Чтение онлайн

– То есть ты не знаешь, что с ним?

Миландра пожала плечами:

– Откуда? Я и что с тобой-то случилось — могу лишь догадываться. Ваш мир мне теперь не подконтролен.

Гиза понимающе кивнула. Теперь, когда черным демонам нет хода в мир людей, они действительно не могут что-либо знать о происходящем на Земле. А ход им, вот ведь как получилось, перекрыли именно Гиза с Флавием.

Девушка в неожиданно упавшем на все члены тела изнеможении села на камень и попыталась понять, что с ней происходит. Очень сильно, до одури хотелось жить именно сейчас, когда она нужна там… наверху? Да, пусть будет наверху. В обычном, человеческом мире. Гнусном, коварном, кровавом — но и прекрасным, манящим, дарующим жизнь. В обычном мире людей. Жить — во что бы то ни стало.

И в то же время жить уже не хотелось. Ей, тутошней. Непонятно почему снова увидевшей Миландру. Гизада Арбан-Адан аль Саджах умерла, зачем весь этот спектакль с умными разговорами?

– Почему ты снова со мной разговариваешь?
– спросила Гиза, подняв взгляд на хозяйку подземного мира. Та по-прежнему стояла на краю плавающего в пустоте камня. На нем же сидела и арабеска.

– Я разговариваю со всеми душами погибших. Одновременно с миллионами — и с каждым в отдельности. Все вы дети Земли, а я — можно сказать, хранительница планеты. Почему бы мне с вами не пообщаться?

– Раньше ты не говорила загадками. Да и общалась… кхм, с более живой мной.

– Неважно. Информация не знает слова «смерть». А душа человека — это информация, заложенная в энергетическом потоке. Общаясь, я обмениваюсь информацией. Для меня это и есть жизнь.

Ишь ты, как завернула.

Гиза усмехнулась. Сюда бы Флавия с любовью к громким наименованиям и всяким научным терминам. Он бы оценил… Нет! О чем она думает?! Не надо сюда Флавия!

– Ты хочешь знать, что дальше. Ведь так?
– Миландра подошла поближе к девушке и присела напротив. Положила угольно-черные ладони на такого же цвета колени.

– Да…, - еле слышно ответила арабеска.

– Ты хочешь быть вместе со своим другом, так?

– Да.

– Ты готова заплатить некоторыми неудобствами за возможность быть с ним?

– Да!

Каждое «да» было громче предыдущего. Последнее — почти крик.

Гиза рывком дернулась к Миландре, схватила ее за руки.

– Да, хочу! Что угодно, я хочу быть там, с ним! Сражаться, убивать, предавать и быть преданной, что угодно! Если мое тело умерло, я согласна на любое другое! Хоть бы и плешивой собачкой — я буду служить ему и гавкать, когда он скажет. Миландра, ты можешь, я знаю! Верни меня туда!

Хранительница земли высвободила руки и покачала головой.

– Не так. Это все ты можешь сделать и здесь. Просто дождавшись своего любимого.

– Миландра!!

– Что?!

Хранительница бросилась вперед и вонзила в арабеску взгляд своих бездонно-голубых глаз.

– Говори, чего ты хочешь! Хочешь ты, а не твое тело. Оно мертво. Оно не воскреснет! Его больше нет!!! Чего хочешь именно ты?

– Я хочу быть с ним!
– выкрикнула Гиза.

– Нет!

Демоница размашисто отвесила арабеске оплеуху. Да такую увесистую, что голова девушки дернулась, а уголок рта украсила новая струйка крови.

– Чего ты хочешь?!

– Жить!

– Нет!!

На этот раз субтильная темнокожая фигура просто и честно влепила своей собеседнице кулак точно в нос. Гиза упала на спину, не веря в предательство когда-то безотказного тела. От таких прямолинейных атак ее, ученицу хашшишинов, обучали уклоняться еще в детском возрасте.

– В тебе по-прежнему говорит твое тело, - совершенно спокойно заметила демоница снова из-за спины арабески.

Девушка, не вставая, подняла голову и уставилась на Миландру-вверх-ногами. Та продолжила:

– Оно предает тебя в твоих словах так же, как только что предало в действиях. Вот ведь как получается: тело мертво, но по-прежнему диктует владельцу, что нужно делать и чего хотеть. Не странно ли, как ты думаешь?

Миландра картинно потерла кулак, словно он болел после удара.

– Мы вернемся к этому разговору, когда ты сможешь ответить, что забыла в мире живых, - печально добавила хранительница. Отвернулась от утирающей кровавые сопли арабески и пошла к краю висящей в пустоте каменной громадины.

– Я хочу быть…, - нерешительно начала Гиза, поднимаясь на ноги.

Миландра тут же обернулась.

– Я хочу быть полезной. Флавию, Мариусу, всем людям… и нелюдям, - продолжила арабеска, - всему миру. Всем обитателям. Я хочу, чтобы они жили так, как им предначертано или как они сами хотят. Не поклоняясь тайным силам и не думая ни о каких Маятниках. Рождаясь, живя, любя и умирая в свой срок.

Черная фигура застыла на краю камня, сложив руки на груди. Миландра с интересом слушала арабеску, на лицо демоницы возвращалась слабая улыбка.

– Я уже однажды родилась и однажды умерла, - продолжила Гиза, подходя к черной демонице.
– Теперь дай мне, диавол побери, еще время! Чтобы по-настоящему жить и по-настоящему любить! Обещаю, я добьюсь этого! Жить именно в том мире, в котором нет места всем… Всем этим изменениям, или как вы их называете? Обещаю, я буду любить именно того, кто всеми силами пытается сохранить мир, который и должен быть. Именно его, и ни какой другой.

– Почти то, что я и хотела услышать, - кивнула Миландра.
– Ты вернешься в свой мир.

– Кем?

– Собой, кем же еще, - удивилась хранительница.
– Ты по-прежнему будешь сама собой. Конечно же, не в этом теле. Как мы с тобой уже поняли, оно мертво. Но ведь ты признала, что не тело должно диктовать условие душе, а душа должна повелевать телом, не так ли?

Гиза кивнула.

– Вот и хорошо, — Миландра вернула кивок. — Ах, да, и еще.

Демоница подняла палец вверх.

– Не забудь отблагодарить того, кто пожертвует своей земной юдолью ради тебя, твоего друга, своего отца, своей страны и всего мира. Не забудь. Это условие нашей сделки.

Марика рисовала четвертый час. Уже рассвело, во дворе послышались голоса, потом шум, гам, лязг. Обычное утро обычного дня. Пусть немного в необычной обстановке, но это уже мелочи.

Якасты были сведены к идеалу. Никогда еще молодая ведунья не изображала такого совершенства. Такого манящего, чарующего, прекрасного и… смертоносного совершенства.

Изображенная фигура учитывала всех действующих лиц — от ее самой до самого распоследнего служки с конюшни. И даже тех, кого она никогда не то чтобы в глаза не видела, а даже и не знала об их существовании. Таинственный Вождь, на которого работали романы. По всему выходило, что это та еще фигура, и цели у нее еще те. Но он имел огромное влияние на ситуацию, и это следовало учитывать.