Чтение онлайн

И все-таки, несмотря на всю показную «обыкновенность», по тому, как к нему обращались некоторые из гостей, в том числе почтенный господин, заправлявший на свадьбе, по его манере вести разговор со снисходительной ухмылкой, чувствовалось, что он тут – Главный гость. Виктор отметил про себя, что если бы детально не изучил несколько фотографий этого человека, сделанных в разных местах и в разное время, то ни за что сейчас не узнал бы его. «Ну, и что дальше? – подумал он. – У него с собой – ни чемодана, ни портфеля. Здесь же полно народу. Подашь сигнал – мужики ворвутся и таких, пожалуй, дров наломают… А без улик, какой смысл задерживать?

А если уйдет? Исчезнет так же внезапно и незаметно, как появился?

– Вы меня совсем не слушаете, – донесся до него недовольный голос Ксении. – Правильно говорят, что первое впечатление всегда обманчивое.

– Извините, задумался, – Виктор не сразу отвлекся от своих забот. – Не хотите присоединиться к нам? – Он ожидал, что Ксения жеманно улыбнется и возьмет его под руку, чтобы следовать к их столику. Но вместо этого она посмотрела на него с необъяснимой яростью и сквозь зубы зло произнесла:

– Это же я вас приглашаю в нашу компанию. Вы что, глухой? Идемте сейчас же.

Такого оборота он никак не ожидал. В жизни ему не приходилось иметь дело с женщиной подобного темперамента, обладающей таким напором и категоричностью, которые не предполагали ни малейшего возражения. Зачем он ей все-таки понадобился?

Если бы он хотя бы приблизительно догадывался об этом, ни секунды не задумываясь, нажал бы кнопку, и в кармане командира группы захвата раздался тихий зуммер. И пропади оно все пропадом. Черт с ним, с чемоданом, или с портфелем, или что там у него. В любом случае они успели бы убраться куда подальше задолго до приезда местной милиции. Постовой, который должен был обеспечивать порядок на территории, прилегающей к ресторану, давно уже отдыхал далеко отсюда, должно быть недоумевая, зачем его похитили, если ничего от него не требуют. Даже табельный пистолет оставили, правда, предварительно вынув из него обойму.

А телефонную линию они давно перерезали.

Ксения чуть ли не насильно усадила Виктора рядом с собою и выжидательно уставилась на него, глядя прямо в глаза. Надо было что-то говорить, но в голову лезла одна чепуха.

– Вы здесь одна? – выдавил, наконец, из себя Виктор.

– Нет, я с подругой. Мы немного опоздали. А вы, я вижу, с самого начала. Вы с чьей стороны?

Виктор пожал плечами, не поняв смысла вопроса.

– Ну, я имею в виду, со стороны жениха или со стороны невесты?

– А-а-а… Да я тут случайно оказался. Нас с приятелем пригласил отец невесты. Я даже не знаю, как его зовут.

– А зачем вам знать? – Ксения говорила с едва заметным, похожим на грузинский, акцентом. Она лукаво подмигнула, и взглянув на противоположный край стола, продолжила:

– Его вообще мало кто знает. Я слышала, он очень богатый человек.

– Был бы богатый, не устраивал бы свадьбу дочери в загородном ресторанчике. Арендовал бы какой-нибудь дворец.

– А может он не только богатый, но и еще и умный. Может такое быть?

– Все бывает, – вздохнул Виктор. – Только умные чаще всего бедные.

– А вы бедный? – спросила Ксения.

– Да, как вам сказать? Большим умником себя не считаю.

– Ну и правильно. А то некоторые Бог знает, что из себя строят, а узнаешь человека поближе, оказывается пустобрех. – Она отвернулась от Виктора и принялась расковыривать остывшую котлету, будто искала что-то спрятанное в ней.

Он вновь подивился тому, какой разноликой была эта женщина. То принимала вид светской дамы, на которых насмотрелась в мексиканских сериалах, то оказывалась нахрапистой и требовательной базарной теткой, то вдруг превращалась в невоспитанную хамоватую девчонку. Не розыгрыш ли это? С какой стати она его окучивает? Не в самом же деле он ее заинтересовал?

Видя, что Ксения увлечена своей котлетой и не настаивает на продолжении разговора, он извинился и пошел на свое место, к Леониду, который, не зная, чем себя занять, одну за другой опорожнял рюмки. Виктор решил составить ему компанию, налил себе немного, но тут же поставил свою рюмку на стол и откинулся в кресле.

… Сейчас он, наконец, вспомнил. Отчетливо, будто со стороны вдруг увидел, как вчера все произошло. Да, именно так все и было. Вернувшись за свой столик, он явственно почувствовал, что очередного приступа не избежать, и уже тогда пожалел, что взял с собой пистолет. Даже мелькнула мысль пока не поздно отдать его Леониду. А может просто попросить отвезти его домой? Да, именно тогда и появилась мысль поскорее сбежать. И опять ему, как вчера в ресторане, стало стыдно от промелькнувшего соблазна забраться в свою раковину и наблюдать оттуда, из безопасного места, как рассыпается на куски все, чем он дорожил, как некогда святые понятия превращаются в труху. И он остался, хотя и осознавал, что смысла в этом нет никакого, что с каждой минутой только возрастает риск сорвать так тщательно подготовленную операцию.

Накатило. Стены сдвинулись со своих мест и принялись раскачиваться во все стороны в такт грохотавшей музыке. Зал накренился. Некстати вспомнились знакомые с детства строки: «Потолок пошел на них снижаться вороном…» Он попытался овладеть ситуацией. Встал, обогнул столик. Леонид с удивлением посмотрел на него.

– Ты чего, – спросил он, – ноги затекли? Пойди потанцуй. Вон, как она на тебя смотрит.

Только плясок с бубном ему сейчас и не хватало! Он представил себе, как через несколько минут будет лежать на полу и корчиться в судорогах, и никто в зале не догадается, что с ним происходит. В лучшем случае с понимающими ухмылками выволокут на улицу и пристроят где-нибудь неподалеку от входа, по собственному опыту зная, что свежий воздух – самое подходящее лекарство от алкогольного отравления. В прошлый раз именно так и произошло. Его прихватило в автобусе, по дороге домой. Еще накануне вечером он подумал, что приступов давно не было, а значит, беда может случиться в любой момент. Поэтому счел за благо оставить машину в гараже. Предусмотрительность оказалась нелишней. В двух остановках от дома его скрючило так быстро, что он не успел объяснить окружающим, что не пьян, а болен. Да если бы и успел? Кто бы поверил, что молодой и, по всему, крепкий мужчина, будучи в трезвом состоянии, может ни с того, ни с сего кулем свалиться в проход, прямо под ноги пассажирам и замычать что-то невразумительное? Ясное дело, пьяный. Двое мужиков, которым он мешал пройти к выходу, оттащили его в угол и оставили там, чтобы проспался – мужик мужика всегда поймет. Очнулся он только в медицинском вытрезвителе, куда его привезли с конечной остановки автобуса в санитарной машине, погрузив, как мешок с мукой на «раз-два-три». Только тамошний фельдшер, хотя и молодой, но успевший всякого навидаться на своем нескучном рабочем месте, на ходу сообразил, что это – не его случай, и, если клиент окочурится, ему придется нести ответственность. Он не стал ломать себе голову над диагнозом, а побыстрей вызвал «скорую».

Две недели Виктор провел на больничной койке. Хорошо еще, что догадался оставить служебное удостоверение в сейфе, положив вместо него в карман паспорт. Если бы об этом случае стало известно в служебной поликлинике, не миновать бы ему комиссии. А там быстро все раскрылось бы, и его в два счета уволили бы.

Комиссовать его должны были еще шесть лет назад, когда он только вернулся. Уже тогда стало понятно, что контузия не прошла даром для его здоровья. Но, как всегда, выручила крепкая мужская дружба. Вместо Виктора обследование проходил второй сапог из пары неразлучников – Валерка Рогов. Тогда и медкомиссии было не до тонкостей. Всех врачей он прошел в два дня, где с цветами, где с конфетами в красочной коробке, а где и просто внаглую, безо всякой кондитерской коррупции. Рогов эту комбинацию и придумал. Конечно, не просто так. Он чувствовал, себя в определенной степени виноватым в том, что произошло с Виктором на войне. В самом начале они оба просились в Чечню. Зная их настырный характер, мудрый начальник Ким Климович Логвинов принял Соломоново решение: определяйтесь сами, кто поедет, двоих отпустить не могу. У Виктора было неоспоримое преимущество: оказалось, холостая воля – злая доля.

После окончания служебного расследования, которое было назначено сразу же после расстрела автомобиля, его одного из них шестерых оставили на службе. Даже в следственном изоляторе он провел всего четверо суток. Все остальные в один голос показали, что он не мог быть виновником происшествия, поскольку в тот момент, когда все это случилось, находился далеко от блокпоста, выполняя приказ командира. Он пропустил все – и перестрелку, и взрыв. Вернулся на блокпост на попутке вместе с представителями армейского командования. Он видел только развороченную «Ниву» и обгоревшие трупы. Это обстоятельство, видимо, оказалось решающим.

Он отбыл в Чечне вместе со своим отрядом положенные три месяца, в конце срока попал под обстрел и, только вернувшись домой, узнал, что остальных пятерых ребят, что были с ним на блокпост, по-тихому уволили из милиции. Вернее, предложили добровольно подать рапорта, чтобы не поднимать шума и не предавать происшествие широкой огласке. А следователь военной прокуратуры, который вел дело, написал в заключении, что машина с похищенным иностранцем подорвалась на мине, заложенной боевиками.

Это был первый подобный случай, и о нем написали многие газеты. Только правды никто, кроме узкого круга военных не узнал. Даже в ОМОНе считали, что ребят уволили несправедливо: не могли же они предупредить минирования дороги. Слава Богу, что сами остались невредимы. А Виктору и остальным следователь прокуратуры «предложил» помалкивать.