Чтение онлайн

Одри закрывает глаза и сглатывает, - Вейн, это моя...

– Да, я знаю, - я прерываю... потому что, даже если я не видел ее в своих снах, фамильное сходство на лицо.

Мать Одри наконец прибыла.

Я хочу вырыть яму в земле и исчезнуть в ней на всю оставшуюся вечность. Но я не доставлю моей матери удовольствие наблюдать за моим падением.

Я отряхиваю пыль со штанов, когда встаю. Я встряхиваю ноги, и мои волосы летят мне в лицо, заставляя меня чувствовать себя неаккуратной и слабой. Но мой голос силен, когда я спрашиваю, - Что ты здесь делаешь?

Прохладный ночной ветер хлещет вокруг нас, и моя мать вздрагивает, прижимая ее руки к груди, сжимаясь и закрывая глаза, когда порыв жалит ее кожу. Ее голос напрягается, когда она, наконец, открывает глаза и спрашивает, - Ты действительно думаешь, что я хотела, чтобы ты встречала Буреносцев одна?

Да.

– Ты действительно думаешь, что я хотела, чтобы моей единственной дочери... моему единственному ребенку... пришлось принести себя в жертву, если бы был способ избежать этого?

Да.

– Да.
– Ответ приходит от Вейна, а не от меня.

Моя мать выпрямляется, разглаживая ткань своей футболки, когда она поворачивается к нему лицом.

– Кажется, что моя дочь не дала тебе точное представление обо мне.

– На самом деле, тот факт, что вы не вызвали подмогу, говорит о многом.
– Его голос звучит холоднее и жестче, чем я когда-либо слышала.

Ее глаза сужаются.

– Это потому, что я рассчитываю на тебя, что ты, наконец-то, станешь настоящим Западным ветром. И я надеялась, что ты окажешься менее бесполезным, чем другие.

– Эй, - говорит Вейн, в ту же секунду как Гэвин визжит.

– Достаточно.
– Я тру, виски и поднимаю руки, чтобы все замолчали.
– Тогда почему ты говорила мне, что ты не будешь сражаться со мной?
– спрашиваю я у мамы.

Она вздыхает.

– Я подумала, что если я дам тебе дополнительную мотивацию, ты, наконец, подтолкнуло бы к прорыву, который вы и должны были сделать вместе. Но я всегда планировала драться на твоей стороне, если это не сработает. Поэтому я здесь. И, похоже, я прибыла вовремя, чтобы избавить тебя от ошибки.

Мои щеки горят. Мое тело горит. Но есть немного разочарования... больше, чем я хочу признавать.

Моя мать прочищает горло, вырывая меня из воспоминания о губах Вейна.

– Я только сразу хочу сказать, - говорит она, положив свою руку на бедро, как будто она выговаривает это нескольким малышам.
– Я готова сделать вид, что я не нашла вас обоих в таком неудобном положении, когда прилетела, но только потому, что это никогда не случится снова?

Я говорю "да" в то же самое время, как Вейн говорит "нет".

– Что?
– вскрикивает он, заставляя Гэвина снова взвизгнуть.

Моя мать поглаживает, перья Гэвина и бормочет мягкие слова, чтобы успокоить его. В течение секунды я безмолвна. Гэвин единственная птица, которую моя мать никогда не касалась, обвиняя его так же, как она винила меня в том, что произошло. Я не знаю, что и чувствовать, когда он нюхает ее пальцы, находясь полностью в ее руках.

– Мне жаль, Вейн, - говорит моя мама ему.
– К сожалению, ты не волен принимать это решение.

Она пользуется тем же мягким тоном, которым она разговаривала с Гэвином, но Вейна не так-то просто успокоить.

– Мы еще посмотрим, - говорит он.

Он смотрит на меня, умоляя меня сказать что-нибудь. Но я могу только отвернуться.

С моей матерью здесь, у меня может быть шанс пережить эту борьбу. Что означает, что я буду жить, чтобы стоять перед последствиями моих действий, если я свяжусь с Вейном Вестоном. Позор. Позор. Удаленная от Бурь, единственная вещь, которая дает мою жизненную цель. И вот если они не отвергнут меня за измену.

– Так вот оно что, потом? Мама показывается, и я ничего не значу?

Я не могу ничего сказать, тогда я поднимаю руку, и Гэвин летит на мое запястье. Я глажу мягкие, пятнистые перья на груди, радуясь отвлечению.

– Я никогда не знал, что ты такая трусиха, - говорит Вейн, раня меня каждым словом, как острым камнем.

Слова жалят... больше, чем он думает. Главным образом потому, что они правдивы. Я не храбрая, чтобы бороться с Бурями за то, чтобы быть с ним.

Я заталкиваю мои слезы назад.

Мама испускает еще один эпический вздох.

– Когда я сказала тебе показывать, что ты любишь его, Одри, я не имела в виду, что ты должна полюбить его.

– Что?
– кричит Вейн, и я не могу удержаться от взгляда на него.
– Твоя мать надоумила тебя?

– Нет. Это не... Я не...
– Я отправляю Гэвина на насест, так я могу убрать мои глупые волосы с лица. Ветер продолжает кидать их в мои глаза.
– Я не готова для этого разговора.

Он фыркает.

– Верно. Сказано достаточно. В самом деле, я сделаю это очень легким для тебя.

Он уходит прочь, и когда он исчезает в темноте, моя мама подходит ко мне. Ее лицо окрашено сочувствием, но я знаю, что она думает на самом деле, "Посмотрите, как Одри вывернула все снова".

– Он залижет раны и справится с этим. Это не постоянный вред, - говорит она мне, кладя руку на плечо.

Я скидываю ее руку. Даже если она ведет себя искренне, она не заслужила право неожиданно действовать, как любящая мать.

И возможно она права... возможно, это хорошо. Но мысль о Вейне, идущем вперед, делает мне физически плохо. Знать, что он находится где-то в тени, думая, что я только симулировала заботу.

– Было несколько бурных дней?
– спрашивает мама, когда я оказываюсь на земле, упираясь спиной в холодное основание ветряной мельницы.

– Ты можешь так сказать.

– Ну, к сожалению, все станет только сложнее.
– Ее рука движется по ее золотым манжетам, потирая замысловатых черных птиц.
– Есть еще одна причина, по которой я нахожусь здесь... просто я не хочу говорить это перед Вейном. Не хочу беспокоить его.

Верно. Только я получаю беспокойство.

Я смотрю вниз, отказываясь задавать следующий вопрос. Я устала от ее контроля наших бесед.