Чтение онлайн

Тонау некоторое время пытался хорохориться, надувал тощую впалую грудь, возмущаясь вздорными обвинениями Гросса и грозя адвокатом.

Вертен остановил его глупую суету, объявив, что он адвокат профессора Гросса. При этих словах Тонау обмяк в кресле как сдувшийся воздушный шарик.

— Только не рассказывайте…

Вертен думал, что доктор имеет виду совет по врачебной этике, но тот закончил фразу совсем иначе.

— …жене. Она не знает о моих делах с герром Брайтштайном. Ведь только так у меня могут появиться свободные деньги.

— Брайтштайн, вот оно что, — проговорил Гросс.

— Да. — Тонау зашмыгал носом. — Я лечу нескольких его служащих. И он предложил мне регулярную плату в обмен на сведения об их здоровье. Договор у нас был совершенно честный.

— Я в этом не сомневаюсь, — сказал Гросс.

— В том смысле, — поспешил добавить Тонау, — что герр Брайтштайн хотел знать только, здоровы ли его служащие. Его очень заботит лицо торгового дома «Брайтштайн и сыновья». Так он мне это объяснил.

— Тогда зачем он держал сифилитика Биндера? — спросил Вертен.

Тонау повернулся к адвокату.

— Так я об этом и говорю. Герр Брайтштайн использовал эту информацию только в интересах своих служащих.

— Он вам так говорил? — спросил Гросс. — Или это ваши домыслы?

Тонау пожал плечами:

— Не помню. Но умоляю вас, господа, ничего не говорите моей жене.

— Вот это, доктор Тонау, я вам обещаю твердо, можете не беспокоиться. — Гросс внимательно на него посмотрел. — Итак, когда вы в первый раз сообщили ему о состоянии здоровья Биндера?

— Несколько месяцев назад. Наверное, в конце мая. Нужно посмотреть в книгу записей. Это было после первой консультации герра Биндера. Он пришел с жалобами на головокружение и потерю аппетита. Диагноз был для меня очевиден, но пришлось сделать анализы, чтобы убедиться. Когда я рассказал об этом герру Брайтштайну, он предупредил, что Биндер о своей болезни знать ничего не должен. Я прописал ему соль Эпсома, но на этой стадии она мало помогает.

— То есть Биндер не знал, что он сифилитик?

Тонау пожал плечами:

— Может, и знал, но не от меня.

— И как объяснил вам свое требование Брайтштайн? — спросил Гросс.

— Он сказал, что поскольку все равно уже сделать ничего нельзя, так пусть хотя бы этот несчастный не волнуется. Как я уже говорил, герр Брайтштайн…

— Да, да, мы знаем, — прервал его Гросс. — Он принимал близко к сердцу все беды своих служащих.

После этого они ушли. Ничего больше Тонау им рассказать не мог. К счастью, его супруга удалилась обедать, так что встречи с ней удалось избежать.

До торгового дома «Брайтштайн и сыновья» надо было пройти всего два квартала. Это заняло несколько минут. В прошлый раз у здания стоял под погрузкой фургон, у которого суетились торговые агенты. А теперь их встретила странная тишина. Место секретарши за столом перед кабинетом Брайтштайна пустовало.

Они обнаружили ее в кабинете, где она, заплаканная, расставляла букеты с траурными лентами.

Гросс и Вертен переглянулись.

— Извините нас, фрейлейн. — Криминалист тронул ее за плечо. — Мы пришли поговорить с герром Брайтштайном.

В ответ молодая секретарша залилась слезами.

— Вы что, ничего не знаете, господа?

— О чем?

— Герр директор Брайтштайн погиб. Вчера. — Она разрыдалась, но затем взяла себя в руки. — Несчастный случай на охоте. В Штирии, где он всегда проводит отпуск. Боже, что с нами теперь будет?

Гросс начал обходить кабинет.

— Сегодня сюда кто-нибудь заходил?

— Нет, — ответила секретарша, всхлипнув. — Только я вот, расставляю цветы.

— А кто принес цветы?

— Посыльный.

— Он оставил их в приемной или занес сюда?

— Сюда. — Она снова всхлипнула.

— Пожалуйста, фрейлейн, напрягите память. Это важно. Вспомните, как выглядел этот человек.

Она закусила губу, промокая платочком глаза.

— Как всякий посыльный.

— Он был высокий? — спросил Гросс.

— Да.

— У него были какие-нибудь особые приметы?

— Я вас не понимаю, господин. Что за приметы?

— Ну, например, шрам.

— О да. У него был шрам, я это заметила. — Она провела пальцем по горлу. — Где-то здесь.

Гросс подошел к фотографиям на стене.

— Видите, Вертен? Одна фотография отсутствует.

Действительно, на стене среди рамок был заметен светлый прямоугольник.

— В прошлый раз, когда мы сюда приходили поговорить с Брайтштайном, — сказал Вертен, — я рассматривал эту фотографию. И один из снявшихся на ней показался мне знакомым.

— Что за человек?

Вертен вздохнул.

— Понятия не имею, Гросс. Это было так, мимолетное впечатление. Я стоял довольно далеко и не мог как следует разглядеть фотографию. Помню только, что на нем была охотничья шляпа. И не лицо мне показалось знакомым, а манера держаться.

— Подумайте, дружище.

— Бесполезно, Гросс. Ничего не приходит в голову.

— Вы из полиции, господа? — спросила секретарша, о присутствии которой они забыли, сосредоточившись на исчезнувшей фотографии.

Гросс повернулся к ней.

— Нет, фрейлейн. Мы клиенты герра Брайтштайна, упокой Господи его душу. Прощайте.

На улице Гросс сжал руку Вертена.

— Подумайте, может быть, на фотографии был Франц Фердинанд? Ведь он заядлый охотник.

— Не знаю, Гросс. — Расстроенный Вертен покачал головой. — Вы думаете, это важно?

— Я думаю, герра Брайтштайна убили по этой причине.

В квартиру Вертена они вернулись в середине дня и сразу попали в объятия Густава Климта. Тут же стоял Крафт-Эбинг — он был счастлив увидеть их живыми и невредимыми.