Чтение онлайн

Согласно предварительных расчетов, на что мне и хватит топлива, так только на то, чтобы затормозить на подлете к Плутону, стабилизировав скорость и стать его орбитальным спутником или, скажем, следовать за ним на относительно небольшом расстоянии, плавно догоняя, а затем уходя вперед по расширяющейся спирали. Куда конкретно и зачем, вопрос пока открыт.

Еще были спутники Плутона. Хотя с практической, не исследовательской, точки зрения, внимания стоил только наибольший из них – Харон, который по своей сути Харон и спутником-то не был, но был тоже слишком большим для моих целей. Вообще, Плутон-Харон – это была единственная в своем роде двойная планетарная система Солнечной системы. У Плутона с Хароном даже атмосферы были смежными или единой атмосферой, не знаю даже, как правильно это оценивать.

Остальные спутники были мелкими. Они-то как раз и были спутниками двойной планеты. И я бы мог к ним подлететь. Но вот только были они слишком малы, чтобы представлять для меня желаемую ресурсную базу… Всего лишь какие-то замерзшие куски льда и скал. Но вот когда я написал слово ЛЕД, внезапная гениальная мысль озарила мою голову! Конгениально – это же идея! То, что мне именно и нужно!

ЛЕД – это отличная идея! Это то, что мне и нужно!

С ума сошел что ли окончательно?! На кой чёрт мне на Северном полюсе лед спросите?!

Нет, пока крыша на месте. Мне тут пришла идея гениального изобретения, по местным масштабам, по крайней мере. Так я вот о чем, собственно. Да, пусть ускорители станции сейчас имеют химический принцип реактивного действия и топлива для сжигания в них у меня осталось совсем чуть-чуть. И это совсем не хорошо. В этом и есть суть проблемы.

А вот решение. Что, если я сделаю некий симбиоз ядерно-электрической двигательной установки?! В принципе – это не новинка в космическом ракетостроении, редко, правда, применяющаяся. Точнее, не применяющаяся на практике пока совсем. Ну или 25 лет назад. Хотя, вроде бы, военные эту технологию пытались взять на вооружение.

Короче, моя идея была такой. Раз энергии на борту у меня сейчас в избытке, этим нужно как-то пользоваться. Мне не хватает ракетной установки иного, не химического типа. Мне нужна действующая ядерная ракетная установка.

Я ведь до этого много думал, все голову ломал, что если я раздобуду на Плутоне замерзшего метана, где мне для его сжигания кислорода взять? А не надо кислорода и метана не надо! Надо мыслить более креативно.

Ракета, это не только факел керосина в кислороде. Давайте уйдем от химии и сосредоточимся исключительно на физике. Ведь реактивное движение – это и есть физика сама суть.

Мне нужен лед. В принципе, подойдет почти любой. С учетом удаления от Солнца и критически низких температур окружающей среды можно будет взять любой лед со спутника Плутона. Говорят, что там замерзший азот вперемешку с метаном должен быть почти на любой поверхности в качестве льда и снега.

Я наберу льда, заполню им хранилища, создам резервуары для нагревания, где он будет переходить из фазы льда сразу в фазу сжатого газа – и вот она моя самодельная ракета! Скорости света не разовью, но потихоньку ехать смогу, это уж точно. Приземляться и взлетать с небольших объектов тоже.

Конечно, сказать куда проще, чем сделать. Но в моем распоряжении кроме реактора теперь еще был очень продвинутый космический 3D принтер, печатающий металлоконструкции. В комплекте с ним шли полностью заполненные картриджи для печати. Да, пусть я не мог на нем создать высокотехнологичные устройства, типа электродвигателей или микросхем, но для строительства силовых металлоконструкций он был как раз идеален. А что есть моя новая ноу-хау ракета?! Правильно – металлоконструкция, котельная.

Мне оставалось придумать принципиальную рабочую схему аппарата и дело в шляпе. Почти автостопом по галактике будет и ни каких вам гвоздей.

Если серьезно, то паровые машины, работающие на каменном угле, давно ушли в небытие – это просто каменный век нашей цивилизации, пусть даже с них и началась техническая революция и они легли в основу всего современного научно-технического прогресса. Моя схема работы паровой ракеты угля не требовала – вместо него была топка ядерного реактора.

Надо по-быстрому разработать проект, смастерить инновационные двигатели, да в и спячку до Плутона. Топлива на разные эксперименты особенно не было. Оставалось его лишь только на торможение и минимальный набор маневров на орбите. И то счастье – без техблока у меня и на это бы не нашлось.

Вдруг меня так тряхнуло, что я, со всего маху, не помню уже каким местом, влетел в противоположную стенку. Свет погас, и я подумал, что все – конец мне пришел на столь мажорной было ноте.

Но конец мне пока не пришел. И даже не прилетел.

Мое заключение о полном нокауте было преждевременно, потому что, если бы все закончилось, то все бы и закончилось, а я пока чем-то что-то о чем-то думал – значит существовал.

Судя по тому, что я не отлипал от стенки капсулы, мой корабль выписывал активные кульбиты в открытом космосе, крутясь, как подбитый волчок. Наверное, но не точно…

Я сильно ударился затылком, голова кружилась и болела, что несколько мешало здравым рассуждениям без нытья. Да и вообще, меня порядком приложило о стену. Хорошо хотя бы, что на ней в этом месте ничего жесткого не было. Иначе так что еще и сломать недолго. Но в целом, кроме ушибов я был более-менее цел. Но опять же, это не точно, потому что темно было и ничего не видно.

Вообще странно, если бы я налетел на какой-либо значительный космический объект или он на меня, то на этих космических скоростях от моей станции мало чего должно было остаться, кроме брызг металла, рассеянных по бескрайним просторам Вселенной и поглощенных массивными объектами, а потом и вместе с ними черной дырой. Это в случае объекта нормальных размеров.

Если же объект, протаранивший меня, был бы маленьким, то он просто прошил бы мою станцию, примерно, как пуля, разгерметизировал ее и мои потроха, раскиданные в разные стороны перепадом давления получше, чем самым злобным чужим, были бы уже заморожены на стенках этой дырявой консервной банки.

Но нет же, я был жив. Станцию болтало жутким образом. Но, по-видимому, в общем и целом она была не разрушена. Только вот понять, как так это могло произойти я был не в состоянии.

Так что же случилось и что делать?!

Когда компьютер полностью загрузился, я увидел, что потерял контакт с реактором. Питания на контактах не было. Первой мыслью у меня было – может это реактор рванул?!

С системой видеонаблюдения дела обстояли не лучшим образом. Из десяти камер работали лишь две, одна из которых была направлена в космос, а вторая захватывала часть моего модуля. Выровнять станцию в пространстве было пока невозможно, так как я потерял управление над техническим модулем, а он у меня был теперь маневровым. В моем топлива не осталось совсем.