Чтение онлайн

Томительно потянулось время. Успели сварить кашу с сушеным мясом, поели сами и оставили разведчикам. Часа через четыре все вернулись. Сидор был заметно возбужден.

– Ниже по течению, верст семь отсюда, татары на берегу лагерь разбили, похоже вчерашние. Нам не пройти, думать что-то надо.

Сели думать втроем – Дмитрий, Сидор и я. Напасть на татар, чтобы освободить дорогу – невозможно, людей нет; возвращаться в Пермь – много времени потеряем, как бы на всю весну не застрять… После споров решили уходить с реки, двигаясь на запад. Пробиваться по снегу, конечно, тяжело, но ведь попадется когда-нибудь на пути небольшая река или проторенный санный след. Так и стали углубляться в редкий лесок. Валун и тут пригодился – укрыл санный след от любопытных взоров со стороны реки: чтобы обнаружить след, надо было обойти валун. Нам приходилось считаться с тем, что татары, безрезультатно прождав нас в засаде, отправят дозор узнать, где мы. Наверняка нас можно было принять за торговцев, едущих из Перми: должны быть деньги за проданный товар, на санях ведь нет груза, да и злые они из-за понесенных ими потерь, наверняка поквитаться хотят. По моим прикидкам, отошли мы от Перми верст за сто. Выйдем ли теперь на Глазов или придется по тайге плутать?

Продвигались медленно, по очереди впереди на лыжах шел один из охотников, выбирая для саней удобный путь. Раненых трясло на незаметных под снегом корнях деревьев, замерзших кочках и камнях. Так прошло три дня, здорово вымотались, к вечеру падали от усталости, но все-таки удалось выйти к небольшой реке, как затем узнали – Чепце. Лед был ровный и пока прочный. Еще три дня пути – и мы увидели на левом берегу небольшой город. А вот и сани с крестьянином…

– Что за город?

– Глазов.

– А как до Хлынова добраться?

– Да вот по Чепце и езжайте, она вас к Хлынову и приведет. Далее по Вятке до Котельнича, ежели на Казань надо, то по реке и спускайтесь, коли в Нижний – от Котельнича по дороге направо, на Шахунью.

Мы поблагодарили и заехали в город. Надо было перевязать в тепле раненых, меня беспокоил один наш товарищ – как бы не пришлось делать операцию, похоже, рана гноиться начала. Заняли постоялый двор, до нашего приезда он был почти пуст – не сезон. Это летом, когда торговым людям удобнее и безопаснее на ладьях и ушкуях плавать, постоялый двор полон. А нынче только если иногородний торговец заедет перекусить после торга, а то и заночует.

Хозяин был рад, затопил баньку, холопы бегали со двора на кухню, резали кур, варили суп, жарили мясо. После бани и еды все дружно улеглись спать, вымотавшись от постоянных караулов и тяжелой дороги. С утра, после горячей пищи, я не спеша осмотрел раненых, перевязал. Одного, охотника Петра, все-таки пришлось оперировать: рана загноилась, отекла, хорошо, обошлось без гангрены.

Решили остаться на пару дней – сами отдохнем, да и раненые подлечатся. Они постепенно возвращались в строй, пока бледные и слабые после ранений. Требовал помощи и ухода только прооперированный, да и тот, если не будет осложнений, дней через десять встанет на ноги.

Отдых пролетел быстро; снова зазвенела капель, снег стал рыхлым и просел. Как-то лед себя поведет, выдержит ли лошадь с санями? Успеть бы до ледохода Котельнич миновать – до него дорога как раз по реке идет.

Успели! Не останавливались на постоялых дворах, ехали днем и в сумерках, ели всухомятку и, лишь когда лошади уставали настолько, что отказывались идти, вставали на ночевку.

Вот и Котельнич. Вятка здесь поворачивала к югу, а нам надо было на запад. Больших рек впереди не было, теперь будем ехать по дороге.

Я дал день отдыха. Измучились все – и люди‚ и лошади. Даже наш балагур и песенник Василий примолк. Утешало то, что большая и трудная часть пути пройдена, впереди – прямая дорога до Нижнего, и от ледохода мы не зависим. Правда, путь еще долог, но за три недели мы должны его одолеть по снегу, не меняя сани на телеги. А от Нижнего можно и на каком-нибудь судне, если река ото льда очистится.

Отоспавшись и отъевшись, двинулись дальше. Санный путь был хорошо укатан, видно пользовались им часто. Навстречу часто попадались сани и розвальни местных крестьян и торговцев. Вокруг дороги стоял вековой лес, в основном еловый, темный и хмурый – отойди от дороги двадцать метров – и заблудишься.

Без приключений мы добрались до Нижнего. Отощали, правда, да лица от постоянного пребывания на морозе потемнели, местами шелушились, губы обветрились. Лошади с трудом тянули сани последние версты – на санном пути грязи уже было больше, чем снега, мы шли по обочине, проламывая наст. Но дошли, к вечеру ввалились на демидовский двор, всполошив холопов.

Хозяин выбежал встречать, оглядел нас.

– Что, не все вернулись?

Я коротко бросил:

– Татары.

Алтуфий аж зубами скрипнул.

– Ладно, проходите, сейчас всех покормят – и спать. Вижу – вымотаны, устали. О лошадях и поклаже есть кому позаботиться, завтра с утра – баня и поговорим, а сейчас отдыхать, вижу – с ног валитесь.

В молчании поели – даже говорить сил не было, и разошлись по комнатам. Едва раздевшись, я упал на кровать и забылся глубоким сном. Утром меня еле растолкали к завтраку. Поев, мы с Дмитрием прошли за Алтуфием в кабинет. Холоп тащил за нами тяжеленный мешок с образцами породы.

Говорил в основном я, изредка Дмитрий что-то уточнял. По карте я показал путь за Урал, пояснил каждый знак – где нашли железо, где медь, а где изумруды. Дмитрий доставал образцы, к концу рассказа завалив довольно большой стол камнями. Я пояснил, что знаки рудных мест обозначены на карте, на скалах выбиты треугольники и рядом сложены каменные пирамидки. Лишь залежи изумрудов не соответствуют знакам и находятся южнее для сохранения тайны. Демидов молчал, лишь одобрительно кивая головой.

По карте я показал обратный путь, посоветовав по суше добраться до Котельнича или Хлынова, а затем пересесть на небольшие суда.

Демидов слушал внимательно, когда я дошел до схватки с татарами, стал ругаться:

– Ну обнаглели, русскому человеку нигде спокойного житья от этих нехристей нет!

Я показал, где похоронены пятеро наших погибших товарищей, на карте я тоже отметил это место.

– Хорошо, отдыхайте, лед на реке уже пошел, водой пока вернуться в Москву не получится, на санях тоже, телеги не пройдут – дороги не просохли, теперь две седмицы будете моими гостями, а я пока разберусь с образцами руды да карту перерисую – есть у меня такой человек.

За разговорами время прошло незаметно, когда вышли из демидовского кабинета, был уже полдень. Все люди из нашей команды уже помылись, пошли с Дмитрием в баню и мы, пока не остыла. После бани и обеда завалились спать и проспали до утра. С души упал груз ответственности за порученное дело, за людей, за безопасность… и спалось безмятежно.

Дня через три-четыре Алтуфий пригласил меня к себе, вернул карту, с которой уже сделал копию, а также высыпал на стол несколько зеленых камешков. В свете солнечных лучей они заиграли, бросая на стены зеленые отблески.

– Узнаешь?

– Неужели это изумруды из породы? И когда только обработать успели?

Демидов довольно улыбнулся:

– Есть у меня ювелир хороший, к нему руду отвез, ее раздробили, камни обработали, ювелир оценил камни как очень хорошие, не хуже, чем возят из Хорезма или Самарканда, стоят дорого, все затраты окупят.

Демидов разделил камни поровну и одну кучку придвинул ко мне.

– Еще ювелир сказал, что такой богатой породы ему еще не встречалось – в каждом куске руды по одному, а то и два самоцвета. Так что, я думаю, надо разрабатывать. С медной и железной рудой тоже неплохо, но чтобы эти руды разрабатывать, еще одну экспедицию надо посылать, летом. Если железоделательный завод или меднолитейный ставить, уголь нужен. Отсюда его возить далеко, а зимой найти невозможно, так что летом Дмитрия пошлю – пусть уголь ищет, если найдет – завод ставить будем, не все голландцам отдавать. По изумрудам думаю к лету людей посылать – обстроиться да уже и породу добывать, а обрабатывать камни здесь будем. Весь товар внутри России продавать не будем – цены упадут, посему думаю – в другие страны понемногу отправлять надобно. Согласен ли?