Лебрака, мне начхать.
2
Этого последнего – заранее (примеч. авт.).
4
…«людям доброй воли», как сказано в Евангелии… – Выражение «люди доброй воли» восходит к евангелическому «во человецех благословение» (Лк., 2:14); в тексте, принятом римско-католической церковью, – «…мир людям доброй воли».
Книга первая
Война
I. Объявление войны
Что касается войн… и впрямь поразительно, какими ничтожными причинами вызываются жестокие войны… и улаживаются эти раздоры благодаря столь ничтожным случайностям: …вся Азия, говорят, была разорена и опустошена в результате войн из-за распутства Париса {5} .
5
…из-за распутства Париса. (Мишель Монтень. Опыты. Избранные произведения в 3 томах. T. 2. М., 1992. С. 152–153.) Мишель де Монтень (1533–1592) – французский писатель, философ, один из выдающихся моралистов эпохи Возрождения, автор книги «Опыты» (1580–1582), посвященной наблюдениям над человеческой природой. В эпиграфе упоминается древнегреческий миф о Парисе, похитившем супругу спартанского царя Менелая Елену, что стало причиной кровопролитной Троянской войны.
– Подожди меня, Гранжибюс [3] ! – окликнул Було [4] , придерживая учебники и тетради подмышкой.
– Пошевеливайся, а то я не успею потрепаться!
– Есть новости?
– Возможно!
– И что?
– Да пошли же!
Було догнал братьев Жибюсов, своих одноклассников, и все трое бок о бок двинулись по направлению к общинному дому.
Стояло октябрьское утро. Покрытое серыми тяжелыми тучами небо смыкалось на горизонте с ближними холмами и придавало пейзажу меланхолический оттенок. Сливовые деревья облетели, яблони пожелтели, падали листья с ореха – сначала планировали медленными широкими кругами, а потом полет их ускорялся, и они ястребом бросались на землю, когда угол падения становился более острым. Воздух был влажным и теплым. Иногда налетал ветер. Монотонное гудение молотилок прерывалось глухой нотой, когда в них исчезал очередной сноп, и превращалось в скорбную жалобу, напоминающую безнадежный предсмертный всхлип или горестный плач.
3
Гранжибюс – т. е. Большой Жибюс (от франц. grand – «большой, старший»). Кроме того, gibus по-французски означает «шапокляк» – складывающийся цилиндр. Кличку старшего из братьев можно перевести как «Большая Шляпа».
4
Було (франц. «толстяк, батон») – многие герои Перго носят говорящие фамилии. Було, под стать своей, показан как неповоротливый, неловкий парень.
Лето закончилось, наступала осень.
Было около восьми утра. Солнце печально пробиралось между туч, и тоска, неопределенная и смутная тоска давила на деревню и окрестности.
Полевые работы были завершены, и по одному или небольшими группами вот уже две-три недели в школу возвращались маленькие подпаски с обветренной, загоревшей на солнце кожей и с начисто выбритыми (при помощи машинки для стрижки быков) головами. Мальчишки были одеты в залатанные, но чистые штаны из дешевой шерстяной ткани, с дополнительными грубыми нашлепками на коленях и в паху, и в новые серые, в мелкий рисунок, гризетовые [5] рубахи. Постепенно линяя, в первые дни носки эти рубахи окрашивали ладони в черный цвет, делая их похожими, как говорили сами ребята, на жабьи лапы.
5
Гризет (от франц. gris – «серый») – легкая дешевая ткань.
В тот день они плелись по дороге ни шатко ни валко; их походка словно отяжелела от этой унылой погоды, осени, от самого пейзажа.
Впрочем, кое-кто – старшие – уже оживленно болтал на школьном дворе. Учитель, отец Симон, сдвинув ермолку на затылок и водрузив очки на лоб, стоял у входа с улицы и властным взглядом наблюдал за происходящим. Он следил за порядком, распекал неторопливых; малыши, проходя перед ним, приподнимали кепочки и разбегались по двору.
Похоже, на братьев Жибюсов из Вернуа и догнавшего их по пути в школу Було не действовала приятная меланхолия, замедлявшая поступь их товарищей.
Они явились по меньшей мере на пять минут раньше, чем в другие дни, так что, увидев их, отец Симон торопливо вытащил часы и поднес их к уху, чтобы убедиться, что они идут и он вовсе не пропустил положенное время.
Трое дружков торопливым шагом с озабоченным видом немедленно направились во дворик позади туалетов, укрывшийся за домом соседа – папаши Огюста, или попросту Гюгю. На узкой площадке уже топтались многие старшеклассники, пришедшие раньше них.
Там были Лебрак [6] , их верховода, которого еще называли Большой Пес, и его правая рука Камю: у него был нос пятачком, так что его кличка была Курносый, как раз под стать фамилии [7] . Он отлично лазал по деревьям и не имел равных себе в искусстве отыскивать гнезда снегирей (кстати, в тех местах снегирей тоже прозывают курносыми). Еще там был Гамбетт, или Бекас-с-Побережья, чей отец, потомственный республиканец, сам сын героя восьмидесятых, в суровые времена защищал Гамбетта [8] {6} . Там был знающий всё на свете Ла Крик по прозвищу Крикун [9] , и Тентен, и Гиньяр Косой, который отворачивался в сторону, чтобы посмотреть прямо на вас, и Тет'a-Головастик с огромным черепом. Короче, самые крепкие парни деревни. Они обсуждали серьезное дело.
6
Лебрак – франц. фамилия Lebrac (Лебрак) омонимична слову le braque – «легавая собака».
7
Камю – фамилия Камю (Camu) созвучна слову camus – «курносый».
8
Гамбетт, или Бекас-с-Побережья… – Gambette (франц.) – «бекас».
6
…потомственный республиканец, сам сын героя восьмидесятых, в суровые времена защищал Гамбетта. – Леон-Мишель Гамбетта (1838–1882) – французский политик, один из главных политических деятелей в эпоху Франко-прусской войны и установления республиканского строя во Франции, премьер-министр и министр иностранных дел Франции в 1881–1882 годах. Его имя было символом республиканских идей, которые он отстаивал в яростной политической борьбе.
9
Крикун – в оригинале La Crique (франц. «бука, страшила»). В переводе кличка дана по звуковой ассоциации с фамилией.
Появление братьев Жибюсов и Було не прервало обсуждения. Похоже, вновь прибывшие были в курсе. Само собой, они незамедлительно включились в разговор, внеся в него новые важные факты и аргументы.
Все задумались.
Старший Жибюс, которого для краткости звали Гранжибюс, чтобы отличать от его младшего брата, Птижибюса, или Тижибюса [10] , произнес следующее:
– Значит, когда мы, мой брат и я, вышли на перекресток к Менелотам, у мергельного [11] карьера Жан-Батиста, вдруг откуда-то свалились вельранцы. И давай реветь, как быки, швырять в нас камнями и грозить палками. И стали обзывать нас дураками, болванами, жуликами, свиньями, вонючками, хиляками, сопляками, парнями без яиц и…
10
Птижибюс (от petit – «младший, маленький») – младший из братьев Жибюсов.
11
Мергель – осадочная горная порода, используется для производства цемента.
– Парнями без яиц… – нахмурившись, повторил Лебрак. – Ну и чё ты им на это ответил?
– На это мы, мой брат и я, свалили оттуда, потому что были в меньшинстве, а вот ихних было не меньше пятнахи, и они точно бы нам вломили.
– Они обозвали вас парнями без яиц? – выкрикнул крепыш Курносый. Он явно был шокирован, задет и разозлен таким ругательством, оно касалось их всех, ведь на братьев Жибюсов напали и оскорбили их только потому, что они принадлежат к коммуне Лонжеверна и учатся в здешней школе.
– Так вот я вам теперь и говорю, – продолжал Гранжибюс, – ежели мы не болваны, не хлюпики и не трусы, мы им покажем, что у нас есть яйца!
– Во-первых, что это еще за хрень «парень без яиц»? – вставил Тентен.
Крикун задумался:
– Парень без яиц!.. Все знают, что такое яйца, а то! Потому что они есть у всех, даже у слепого из Лизе. Они как каштаны очищенные, вот что. Но парень без яиц…
– Это точно означает что-то плохое, вроде ничтожества, – прервал его Тижибюс, – потому что вчера вечером я болтал с Нарсисом, знаете, мельником, и вставил просто так, проверить, мол, ты парень без яиц, а мой отец, которого я не видел, а он как раз шел мимо, не сказав ни слова, сразу влепил мне две знатные оплеухи… Вот…
Довод был железный, это все почувствовали.
– Ну, тысяча чертей, чё рты раззявили? Мстить надо, вот! – заключил Лебрак. – Все за это?
– Эй, валите отсюда! – пугнул Було малышей, которые тоже подошли поближе, чтобы послушать.
Компания, как говорится, «единодружно» поддержала Лебрака. В этот самый момент в дверях школы возник отец Симон, он уже готов был хлопнуть в ладоши и таким образом дать сигнал к началу учебного дня. Едва завидев его, все стремительно бросились в туалет, поскольку никак не могли выбрать минутку и постоянно откладывали на последний момент удовлетворение естественных гигиенических потребностей.