Чтение онлайн

Поэтому они повторяли эксперименты снова и снова в течение нескольких месяцев.

– Меня страшно тошнило при виде таблиц, данных и всевозможных их анализов, – говорил Ирвинг.

Они знали, что где-то должна быть ошибка, но никак не могли ее найти. Поэтому они решили опубликовать данные своих исследований, чтобы узнать, что другие ученые скажут об этом.

В результате в один прекрасный день Ирвинг получил по электронной почте письмо. В нем предполагалось, что он, возможно, затронул гораздо более шокирующую, скандальную тему. Я думаю, это был момент, когда Ирвинг превратился в Шерлока Холмса и стал расследовать дело об антидепрессантах.

В электронном письме ученый по имени Томас Дж. Мур говорил, что поражен открытием Ирвинга и видит необходимость продолжать исследование, чтобы докопаться до сути происходящего.

Далее в письме объяснялось, что почти все научные исследования, к которым Ирвинг до сих пор обращался, имели подвох. Подавляющее большинство исследований лекарств с целью выяснить, работают они или нет, финансируется крупными фармацевтическими компаниями. Проводятся эти исследования по определенной причине: компании хотят иметь возможность продавать свои препараты и получать прибыль. Вот почему все эти научные исследования держатся в тайне, а потом публикуются только те результаты, которые выгодно помогают продвижению их лекарств и порочат продукцию конкурентов. Они поступают так по тем же причинам, по которым, скажем, KFC никогда не даст информацию о вреде жареного цыпленка.

Это называется «предвзятостью публикаций» [25] . Из всех исследований, проводимых фармацевтическими компаниями, 40 % никогда не раскрываются перед общественностью. Еще больший процент доходит в усеченном варианте с утаиванием любых отрицательных открытий.

Итак, письмо Томаса Дж. Мура объяснило Ирвингу, что ему попадались только те научные исследования, которые мы должны были увидеть в угоду фармацевтическим компаниям. Но ученый писал, что можно найти больше. Он объяснил Ирвингу, что есть способ получить доступ ко всем данным, независимо оттого, хотят ли того фармацевтические компании или нет. И вот как. Если вы хотите выпустить лекарство на рынок США, то должны обратиться с заявлением в официальный регулирующий орган – Управление по контролю за продуктами и лекарствами. В заявлении вы должны предоставить в полном объеме все результаты исследований, которые были проведены, независимо оттого, являются ли они полезными или нет для вашей прибыли. Все это похоже на селфи. Вы делаете двадцать снимков и удаляете девятнадцать, на которых у вас двойной подбородок или туповатый взгляд. Вы отправляете на Facebook или Instagram только одно фото, где выглядите круто (или, в моем случае, менее отвратительно). Но по закону фармацевтические компании должны отправить в Управление копии всех селфи, даже тех, где они выглядят непривлекательно.

Если подать запрос об этих сведениях (согласно «Закону о свободе информации», вы имеете на это право), говорилось в письме, то все можно узнать. Тогда станет ясно, что действительно происходит.

Заинтригованный Ирвинг [26] присоединился к Томасу в запросе информации, представленной фармацевтическими компаниями. Их интересовали шесть наиболее широко используемых на тот момент антидепрессантов в США: прозак, паксил (препарат, который я принимал), золофт, эффексор, дуронин и селекса. Несколько месяцев спустя им были предоставлены эти данные, и Ирвинг начал их изучать.

Он сразу узнал, что фармацевтические компании уже в течение многих лет выборочно публиковали исследования. Они скрывали еще больше, чем он предполагал. Например, в одном испытании препарата прозак лекарство давалось 245 пациентам, но компания опубликовала результаты только по 27 из них. И это были те, на кого, казалось, подействовал препарат [27] .

Ирвинг и Гай поняли, что, используя настоящие цифры, они могли бы подсчитать, насколько лучше становилось людям на антидепрессантах, чем людям на сахарных таблетках. Ученые измеряют глубину депрессии с использованием так называемой шкалы Гамильтона, которая была изобретена ученым Максом Гамильтоном в 1959 году. Она колеблется от 0 (где вы весело подпрыгиваете) до 51 (где вы бросаетесь под поезд). Но вы можете получить шестиочковый прыжок по шкале Гамильтона, если станете лучше спать.

Ирвинг обнаружил, что в реальных данных антидепрессанты вызывают улучшение оценки по шкале Гамильтона. Они заставляют депрессивных людей чувствовать себя лучше. Всего на 1,8 пункта.

Ирвинг был озадачен. Показатель на треть меньше, чем улучшение сна. Это очень пугает. Если это правда, то можно предположить, что лекарства не имеют почти никакого значимого эффекта, по крайней мере для среднего пациента. Все это напоминало историю Джона Хейгарта в Бате. Сказка заставляла людей на время чувствовать себя лучше, но потом они все равно возвращались к прежнему состоянию, когда подтверждалась реальная основа проблемы.

Данные показывали кое-что еще. Побочные эффекты лекарств, напротив, были очень реальны. Многие люди набирали вес. Из-за препаратов развивалась сексуальная дисфункция или начиналось сильное потоотделение. Это и был их реальный эффект. Но как обстояли дела с эффектами, которые они должны были иметь, – при депрессии и тревоге? Для большинства людей они вряд ли решат эту проблему.

Ирвинг не хотел, чтобы это оказалось правдой. Такие выводы противоречили его собственной работе, которая была опубликована. Однако он сказал мне:

– Есть одно, чем я по-настоящему горжусь. Я смотрю на данные исследований и могу изменить свое мнение, если они оказываются не такими, как я ожидал.

Он продвигал эти препараты среди пациентов, когда имел только отобранные результаты исследований фармацевтических компаний. Теперь он имел сведения без прикрас и начинал понимать, что не может продолжать делать то, что делал раньше.

Когда Ирвинг опубликовал эти цифры в одном научном журнале, он ожидал получить сильный отпор от ученых, которые их предоставили. Но в последующие месяцы ничего подобного не произошло. Если какие-то ответы и были, то в них сквозило чувство стыдливого облегчения. Одна группа исследователей признала, что воздействие этих препаратов на депрессию было незначительным, а также написала, что это был «маленький грязный секрет» [28] . Собираясь опубликовать свои данные, Ирвинг думал, что в его руках сенсация. На деле оказалось, что многие соратники по цеху давно об этом знали и молчали.

Однажды, после того как эти разоблачения получили большую огласку в прессе, Гай – доктор Ватсон – присутствовал на семейной вечеринке. К нему подошла одна из его родственниц. Она принимала антидепрессанты годами. Разрыдавшись, она сказала ему, что считает все, о чем он говорит, ложью.

– Совсем нет, – сказал он ей. – Тот факт, что в большинстве случаев работает эффект плацебо, просто означает, что мозг самая невероятная часть нашего существа. И он делает огромную работу, чтобы вы почувствовали себя лучше. Дело не в том, что ваши чувства нереальны, – сказал он. – Дело в том, что депрессия вызвана не тем, про что вам говорили.

Его слова не убедили ее. Она не разговаривала с ним в течение многих лет.

Через некоторое время Ирвингу передали еще одно просочившееся исследование. Когда я читал о нем, оно меня особенно поразило, потому что в нем говорилось непосредственно о ситуации, в которой находился я.

Незадолго до того, как я начал принимать сероксат (также продается под названием паксил), производители лекарства GlaxoSmithKline тайно провели три клинических испытания. Они хотели выяснить, следует ли давать сероксат таким подросткам, как я. Одно исследование показало, что плацебо работает лучше. Другое не выявило никакой разницы между лекарством и плацебо. Третье дало смешанные результаты. Ни одно исследование не принесло успеха. Тем не менее в публикации результатов (разумеется, неполных) они объявили: «Пароксетин (другое название препарата) эффективен при депрессии у подростков».