Чтение онлайн

Пушкин особенно любил слушать «Черную шаль» в исполнении жены Верстовского Надежды Васильевны Репиной-Верстовской (1809–1867) – ведущей солистки Большого театра.

Похоронены Верстовские на 2-м участке, у церковной паперти. На их могиле – серая гранитная колонна, пересеченная рустом и увенчанная белой урной.

Слева, в нескольких метрах от Верстовских, покоится поэт и ученый, профессор Московского университета Алексей Федорович Мерзляков (1778–1830). Блестящими импровизациями были его лекции по русской словесности, которые приходили слушать студенты со всех факультетов. Он открывал наугад том сочинений Ломоносова или Державина и начинал вдохновенно, легко и свободно говорить о творчестве пола, приводя слушателей в восторг. Но Мерзляков был не только блестящим лектором, но и поэтом и переводчиком. Наследие Алексея Федоровича представлено оригинальными и переводными стихотворениями, песнями и романсами, критическими статьями и трактатами. На слова Мерзлякова писали музыку композиторы А. Е. Варламов, Д. Н. Кашин и другие. Его песни звучали в концертных залах и дворянских салонах, их распевали московские студенты.

Из песен А. Ф. Мерзлякова, популярных в первой половине позапрошлого века, сохранились в современном репертуаре «Чернобровый, черноглазый молодец удалый!», «А что же ты, голубчик…». Наибольшее распространение приобрела его песня «Среди долины ровныя…». Поэт высоко ценил русское народное творчество. «О, каких сокровищ мы себя лишаем, – говорил он. – Собирая древности чуждые, – не хотим заниматься теми памятниками, которые оставили знаменитые предки наши! В русских песнях мы бы увидели русские нравы и чувство, русскую правду, русскую доблесть!»

Часто на занятиях в университете и в Благородном пансионе при нем, где он также преподавал словесность, Мерзляков читал «Кавказского пленника» А. С. Пушкина, читал и плакал… Алексей Федорович был учителем А. С. Грибоедова, П. А. Вяземского, В. Г. Белинского, Ф. И. Тютчева, М. Ю. Лермонтова. Пушкин познакомился с Мерзляковым во второй половине 1820-х годов. Они встречались у его дяди – Василия Львовича, с которым Мерзляков был в дружеских отношениях, и в московских литературных кругах. Пушкин отрицательно относился к критическим работам Мерзлякова. Но сближала их, вероятно, любовь к народному поэтическому творчеству.

Умер профессор в 1830 году и погребен возле церкви. Многочисленные его ученики – студенты Московского университета на собранные деньги воздвигли любимому учителю литое чугунное надгробие в виде усеченной черной пирамиды, увенчанной урной. На чугунных гранях пирамиды четко выступают литые слова: «Мерзляков Алексей Федорович, профессор красноречия и поэзии, статский советник, умер в 1830 г. на 53 году жизни. Незабвенному учителю русского слова благодарные ученики студенты Московского университета и любители отечественной словесности. Сооружен в 1832 г.».

Более чем за полтора столетия чугунное надгробие «разошлось по швам» и требовало срочной реставрации. В 1992 году заботами Московского Фонда культуры эта реставрация была проведена, и сейчас памятник находится в хорошем состоянии.

В глубине 14-го участка (неподалеку от Башиловых) хорошо просматривается стилизованная трехгранная часовенка с распятием. На одной из ее граней – барельефный портрет усопшего. Это надгробие известному скульптору Александру Васильевичу Логановскому (1812–1855), ученику В. И. Демута-Малиновского. Работал он преимущественно в области монументально-декоративной скульптуры на библейские и русские исторические темы. Он автор горельефа «Избиение младенцев» в одном из порталов Исаакиевского собора в Санкт-Петербурге, статуй и горельефов Храма Христа Спасителя в Москве. Один из них – «Благословение Дмитрия Донского Сергием Радонежским перед Куликовской битвой» – сохранился и вмонтирован в стену Донского монастыря.

А. С. Пушкин познакомился с А. В. Логановским незадолго до своей гибели, на художественной выставке в Петербурге, где скульптор выставил небольшую статую «Парень, играющий в свайку». Под большим впечатлением поэт экспромтом посвятил ей стихотворение:

В своей работе Логановский больше ориентировался на произведения античности, и, по-видимому, в пушкинском четверостишии не случайно упомянут «Дискобол» греческого скульптора Мирона. За эту статую Логановский был удостоен большой золотой медали. Вскоре статую отлили из чугуна и установили в Царском Селе у входа в Александровский дворец.

В 1837 году А. В. Логановский был отправлен пансионером российской Академии Художеств за границу. В Риме скульптор работал над статуей «Мальчик, ловящий мяч» и над группой «Молодой киевлянин». В последние годы жизни он изваял статую поющей Мариам (для Храма Христа Спасителя) – один из лучших женских образов в монументально-декоративной скульптуре XIX века. Друг Логановского скульптор Н. С. Пименов изобразил Александра Васильевича в портретной статуэтке «Сидящий молодой человек с тросточкой».

Часовня-надгробие А. В. Логановскому за многие годы существования пришла в ветхость (особенно распятие Спасителя) и требует срочной реставрации.

На этом же 14-м участке похоронен тайный советник Александр Александрович Арсеньев (1756–1844) – отставной капитан Преображенского полка, и его сын, тоже Александр Александрович (1816–1844). Во время Отечественной войны Александр Александрович-отец был московским уездным предводителем дворянства, затем членом Комиссии строений. По его инициативе и настоянию были разбиты три сада у стен Кремля, а река Неглинная была заключена в трубу. Долгое время Арсеньев жил на Мясницкой улице, в доме 44. В гостях у старого сенатора бывали П. Я. Чаадаев, И. И. Дмитриев и др.

А. С. Пушкин посещал Арсеньевых во второй половине 1820-х – начале 1830-х годов. По воспоминаниям сына Арсеньева Ильи Александровича, Пушкин был коротко знаком с его отцом.

На 11-м участке стоит скромный памятник (черный крест на постаменте) русскому художнику-портретисту Василию Андреевичу Тропинину (1766–1857). С 1821 года (после освобождения от крепостной зависимости) и до конца жизни художник жил в Москве и здесь же в 1827 году создал свой шедевр – портрет великого поэта. Это тип домашнего, неофициального портрета, столь характерного для Тропинина (в отличие от парадного портрета Пушкина кисти О. А. Кипренского).

На портрете Тропинина Пушкин изображен сидящим у стола, как бы спокойно с кем-то беседуя. Лиловато-коричневый халат драпируется широкими, свободными складками; ворот рубашки широко распахнут, синий галстук повязан подчеркнуто небрежно. Белый воротничок рубашки высветляет подбородок и обнаженную шею поэта. Чувствуется, что художник старался более непосредственно передать натуру. Облик поэта дан непринужденно и воспринимается как свидетельство внутренней и духовной свободы портретируемого.

«Сходство портрета с подлинником поразительно», – отмечал в 1827 году Н. А. Полевой. «Портрет Тропинину заказал сам Пушкин тайком и поднес мне его в виде сюрприза с разными фарсами», – вспоминал близкий друг Пушкина С. А. Соболевский. Однако портрет был украден у друзей Соболевского, у которых тот, уезжая за границу, оставил его на хранение. Только в начале 50-х годов тропининский портрет неожиданно появился в антикварной лавке и был куплен князем М. С. Оболенским.

Князь показал портрет Тропинину. «И тут-то я в первый раз увидел собственной моей кисти портрет Пушкина после пропажи, – рассказывал художник скульптору Н. А. Рамазанову, – и увидел его не без сильного волнения в разных отношениях: он напомнил мне часы, которые я провел глаз на глаз с великим нашим поэтом, напомнил мне мое молодое время, а между тем я чуть не плакал, видя, как он растрескался и как пострадал, вероятно, валяясь где-нибудь в сыром чулане или сарае. Князь Оболенский просил меня подновить его, но я не согласился на это, говоря, что не смею трогать черты, наложенные с натуры и притом молодою рукою, а если-де вам угодно, его вычищу, и вычистил». Этот портрет, приобретенный в 1909 году Третьяковской галереей у потомков князя Оболенского, экспонируется ныне в Музее А. С. Пушкина (г. Пушкин, бывшее Царское Село). Любил В. А. Тропинин изображать типические образы из народа; упомянем только о портрете сына художника Арсения, картинах «Пряха», «Кружевница», «Украинец с палкой» и др. Василия Андреевича Тропинина по праву можно считать одним из основателей московской школы живописи.