Чтение онлайн

В мастерских ружейного полигона Федоров, с помощью В.А. Дегтярева и используя предвоенный задел, занялся переделкой автоматической винтовки своей системы в ружье-пулемет. Его 6,5-мм патрон «улучшенной баллистики» так и остался опытным, зато имелось значительное количество японских 6,5-мм патронов к винтовкам «Арисака», под которые и переделывалось оружие. Федоров рассчитывал на меньшие дальности стрельбы, нежели считалось необходимым ранее, что позволяло укоротить ствол с 800 до 520 мм и облегчить оружие в целом (как это было сделано в пулемете «Шоша»). Федоров ввел в систему флажковый переводчик, подвижную крышку затвора, разработал серию отъемных магазинов большой емкости. К сентябрю 1916 г. в мастерской полигона собрали восемь 7,62-мм ружей-пулеметов Федорова (получившего уже звание генерал-майора) с магазином на 15 патронов, три 6,5-мм с магазином на 25 патронов и два с магазином на 50 патронов, а также сорок пять 6,5-мм автоматических винтовок. V отдел Арткома в Журнале от 6 сентября 1916 г. отнес оружие Федорова к особому классу ручных ружей-пулеметов.

14 августа 1916 г. начальник Генерального штаба направил в ГВТУ следующее письмо: «По обстоятельствам настоящего военного времени представляется необходимым сформировать теперь же роту, вооруженную ружьями-пулеметами и автоматическими ружьями системы генерал-майора Федорова по особому представленному здесь штату… Распыление ружей по существующим частям не даст полной картины полезного их действия, что может быть достигнуто только… в случае сформирования и командирования в Действующую армию особой войсковой части, укомплектованной специально обученными офицерами и нижними чинами и имеющей достаточный запас личного состава для немедленной замены убывших». Предлагавшийся штат роты включал три взвода — один с 8 ружьями-пулеметами и два по 25 автоматических винтовок. В течение лета и осени при Офицерской стрелковой школе на основе роты 189-го Измаильского пехотного полка 48-й пехотной дивизии была сформирована и обучена «команда особого назначения». Ей передали 45 винтовок и восемь 7,62-мм ружей-пулеметов Федорова, снабдив их клинковыми штыками «по образцу Кавказского казачьего войска» и чехлами для переноски оружия. Кроме того, команда была «снабжена всеми новыми техническими усовершенствованиями» — оптическими прицелами системы Герца, призматическими биноклями, приборами для стрельбы из-за закрытий, переносными полевыми стрелковыми щитами системы Технического комитета ГВТУ, стальными шлемами Адриана. Оптические прицелы были заказаны Обуховскому заводу еще в декабре 1914 г. для штатных 7,62-мм винтовок. К каждому ружью-пулемету полагалось иметь: 4 патронные обоймы, 1 патронный ящик, 1 кожаную сумку с запчастями и принадлежностью, 1 стрелковый щит. «Автоматической роте генерал-майора Федорова» придали второй комплект обученных нижних чинов, вооруженных пистолетами «Маузер», для замены выбывших из строя. Речь шла не просто о боевом испытании ружей-пулеметов и автоматических винтовок, но о пехотном подразделении с новой системой вооружения и оснащения и новой тактикой.

Но опыта не получилось. «Автоматическую роту» как «отдельную стрелковую роту» (3 офицера и 150 нижних чинов) 189-го Измаильского пехотного полка в январе 1917 г. отправили на Румынский фронт. На 30 апреля 1917 г., согласно ежедневному докладу начальника штаба 48-й пехотной дивизии, в отдельной стрелковой роте 189-го полка состояло 3 офицера и 138 нижних чинов. Сообщений о результатах ее боевого применения найти не удалось. Рота, по-видимому, распалась во время «эвакуации Румынии». Между тем на примере этой роты и с широким использованием легкого автоматического оружия могла быть опробована новая, групповая тактика пехоты (вспомним, какую роль сыграли в 1918 г. в действии штурмовых отрядов германской пехоты пистолеты-пулеметы MP.18). Правда, оружие Федорова попало и на Западный фронт — на апрель 1917 г. здесь числилось 4 его «ружья-пулемета».

Несмотря на усилия, предпринятые и самим В.Г. Федоровым, и руководством ГАУ, поставить новое оружие на производство в ходе войны не успели. Только в 1921 г. упомянутый Ковровский пулеметный завод начал его серийный выпуск. Но это уже — другая история.

Личное оружие в русской пехоте имелось у офицеров (как основное) и у унтер-офицеров и солдат отдельных специальностей и к началу мировой войны было представлено в основном 7,62-мм револьвером «Наган» обр. 1895 г. в двух основных модификациях — «офицерский» (с возможностью стрельбы самовзводом или предварительным взведением курка) и «солдатский» (без самовзвода). В системе Л. Нагана остроумно решалась типичная для револьвера проблема соосности каморы со стволом и прорыва газов между ними, емкость барабана 7 патронов, была больше, чем у большинства военных револьверов. Но заряжание и разряжание по одному патрону казались слишком «мешкотными». Неудивительно, что в России, как и в ряде других стран, уже в начале XX в. обратили внимание на конкурента револьверов — «автоматические» (самозарядные) пистолеты. Правда, в России вопрос решили компромиссно. Несколькими приказами в 1907–1913 гг. офицерам разрешили для приобретения за свои средства пистолеты: 9-мм «Парабеллум», 9-мм «Браунинг» модели 1903 г. для ношения встрою; 7,65-мм «Браунинг» моделей 1900, 7,65- и 9-мм «Браунинг» 1910/12 г., 6,35-мм «Браунинг» 1906 г., «Штайр» 1909 г., «Маузер» 1910 г. для ношения вне строя.

Кроме того, накануне мировой войны уже пытались определить модель для перевооружения всей армии. Но эти работы прервала война. При этом она отнюдь не сняла вопросы ни об увеличении выпуска револьверов, ни и об «автоматическом» пистолете. Необходимость увеличения количества личного оружия стала вскоре очевидной. Во-первых, оно требовалось «специальным частям» — авиационным, автомобильным, мотоциклетным. Во-вторых, выдача личного оружия в небоевые подразделения позволяла высвободить столь необходимые винтовки и карабины. В-третьих, потребовалось компактное скорострельное оружие для боев в траншеях.

Если накануне войны не рассчитывали на резкий рост потребности в винтовках и пулеметах, то быстрого увеличения выпуска револьверов тем более не предусмотрели. К 20 июля 1914 г. Русская армия располагала 424 434 револьверами «Наган» обр. 1895 г. (при штате 436 210 штук).

18 сентября 1914 г. ГАУ дало Тульскому Императора Петра Великого оружейному заводу — а это было единственное в России массовое производство личного оружия — задание обеспечить дополнительно к установленной ранее программе выпуск 150 тысяч винтовок и 25 тысяч револьверов. Если перед войной ИТОЗ в среднем давал в день всего 130 револьверов, то в марте 1915 г. — 100 офицерских и 300 солдатских.

Всего за 1914–1917 гг. Тульский завод поставил русской армии 474 800 револьверов — больше, чем за предыдущие 15 лет. Качество отделки деталей (а револьвер требовал много ручной работы) вынужденно ухудшалось. М.В. Фрунзе позже вспоминал: «Качеству нагана производства военного времени мы не особенно доверяли, и каждый командир предпочитал изделия до 1914 г.».

Недостаток запасов, быстрый износ имеющихся револьверов и снижение качества производства вынуждали увеличивать выпуск патронов, снаряженных дымным («бурым ружейным») порохом. Начальник Петроградского патронного завода в рапорте от 7 февраля 1915 г. сообщал, что «вследствие разрывов барабанов револьверов при стрельбе патронами с бездымным порохом» револьверные патроны начали снаряжать дымным порохом. Это позволило к тому же сгладить проблему нехватки бездымных порохов. Но потребности армии увеличившийся выпуск револьверов и револьверных патронов не покрывал.

Тут также пришлось прибегнуть к закупкам за рубежом. Уже вначале 1915 г. в Японии были закуплены 7,63-мм пистолеты «Маузер» в количестве 5000 штук и 1 250 000 патронов к ним — 250 патронов на пистолет — «по цене 56 рублей 60 копеек за револьвер и 45 рублей за одну тысячу патронов» (согласно Справке ГАУ от 24 мая 1915 г.). К концу мая пистолеты доставили на Петроградский артиллерийский склад. В начале мая 1915 г. фирма «Ле Персон» («Le Personne and Co») в Лондоне предложила русскому военному агенту в Англии генералу Рубану «1530 автоматических пистолетов Маузера калибра 7,63 мм». С согласия полевого генерал-инспектора артиллерии великого князя Сергея Михайловича Рубан приобрел 1500 пистолетов и по 150 патронов на каждый.

Комиссия адмирала Русина, как уже отмечалось выше, не смогла в конце 1915 г. разместить планировавшийся заказ на миллион пистолетов. Но в отношении от 28 декабря 1916 г. ГАУ сообщало: «Наш военный агент во Франции в начале текущего года заказал… 100 000 автоматических пистолетов типа «Браунинг» калибра 7,65 мм и револьверов образца французской армии калибра 8 мм по приблизительной цене… 10 р. 56 к. за экземпляр, без кобур. В мае и июне с. г. французское правительство уступило из своих запасов в счет общего количества по 10000 экземпляров каждого типа, и заводами были изготовлены 57 850 штук. Остальные подлежат сдаче до конца 1916 г.». 5 млн. патронов к ним должны были быть изготовлены во Франции. Главными (и, пожалуй, единственными) достоинствами «испанских браунингов» были их дешевизна перед другими самозарядными пистолетами и быстрота поставки, по надежности они значительно уступали своим бельгийским прототипам. В самом конце года заказ в Испании на 100 000 «7,65-мм пистолетов системы Браунинга» был утвержден.

Кроме того, в 1916 г. удалось разместить заказы: в Англии — еще на 50 000 пистолетов «Маузер», в США — на 100 000 пистолетов «Кольт» М1911. В сочетании с увеличившимся производством на ИТОЗ револьверов «Наган» это должно было обеспечить заявленную в июне 1916 г. потребность в личном оружии — «10 000 револьверов» ежемесячно. К февралю 1917 г. из Франции прибыло 58 345 пистолетов и 3 042 500 патронов из «испанского заказа». Фирма «Кольт» уже в мае — июне 1916 г. сдала около 6000 пистолетов. Всего, по американским данным, с 19 февраля 1916 г. по 18 января 1917 г. «Кольт» отправила в Россию 47 100 пистолетов (то есть менее половины заказанных). Хотя заказ на М1911 «Кольт» был одним из самых солидных, поставлено их было меньше, чем «испанских браунингов» или С/96 «Маузер».