Чтение онлайн

— Ну и пусть. Я не могу... не могу больше здесь, Наташа. Я хочу домой. Знаешь, мне кажется, если Власов захочет меня найти, он меня и здесь найдет. Нетрудно догадаться, у кого я могу прятаться. Я хочу домой, Наташа.

— Настя, — снова взмолилась Наташа, — ну подумай сама... Да и каково тебе будет там — одной, в пустой квартире, наедине со своими мыслями...

— Я всегда наедине со своими мыслями, — возразила Настя, — от себя не убежишь, не спрячешься... Какая разница, какие стены тебя окружают. Нет, Наташа, я пойду.

— Но ведь ты сама сказала, что Власов еще не арестован, — привела Наташа свой последний аргумент, казавшийся ей самым убедительным и устрашающим. — Ты ведь ему все карты спутала. Ты очень многое про него знаешь. Ты для него опасна... О Боже, я уже не знаю, какими словами тебя убеждать!

— Не нужно меня ни в чем убеждать. Ну неужели ты не понимаешь — если они захотят меня найти, то найдут и у тебя. И в саду, и даже в спортшколе каждая собака знает о том, что ты моя подруга. Так что... давай не будем об этом, Наташа. Если позвонит Сергей Сергеевич, скажи, что я у себя.

На самом деле Настя и предположить не могла, насколько тяжело ей будет снова оказаться дома. Она не была здесь всего несколько дней — но казалось, за спиной не неделя, а целая прожитая жизнь. Было очень странно смотреть на вещи, оставшиеся в том же порядке. Все те же рассаженные вдоль стены Никиткины игрушки, чашка с недопитым чаем, оставленная на столе. Прекрасно осознавая, что причиняет себе нестерпимую боль, Настя подошла к одежному шкафу и открыла его. Здесь висел толстый светло-коричневый свитер — тот самый, Настин любимый... Она осторожно сняла его с вешалки и зарылась лицом в пушистый ворс. Олег... На полке, аккуратно сложенный, висел его спортивный костюм, а на батарее висела пара носков.

Настя опустилась вниз, прямо на пол, и долго сидела без движения. Потом, резко поднявшись, словно приняв какое-то решение, намочила тряпку и принялась ожесточенно вытирать пыль с книжных полок и журнального столика. Она носилась по квартире как заведенная, будто хотела своими действиями заглушить нестерпимую боль. Но на самом деле она просто хотела выбиться из сил — физическая усталость уже много раз спасала ее лучше любого наркотика. В последние дни Настя практически ничего не ела, и поэтому уже через полтора часа своей активной деятельности она рухнула на диван, поняв, что больше не в состоянии драить полы и стирать руками постельное белье.

«Ради Никиты, — повторяла она про себя, — я должна жить ради Никиты. Только ради него, ради сына. Ведь у него нет никого, кроме меня. Я обязана поставить его на ноги, я обязана достать деньги на операцию... Ребенок ни в чем не виноват».

По ее щекам струились слезы. Телефонный звонок в полной тишине прозвучал как выстрел.

— Алло? — Настя вскочила как ошпаренная, почему-то ожидая услышать голос Олега.

— Настя! — Сергей Сергеевич шумно вздохнул. — Ну наконец-то! Ты что это надумала? Я звоню Наташе, а она мне говорит...

— Сергей Сергеевич, — перебила его Настя, — вы ведь... Вы ведь все знали? Про Олега? Еще тогда?..

— Не знал, — тихо ответил он, — но догадывался. Я ведь слышал выстрел. Да и ты, наверное, слышала. А узнал я только вчера. Видишь, Настя, как бывает...

Он вздохнул. А Настя, услышав этот вздох, почему-то почувствовала легкую неприязнь к тренеру. Она как будто обижалась на него за то, что вообще пришла в стрелковый спорт.

— Если бы не эта чертова спортшкола, ничего бы не случилось, — проговорила она.

— Ну зачем ты так... Я понимаю, Настенька, как тебе сейчас тяжело, — ответил он без обиды.

— Как Никитка? С ним все в порядке?

— Отлично, — успокоил ее Сергей Сергеевич. — Они с мамой быстро нашли общий язык. Он в восторге от коров и прочих достопримечательностей сельской местности. Послушай, Настя... зачем ты вернулась домой? Мы ведь договаривались...

— Не знаю. Сама не знаю, Сергей Сергеевич. Я думала, мне станет легче...

— Послушай, а может, тебе тоже в деревню? Развеешься, воздухом подышишь...

На некоторое время Настя задумалась. В принципе этот вариант казался ей подходящим. Дома она чувствовала себя ужасно. Каждая вещь напоминала об Олеге. Даже запах, даже вид из окна... «Черт бы побрал этот стрелковый спорт!» — снова подумала она.

— Настя?

— Извините, Сергей Сергеевич. Я что-то неважно себя чувствую. Вы сейчас в спортшколе? Я вам перезвоню! Я подумаю и перезвоню вам...

— Настя!..

Но Настя уже повесила трубку — она понимала, что обвинять тренера просто глупо, а совладать с возникшим раздражением не могла, поэтому и решила, что разговор продолжать не стоит. Опустив трубку, Настя задумчиво обвела глазами комнату. Взгляд остановился на настенном календаре. Прошло уже пять дней с того момента, когда Олег ушел. Ушел, чтобы никогда не вернуться...

Ей показалось, что стены, покачнувшись, стали сдвигаться. Она никогда в жизни не страдала клаустрофобией, а теперь впервые в жизни ощутила, что означает страх перед замкнутым пространством. Зажмурив глаза, она попыталась убедить себя в том, что все это ей просто показалось — но даже с закрытыми глазами Настя чувствовала, как неумолимо надвигаются на нее стены. И с этим ничего невозможно было поделать. Снова открыв глаза, она медленно досчитала до десяти и прошептала: «Нет, я не схожу с ума. Я не имею права сходить с ума, потому что у меня есть ребенок. Я должна жить ради него».

Снова зазвонил телефон. Настя не стала снимать трубку, догадавшись, что это решил перезвонить Сергей Сергеевич. Она поговорит с тренером позже, когда хоть немного придет в себя... Хотя когда это будет?.. Говорят, что время лечит раны. Раньше Настя была полностью согласна с этим, а теперь, после всего, что произошло в ее жизни, она могла бы возразить: смотря какие раны. Потому что ее боль, такая жгучая и нестерпимая, со временем, с годами, может стать не такой острой. Но чтобы она прошла совсем — такого, безусловно, просто не может быть. Обрести и потерять любимого человека. В памяти навсегда останутся этот оконный проем и его лицо — улыбка, последняя улыбка, озарившая лицо за несколько секунд до смерти... Проглотив две маленькие белые таблетки — последнее время она не могла жить без димедрола, — легла на кровать и крепко зажмурила глаза.

В тот день Настя тренеру не позвонила. Не позвонила и на следующий день, и через день. Сергей Сергеевич регулярно звонил, уговаривал, но Настя словно впала в летаргию. Она даже не совсем отчетливо иногда представляла себе, какое время суток. Бесконечное снотворное, тяжелый полубред... И только на четвертые сутки пребывания в замкнутом пространстве она решила, что дальше так продолжаться не может. Она только тем и занималась, что бесконечно перебирала в памяти все то, что случилось. От этого никуда невозможно было деться.