Пушкин. Тридцатые годы
Шрифт:
Пожалование в камер-юнкеры и «История Пугачевского бунта»
Но работа по поиску материалов для написания истории Петра I продолжается. На Масленицу (16 февраля 1833 года) Пушкин «улучает» момент, чтобы поговорить с Николаем I о привлечении Погодина к своей работе в архивах, потому что, как он заявляет царю, одному с таким количеством документов справиться невозможно. Об этом разговоре Пушкин сообщает Погодину письмом от 5 марта 1833 года (15, 53).
Однако уже летом, поглощенный новым творческим замыслом, он решает прервать работу в архивах, чтобы посетить Казань и Оренбург, о чем извещает Бенкендорфа письмом от 22 июля (15, 69). Новый замысел – история пугачевщины, возникший у Пушкина еще в пору работы над «Дубровским». Именно в связи с этим 6 февраля 1833 года работа над романом прерывается, и он остается неоконченным.
При этом тема частного лица, отдельного человека, стремящегося во что бы то ни стало защитить свое достоинство и независимость, начатая в «Дубровском», получит свое продолжение и развитие в так называемых петербургских повестях Пушкина – в «Пиковой даме» и «Медном всаднике». Все эти произведения вызваны к жизни собственным двусмысленным положением: с одной стороны, он приближен к царю, с другой – даже выехать за пределы Петербурга не может без его ведома, плюс к этому неразрешимые материальные проблемы, усугубленные близостью ко двору. И при этом высокоразвитое чувство собственного достоинства и чести…
Конец ознакомительного фрагмента.