Чтение онлайн

— Вы общались с ним больше, чем я за последние десять лет. Хоть я и посылаю ему деньги каждый месяц… Он говорил вам, что маркиз, который все это затеял, был его отцом? Я думаю, вряд ли: отец всегда стыдился своего происхождения. Даже фамилию взял вымышленную, Экспосито, хотя имел полное право на титул маркиза.

— Думаю, вы бы хотели носить такой титул.

— Я не гоняюсь за химерами, инспектор, — улыбнулся адвокат. — Ромеро — фамилия моей матери. Но я был бы горд, если бы мне пришлось драться, как отцу и его братьям… Ведь даже поражением можно гордиться. А отец к тому же выиграл. Он сумел выжить. Я никогда не мог понять, почему он пытается это забыть. Наверное, я больше пошел в деда! Но скажите, как вам нравится в клетке? Лукас ее обожает.

— Зачем вы мне все это рассказываете? Чего вы ждете, почему до сих пор не убили меня?

— Это было бы примитивно и противоречило бы моей натуре. У вас, как и у других, будет шанс выжить. Наберитесь терпения, через несколько минут все будет готово.

Вмешательство Рентеро ускорило подготовку оперативного мероприятия. Не прошло и двадцати минут, как сотрудники ОКА в сопровождении двух полицейских патрулей уже были у ворот усадьбы адвоката.

— Погляди на название, — сказал Ческе Ордуньо.

На кирпичной колонне у въезда на территорию была табличка из кованого железа: «Кото-Серрано». Надпись, которую не заметила инспектор Бланко.

Они проехали сторожевую будку без всякого сопротивления со стороны охраны. Навстречу им вышла домработница.

— Дона Мануэля нет дома. Женщина, о которой вы говорите, приезжала, но уже уехала. Она не пробыла здесь и пяти минут — наверное, просто забрала какие-то документы.

— У вас есть камеры наблюдения. Я хочу посмотреть запись, — потребовал Ордуньо.

Ему никто не стал препятствовать. Они с Ческой увидели, как к воротам подъехала машина, и из нее вышла Элена в красном жакете. Через шесть минут пятнадцать секунд она вышла из дома в том же красном жакете, с папкой в руке, села в машину и уехала.

Ческа и Ордуньо переглянулись, не зная, что делать. Этого никто не ожидал. Они были уверены, что сразу обнаружат следы насилия, а увидели мирный дом и снимающую любые подозрения видеозапись.

Из растерянности их вывел звонок Марьяхо.

— Ферма Ла-Эррадура в Моральсарсаль. Немедленно поезжайте туда. Потом все объясню.

Они так и сделали, не сомневаясь, что поступают верно.

Элена осталась одна, запертая в восьмиугольной клетке. Она понимала, что упомянутая Ромеро возможность выжить означала участие в драке. Очень скоро она убедилась в своей правоте, но даже в самом страшном кошмаре не могла бы представить себе такого противника. Дверь клетки открылась, и в нее вошел Лукас.

— Привет, мама.

Лукас плясал вокруг матери, как присматривающийся к противнику боксер. Он то приближался, то отскакивал назад, имитировал удар снизу левой, удар в бок правой. Но драку пока не начинал. Элена старалась стоять совершенно неподвижно.

— Я не буду с тобой драться. Я твоя мать.

Некоторое время он продолжал приплясывать, затем в очередной раз приблизился, и она подумала, что он снова будет примериваться, но он замахнулся кулаком и ударил ее ногой в бедро, так что Элена упала. Лукас тут же отскочил назад. Элена с трудом встала и снова повернулась к нему лицом.

— Убей меня, если хочешь, я не буду защищаться. Я никогда не подниму на тебя руку.

Он снова ударил ее ногой. На этот раз в грудь. Она снова упала и, пока вставала, заметила, что все происходящее записывается на камеры. Видят ли ее сейчас на экранах компьютеров психически больные люди со всего света? Сын, забивающий насмерть свою мать, — такое зрелище наверняка их заинтересовало.

— Защищайся! — крикнул ей Лукас.

— Не буду! Убей меня!

Буэндиа и Марьяхо оставалось только ждать. Они даже не знали, правильным ли было их предположение, жива ли Элена и смогут ли Ческа и Ордуньо ее найти. Мигающий огонек на карте на экране компьютера ничего нового не сообщал. Сигнал они поймали почти случайно, но Марьяхо сразу сообразила:

— Возможно, мы обнаружили Элену.

Сигнал передавало устройство, вмонтированное в браслет Элены, который был на Марине в день встречи с Димасом. Когда Марину увезли в больницу, все забыли и об устройстве, и о браслете.

— Элена говорила, что браслет ей дорог. Может быть, она успела забрать его у Марины, — предположил, загоревшись надеждой, Буэндиа.

— Ну не знаю. Там такое творилось, что о браслете я бы даже не вспомнила.

— А как еще он мог попасть из больницы в Моральсарсаль? Не Марина же его туда отвезла!

— Вполне возможно, что его кто-то стащил. Тогда Ческа и Ордуньо найдут там подружку какого-нибудь охранника с его подарком на руке.

Ни один из ударов Лукаса пока не причинил Элене сильной боли, у нее только немного ныло бедро. Но каждый удар был для нее страшнейшим, невероятным унижением и вызывал мучительный приступ отчаяния. Лукас плясал вокруг матери с улыбкой, которая в других обстоятельствах казалась бы шаловливой. Можно было предположить одно из двух: или он не хотел причинять Элене боль, или его больной мозг вынашивал какой-то садистский план, включавший вступительную фазу, в которой ей предстояло осознать весь ужас происходящего. Испить чашу страданий до дна.

— Каин, что происходит? — заорал Ромеро. — Мне скучно.

Казалось, кличка подстегнула Лукаса, как плеть, и он нанес матери жестокий удар кулаком в лицо. Элена упала, и Лукас пнул ее ногой в живот, заставив скрючиться. Теперь она поняла: для сына нет ничего страшнее, чем разочаровать Падре.

Лукас засмеялся, видя, как Элена корчится от боли.

— Ты правда не собираешься защищаться?

Он подбежал, чтобы снова пнуть ее, но оказался не готов к тому, что Элена не станет покорно сносить очередной удар. И упал, когда она, пересилив себя, ударила его ногой по голени.

— Ну наконец-то началась забава, — оживился Ромеро.

На шоссе Кольядо-Вильяльба — Моральсарсаль выли сирены. Поместье Эррадура, о котором сообщила Марьяхо, находилось за деревней Моральсарсаль, на пути к Серседе. Оно занимало небольшую территорию и состояло из жилого дома и какого-то строения, назначение которого по спутниковым снимкам Google определить не удалось.

— Что мы там увидим?

— Понятия не имею.

— Что будем делать?

— Если надо — стрелять. — Ордуньо был настроен решительно. — Безжалостно и сразу.