Чтение онлайн

Не успели генералы начать совет, как вошел драгунский офицер и доложил Гольцу, что передовой разъезд привел шведского перебежчика. Гольц велел немедленно доставить его в штаб.

Драгуны ввели высокого смуглого человека без шляпы — длинные черные волосы висели до плеч. Генералы сразу поняли, что это волох — кавалерист-наемник из Бессарабии. Волохов в армии Карла было несколько тысяч. Они составляли легкую кавалерию и использовались для разведки и преследования неприятеля.

Перебежчик был офицером, ротмистром.

Он сказал, что раньше служил королю Августу, потом попал в плен к шведам и вынужден был поступить к ним на службу. А теперь решил оставить шведскую армию.

Он рассказал, что Карл собирается обойти правый фланг русской позиции и что севернее русского фланга уже готовятся понтоны для переправы и концентрируются полки фельдмаршала Реншильда.

Русские генералы встревожились. Дивизия Алларта, которая должна была прикрывать местность севернее правого крыла, находилась еще далеко, в Климовичах, и не была готова к отражению шведского натиска.

Генералы срочно поскакали на берег реки, где, по словам ротмистра, должна была происходить переправа, и увидели, что переправиться там возможно.

Место предполагаемой переправы находилось далеко, и генералы вернулись в штаб поздней ночью. И немедленно приняли несколько важных решений.

Чтобы не дать шведам обойти беспрепятственно правый фланг, к месту переправы направили князя Голицына с Семеновским гвардейским полком, Владимирским драгунским полком и 4 батальонами пехоты.

Генерал Алларт был срочно направлен в свою дивизию в Климовичи с приказанием держать ее на месте — тоже на случай наступления шведов севернее правого фланга.

О том, что Карл может ударить в центр русской позиции, генералы, конечно, думали, но не очень всерьез.

Должных мер охранения принято не было. Дальние дозоры высланы не были. Переправы охранялись малочисленными отрядами.

Трудно сказать, был ли ротмистр-волох сам обманут разговорами в шведском лагере или намеренно ввел русских в заблуждение, — не это важно. Важно то, что, поверив ему, генералы раздробили свои силы.

А Петра, который умел в таких случаях все предусмотреть, при армии не было…

К полуночи подошла дивизия Шереметева и встала, наскоро соорудив длинный окоп, правее конницы Ренне — напротив Головчина.

Ночь была дождливая, туманная, темная. Солдаты мерзли, сидя в свежевырытых укреплениях на мокрой земле в мокрых камзолах и плащах…

А на западном берегу реки в полной тишине полки Карла XII готовились к утренней атаке.

Кроме двадцатипушечной батареи на опушке у Нового Села шведы незаметно подтащили к самому мосту шесть легких орудий и подвезли понтоны для форсирования реки.

Неслышно сосредоточивались на берегу лучшие полки шведской армии — гвардейский, Делакарлийский, Упландский, Вестманландский, Остготский.

Все это происходило за много верст от того места, на которое указал перебежчик. Все это происходило правее правого фланга дивизии Репнина, в разрыве между его полками и конницей Ренне…

Часа за два до рассвета драгунский капитан Маврин объезжал посты, проклиная бесконечные болота, скверную погоду, свой мокрый плащ. Вдруг он услышал в тумане приближающийся конский топот. К нему подскакал солдат из караула капрала Зекзюлина, стоявшего недалеко от новосельского моста.

Солдат передал капитану донесение капрала: караульные Зекзюлина заметили на противоположном берегу в тумане какие-то подозрительные передвижения.

Маврин встревожился, но решил пока тревогу не поднимать. Он поскакал к ближайшему посту, с которым находился прапорщик Барышников, и велел прапорщику скакать к мосту и выяснить на месте, что там происходит.

Но не успел прапорщик скрыться в плывущем над берегом тумане, как ниже по реке в сером предрассветном мраке полыхнул огонь и грянул хриплый, приглушенный сырым туманом гром.

Это был первый залп шведских орудий.

Бой начался.

Начался он совсем не в том месте, где ожидали его русские генералы.

Но внезапного удара на спящие русские войска, которого хотел Карл, все же не получилось.

Еще с прошлого вечера Репнин приказал своим полкам провести ночь в боевом порядке. А капрал Зекзюлин послал гонца не только к капитану Маврину, но и в гренадерский караул у моста. Гренадерский поручик сразу же дал знать о возможной опасности в свой полк и в соседний.

Поэтому немедленно после первых шведских выстрелов дивизия Репнина стояла в строю.

Сам Репнин через несколько минут после начала боя повел к мосту гренадерский полк.

По русским позициям у моста били 26 шведских орудий, из которых 20 были тяжелыми. Ядра с чавканьем врезались в болотистую почву, в тумане выла картечь.

Шведы пошли в атаку. Но гренадерский полк, перешедший под огнем на шведский берег, встретил их залпами и штыками у подступов к мосту.

Прискакавший генерал Швейден принял команду над гренадерами, а Репнин вернулся к другим полкам дивизии.

Бой у моста был жестоким. Карл бросал на гренадер полк за полком. Ему было необходимо быстро захватить переправу и ударить во фланг позиции Репнина. Отчаянное сопротивление гренадер мешало этому замыслу.

Раз за разом шведы шли в атаку. А между атаками по боевым порядкам гренадер били орудия. Генерал Швейден был убит.

Роты гренадерского полка стали отходить на свой берег. Середину моста они успели разрушить.

Отступив, гренадеры выстроились недалеко от берега и открыли огонь по шведским солдатам, наводившим понтонный мост.

Но остановить шведов было невозможно. Они форсировали реку и пошли вперед через прибрежное болото под огнем гренадер…

Было около четырех часов утра. Начало светать.

Теперь Репнин мог видеть порядок шведского наступления и понять их замысел. Он видел, как массы шведской пехоты надвигаются на правый фланг его позиций, грозя отрезать дивизию от Шереметева и Ренне. Он послал адъютантов за помощью к Шереметеву на правый фланг и к Гольцу — на левый.

Послав за помощью, он стал передвигать полки.