Чтение онлайн

Я, кажется, говорил, что решение было у меня уже на тот момент, когда я вызвался добровольцем, еще не зная, собственно, во что ввязался. Не люблю я людей, которые юлят, постоянно меняя решение. Они скользки, и на них никогда нельзя положиться. Свое согласие на участие я уже дал, к тому же генерал-майор дельно заметил – нас позвали не для того, чтобы мы форсили, не для собственных амбиций, стало быть, а потому что страна нас звала.

Тем не менее четверо из нашего отряда пожелали выбыть. Их посадили в тот же автобус, на котором мы сюда приехали, и отправили в Москву. Горобец опять учудил: попрощался со всеми, сел в автобус, но выскочил обратно, не успев выехать за КПП.

…Есть такое распространенное заблуждение, что в Крыму больше всего солнца на южном берегу. На самом деле наибольшее количество солнечных дней в году – в Симферополе и в Евпатории. Поэтому именно в этих городах были построены Центры дальней космической связи. Ясная погода и отсутствие гор, закрывающих горизонт, – самые важные условия для качественной коммуникации. В Евпатории на НИП-16, не считая рутины с нашей орбитальной группировкой, работали в основном по Марсу и Венере. Если в репортажах программы «Время» осторожно сообщали о работе Центра космической связи, то имели в виду Евпаторийский НИП-16. Симферопольский же НИП-10 был тайной за семью или, скорее, семьюдесятью печатями. Хотя огромную чашу радиотелескопа ТНА-400 было заметно ну уж очень издалека. Помню, как я увидел это сооружение в первый раз. Контур гигантской антенны проступил из жаркого марева, что поднималось над убранными полями и стелющейся меж них трассы «Симферополь – Евпатория».

После хрущевского постановления о создании на Луне советского «танкового кулака» мощности НИП-10 были полностью переориентированы на работу с естественным спутником Земли. В чуть холмящейся степи, изобилующей балками и небольшими карстовыми скалами, на площади сто пятьдесят на двести пятьдесят метров нам сделали «песочницу» – полигон, имитирующий участок лунной поверхности с кратерами, трещинами и возвышенностями. Каждый день наша «Оса» выползала в «песочницу», чтобы экипаж мог потренироваться в дистанционном управлении.

И когда день, прошедший в учебе, в которой, как известно, тяжелее, чем в бою, подходил к концу, мы всем экипажем собирались возле танка. Мы сидели – кто на броне, кто на теплой земле, привалившись спиной к пыльным каткам, – курили, пили крымскую минеральную воду или чай из термоса, любовались закатом. Иван Прокофьев – командир, Григорий Апакидзе – штурман, Идрис Алиев – бортинженер, Николай Горобец – стрелок, Владимир Дорогов – офицер с НИП-10, коренной симферополец, присоединившийся к команде в последнюю очередь – оператор остронаправленной антенны… Ну и я – Василий Левицкий, приказом командующего бронетанковых войск повышенный в звании до капитана и назначенный на должность водителя «Осы». Каждый вечер мы болтали, всякий раз вспоминая, как однажды чуть было не стали космонавтами.

«Не болтай!» – такой плакат в стиле совок-панк с девицей в косынке, прижимающей к губам палец, висел в танковом боксе частной военной компании «Дозор». Поэтому уорент-офицер Антон Левицкий следил за своим языком, но держал ухо востро. Поговаривали, что радиоактивные руины поселка Морозово, уничтоженного китайской баллистической ракетой в результате алтайского инцидента 2018 года, используются в качестве полигона для испытания принципиально новых видов танкового вооружения. Здесь до середины нулевых хозяйничал НИИ им. Жукова – одиозное предприятие, обеспечивающее оборонку Российской Федерации всякими смертоносными железяками. После того как НИИ было захвачено рейдерским путем корпорацией «Гелий Про», институт продолжил свою деятельность, но уже в частнособственнических интересах совета директоров и его председателя – Дональда Макарова. Слышал Антон, что в Морозово отрабатывали экспериментальную пушку «Близзард», которая была чем-то вроде огнемета, только с точностью до наоборот: била из сопла особым хладагентом, снижающим энергию молекулярных связей. Опять же – по слухам, броню, по которой прошелся «Близ», можно было крошить пальцами, как краюху черствого хлеба. Оружие завтрашнего дня, мать-перемать!

И теперь кто-то пытался ограбить «Гелий Про». Сценарий простой как пять евроцентов: стремительная атака легких танков, взлом сети НИИ, похищение файлов, затем – отступление на прячущихся в лесу воздушных носителях – кэриолах.

Последний пункт этого плана налетчики пока не выполнили. Морозовский полигон «Гелий Про» охраняли бойцы «Дозора», и если секрет нового оружия корпорации утечет к конкурентам, то страшно даже подумать, что случится с облажавшимися охранниками. Быть может, обольют тем самым хладагентом «Близа» и преподнесут в виде ломких ледяных статуй родственникам, слухи – и снова – слухи! – утверждали, что Дональда Макарова отличала особая изощренность, с которой он разделывался с теми, кто доставлял ему неприятности и не оправдывал ожиданий.

Поэтому и несется Антон на старенькой, но прокачанной по самое не могу «Осе» через фонящие развалины за последним уцелевшим налетчиком, и на правом фланге мчит, выжимая из импульсного двигателя максимальную скорость, «Хаунд» Милаша Щенкевича, а на левом – «Лис» Хусейна Байо. А в арьергарде натужно, но неуклонно, сшибая случайные препятствия, ползет «Тиран» командира танковой роты Сержа Николаева.

Качество связи – оторви и выброси, в наушниках хрипят и завывают помехи. Это институтские включили «глушилки» времен холодной войны и заблокировали налетчикам возможность переслать файлы подельникам. Теперь только – с компа на комп по кабелю, а если беспроводным способом – то не здесь, а в безопасном месте. Но до безопасного места нужно было еще добраться, и Антон собирался сделать все возможное, чтобы грабитель не ушел.

В окошке визора, работающего в режиме ночного видения, – черные росчерки дождя со снегом, бледно-зеленые груды битого камня и остатки стен, на которых можно разглядеть аккуратные пробоины, оставленные когда-то давно снарядами рельсовых пушек. И черное, как смола, тяжелое небо.

У налетчиков были «Лисы». Командир роты Николаев с позывным Босс продырявил один «Лис» из «Рельсотрона», а Щенкевич – позывной Оборотень – добил выстрелом с малого расстояния из «Шарки». Два неприятельских танка прижали к бетонным откосам на набережной Обского водохранилища и расстреляли, словно в тире. Антон – позывной Лева – в экзекуции не участвовал, на его машине стоял огнемет – самый ништяк для ближнего боя, но никак не для прицельных стрельб. Поэтому Антон сразу рванул за последним, четвертым, налетчиком и возглавил преследование.

Слабый тепловой след выдавал вихляющий «Лис»-беглец. Этот танк, само собой, быстрее «Осы», но Морозово – не чистое поле, среди руин особенно не разгонишься. И на руку Антону играло, что он знал эти развалины – как-никак полгода патрулировал полигон и его окрестности.

Ребята стреляли с флангов. В основном – «в молоко», но Хусейн – позывной Верблюд – один раз попал из «Шарки» четко в корму беглеца. Антон увидел, как по броне, под которой скрывался импульсный двигатель, скользнул плазменный шнур электрического разряда. «Лис» аж приподнялся на дыбы, его пушка, тоже, кстати, «Шарки» – самое дешевое, надежное и эффективное орудие всех времен и народов – вскинула дуло к обложенным тяжелыми тучами небесам. Тут-то Антон решил, что преследованию конец, но беглец врубил припасенный на крайний случай ускоритель, и «Лис», срезав гусеницами, точно рубанком, асфальт, припустил еще быстрее, чем прежде.

Антон матюгнулся и форсировал двигатель. «Оса» – вроде той, на которой рассекал по Луне еще дед Антона – Василий Левицкий, – содрогнулась, словно конь от удара плетью, и помчала, помчала, помчала… Ломая кирпичные стены, через лес ржавой арматуры, по грудам искореженного бетона, переваливаясь с борта на борт, с носа на корму…

Ох, не к добру вспомнился Антону дед – старый простатник, совок и ватник до мозга костей, обладатель скверного нрава и архаичной системы ценностей. Этот реликт, душой живущий в доперестроечные времена, давно вынес Антону мозги. Видите ли, не устраивало дедугана, что внук его служит в частной военной компании. Говорит, мол, ты, Антоша, – наемник и головорез… Наемник и головорез, блин! Нет, чтоб России служить в Вооруженных силах (ага – за пятьсот евро в месяц? держите карман шире!), ты же рискуешь жизнью в компании негров, поляков, американцев, а командир у тебя – голубой, и даже не скрывает этого, так, мол, в его профилях в социальных сетях и указано. Мол, Антоша, выродок, если не бросишь с врагами народа якшаться – наследства лишу. В общем, сложные отношения были в семье, и атмосфера – хуже некуда. Мало того что дед сам постоянно выносил Антону мозг, так он еще настраивал против внука остальных. Мать с отцом косо смотрели на Антона, хотя тот оплачивал матери фитнес и клубы, отцу, бывшему танковому технику, – выпивку, деду – скоростной Интернет.

Танки – наше все. «Осы», «Лисы», «Хаунды», «Чемпионы», «Тираны» – эти машины изначально разрабатывались для несения службы на Луне, поэтому они были гораздо легче и меньше по габаритам, чем, например, танки Т-90, до сих пор стоящие на вооружении России и множества других стран. Почему? Да потому, что это сейчас там – промышленность, инфраструктура, а до начала XXI века технику приходилось забрасывать с Земли, и доставка каждого килограмма обходилась в кругленькую сумму. На лунных танках впервые применили импульсные двигатели, обеспечив машинам полную энергонезависимость, и их в первую очередь оснастили совершенно потрясающими, фантастическими пушками, созданными на основе космических технологий. Танки «лунных» серий состояли лишь на вооружении частных военных компаний, обслуживающих транснациональные корпорации. Корпораты же пресекали инициативы государств оснастить свои жалкие армии аналогичной техникой. Антон был уверен, что его рота в два счета разгромила бы танковый батальон любого государства, включая тех, чьи армии традиционно и скорее по привычке считались самыми сильными.