Чтение онлайн

Башка изрядно повеселился.

А лезвие трофейного ножа теперь отчётливо отливало фиолетовым. Я уже устал удивляться всем этим странностям, просто шёл вперёд, стиснув зубы.

— О, глянь чо, кажись, приплыли. Пока, дурачок! Было весело, кусать-колотить! — прокричав это, Башка сделал кульбит в воздухе, тряхнув ушами, и свечой взмыл вверх. — Ставочки делаем, ставочки. Бегом-бегом. Комиссия пять процентов, пихать-коптить! — донесся до меня удаляющийся вопль.

Причина его поспешного отступления стояла поперёк прохода. Вернее, две причины. Позади меня бесшумно появился худой высокий человек с луком. Наверное человек. Лицо скрыто тканевой маской, тело почти полностью замотано в какие-то тряпки или бинты. До него было метров двадцать.

А с другой стороны на т-образный перекрёсток лениво вышел серокожий здоровяк. Этот урод был даже выше меня и шире в плечах. В руках он держал какую-то странную палку с причудливо искажённым наконечником. Почему урод? Выглядел он точь-в-точь как орк с обложки какого-нибудь дурного фэнтези. Только в хламиде и с посохом.

Мы все на мгновение замерли, оценивая друг друга и прокачивая ситуацию.

Мексиканская дуэль. Только я не в вершине треугольника, а аккурат посередине между противниками. И без револьвера, тля!

Первым определился лучник. Тетива сухо щёлкнула, и я неуклюже дёрнулся, метнув в ответ нож. Убить или попасть даже не рассчитывал, тот стоял далековато. Сработал рефлекс плюс желание сбить следующий выстрел.

Но лучник стрелял не в меня, а в «орка». Видимо, посчитал его большей угрозой.

Стрела, искрясь электричеством, взорвалась перед «орком», опутав его плетями разрядов. Вспыхнуло голубоватое свечение, молнии бессильно ушли в землю, не причинив «орку» вреда.

А мой нож в полёте вспыхнул, оставляя за собой фиолетовый шлейф, и даже не замедлившись вонзился в грудь лучника по рукоять.

— Глянь чо, кутятки! Дурачок ножа дал! Херак и в грудак! Да тут, глянь чо, метров двадцать! — заорал держащийся на безопасной высоте Башка.

Лучник, неуловимым движением уже наложивший на тетиву следующую стрелу, вздрогнул всем телом. Выронил оружие и двумя руками вцепился в рукоять ножа.

Кажется, снова сработал фокус с застреванием.

«Орк» времени даром не терял. Он резко выбросил вперёд левую руку, и мне в спину влепилась тёмная капля. Атака была медленнее, чем у стрелка, но… Кислота? Яд? Холодная, липкая дрянь.

Я на мгновение замер, стиснув зубы, пытаясь оценить ущерб. Я вообще не ожидал от «орка» дистанционной атаки.

Капля растворилась в моём теле без следа. Только по позвоночнику пробежался липкий холодок и сразу исчез. А в глубине души начала подниматься дикая ярость.

Мразь зубастая!

«Орк» тоже застыл. Кажется, удивился не меньше меня.

За моей спиной лучник рухнул на колени, всё ещё пытаясь извлечь нож из грудины.

— О-о-о, гля ты чо! Не взяло! «Гниль» не взяла дурачка, гля! — захлебнулся Башка. — А ставочек больше нет, кутятки!

Я рванул к «орку». Руками разберу, паскуду! Никакой посох с шаолинем не поможет, уроду!

Орк мгновенно вышел из ступора. Дёрнул клыкастой башкой и тут же вскинул свою палку. На кривом наконечнике вспыхнул огонь. Я просто пригнулся, ускоряясь.

Взрыв!

Взрыв!

Огонь у меня под ногами и повсюду.

Воздух ударил в лицо.

Жаром хлестнуло по коже, как из раскочегаренной печи. Кусты по сторонам вспыхнули сразу, густо, с треском и едким дымом. Мой рывок сбился, я чуть не упал, ожидая боли ожогов, вони палёного мяса, отказа мышц и нервов.

Но я ничего не чувствовал. Только всепоглощающую ярость, которая возросла. Я раньше никогда не испытывал подобной жажды убийства. Сердце било молотом, пытаясь выскочить и пробить рёбра. Мышцы скрутились в тугие узлы. Мразь! Размазать, вбить в землю, рвать голыми руками!

Я выпрыгнул из огня, пока еще оставался собой. Пока ярость не сожрала меня окончательно.

Два шага.

На конце посоха расцветает отблеск огня.

Прыжок. Фронт-кик!

Удар отозвался в ноге, от пятки до бедра. Я словно в бетонную стену влетел. И даже до тела этой мрази не достал. Как будто его защищал слой плотного воздуха. Но инерция, бессердечная стерва, сработала на все сто. «Орка» приподняло в воздух и, как будто эта громада ничего не весила, швырнуло назад на пару метров. Прямо в «кустики».

Те сомкнулись вокруг него сразу. Ветви мгновенно оплели серокожего быстро, жадно, как атакующие змеи. Они окружали тело «орка», как будто скользя по поверхности невидимого купола. Опутывали ноги, руки, голову. «Орк» дёргался и дико орал.

— Кусать-колотить… вот это эпос! Диргатинка на ужин! Плакали денюжки, кутятки! — заверещал Башка, пикируя в сторону «Орка». — Гля чо, скока купол выдержит, ставки! Делайте ставки! Ставок нет.

Ярость погасла вместе с ударом, как не было. Я бросил быстрый взгляд за спину. Лучник лежал на земле неаккуратной кучкой тряпья. Поднял посох, который серошкурый качок выронил, отправляясь в свой последний полёт. Если справится с кустами и выползет, просто отоварю по кумполу.

Но куда там. Купол вокруг «орка» стал видимым, как радужная мыльная плёнка. Раздался музыкальный звук на одной ноте, и странная защита лопнула. Сквозь грудную клетку здоровяка сразу же проросли ветви, выворачивая наружу рёбра и лёгкие. Один отросток с хлюпаньем вонзился в глазницу. Я отвернулся от этой картины, и меня вырвало какой-то слизью.

Трындец, тля!

Куда. Я. Попал.

Ну ладно ещё Башка, светящийся нож и электрическая стрела. Это все можно объяснить! Огонь тоже можно как-то сгенерировать. Микроогнемёт какой-нибудь. Но эти, кусты-людоеды! Такого просто не могло быть в мире, который я привык считать «реальным». Позади раздался шорох, и я поспешил прыгнуть вперёд. Прыжок беременной жабы, ипатий-коловрат. Оглянулся.

Так и есть. Кровожадный куст перекрыл т-образный перекрёсток, встав новой стеной поперёк прохода. От «орка» и следа не осталось. Только лёгкий трепет ветвей, тля!

Я запоздало осмотрел себя, ожидая увидеть ожоги, слезшую кожу, горелое мясо. И… ничего. У меня даже штаны не сгорели. Из всех потерь — ногу отбил. Не сломал, вроде бы, но пятка болит, хромать буду точно. Ну и левой руке, кажется, трындец приходит. Боль отдаёт уже в плечо, я и пошевелить ей не могу, мышцы стали ватными. Локоть распух, как переваренный пельмень.