Чтение онлайн

– Час назад. Здесь, у вас.

– И что вы об этом думаете?

– А что я могу думать? Я больше по слесарной части. За вами слово.

– Может быть, бумага такая?
– почесал в затылке инженер.
– Или на машинке лента некачественная?

– Вы еще скажите: от мороза, - рассердился Игнатий Данилыч.
– Даже следов не осталось.
– Он повернул бумагу ребром к свету. Оттисков литер на ней действительно не было. Начальник бюро всмотрелся в остатки текста.

– Так ведь это на ротаторе отпечатано!

– Да не важно, на чем!
– вскричал пенсионер.
– Важно, что буквы осыпались, как листья с клена. И притом не все.

– А знаете что?
– сказал начальник бюро.
– Это макулатура вам не очень нужна?

Игнатий Данилыч махнул рукой.

– Так оставьте ее мне. А к следующей нашей встрече постараемся разобраться.

– Постарайся, сынок, - сказал старый слесарь.
– Бумага там, краска, ротатор или... А я через пару недель к вам загляну.

Оставшись один, начальник бюро поглядел бумагу на просвет. Потом поставил на листе свою подпись и потряс его за угол. Буквы не осыпались. Он снял с гвоздя ножницы и отрезал от листа узкую полоску. Вынул из кармана зажигалку и поднес к бумаге огонь. Полоска легко занялась и быстро сгорела. Он разглядел пепел - не появились ли буквы на нем. И, ничего не найдя, стряхнул его в пепельницу.

Удовлетворившись своими опытами, начальник бюро вышел из кабинета, отыскал глазами шустрого очкарика и строго ему кивнул. Тот сразу подошел и вслед за шефом расположился на стуле в его фанерных аппартаментах.

– Кайся, - сказал шеф.
– Кроме тебя, некому.

С минуту длилось молчание. Начальник бюро глядел на молодого коллегу задумчиво и дружелюбно, а тот рассматривал содержимое красной папки и пепел. Делал он это без лишних эмоций, как делают простые, привычные дела. Потом спокойно сказал:

– Ген Геныч, бумага тут почти ни при чем.

– Почему почти?

– Давайте начнем не с бумаги, - предложил конструктор.

– Давай, Арсений Петрович, давай, - согласился начальник.
– Но только сначала ты скажи, зачем пытался обидеть человека? Пожилого и заслуженного, между прочим.

– А разве он ушел обиженным? У меня и в мыслях не было его обижать.

– Но текст лекции ты ему сгубил или не ты?

– Я. Но у меня на этот случай было три варианта отвлекающих вопросов. И не случайных.

– Ты что же, все бюро опрашивал?

– На то я и культмассовый сектор, чтобы знать вопросы...

– И что же, интересно, он без текста доверил?

– Вы же слышали наши аплодисменты! От всей души, ей-богу! Да мы и на пленку записали, память останется...

– М-да-с, - покачал головой Ген Геныч.
– Память народная теперь магнитофонной записью сильна?

– Не сильна, шеф, а усилена!

– Согласен. Теперь кайся.

– Только предупреждаю, - сказал Арсений Петрович, - до конца я еще сам не разобрался.

– Ничего, валяй. Вместе разберемся.

– Вчера после работы, - начал конструктор, - я задержался с вашей тройной модуляцией, варианты попробовать. Ничего особенного не узрел, но возникло желание увеличить кратность. Стащил к своему столу все генераторы, какие у ребят нашел, и начал загружать схему покаскадно. На осциллографе - какая-то свистопляска...

– Само собой, - вставил шеф.
– Считать же надо...

– Когда подключал седьмую частоту, - продолжал Арсений Петрович, - я неловко потянулся к генератору и животом навалился на входной кабель осциллографа. Он выскочил из гнезда, и штекер упал на статью. Я за ним нагнулся и вижу - буквы перед штекером с газеты осыпаются, как будто из него дует ветром, как будто их водой смывает!..

– Все подряд?

– В том-то и странность, что не все. Вот смотрите.

Он вынул из заднего кармана брюк обрывок газеты. Вместо целых абзацев там были белые пятна. То есть не совсем белые, газета была испачкана чем-то жирным, но букв там, где им по логике следовало находиться, не было и в помине.

Ген Геныч принялся изучать текст. Арсений Петрович перебирал текст бывшей лекции и качал головой.

Наконец начальник поднял глаза.

– Нет, Арсен, до меня не доходит. Все-таки у тебя на размышление целая ночь была... Вот, смотри, тут написано: "В селе все считают Катю своим человеком". Дальше пробел. Две строчки с небольшим. Потом: "Хлеборобы ценят в ней уважение к их труду, грамотность". Что могло быть там, где пробел?

– Сейчас, сейчас, - сказал Арсен и полез в другой карман.
– В этом месте не случайное облучение. Тут я уже пытался анализировать, поэтому сначала переписал, а потом - под штекер... Вот: "Невысокая, худенькая, похожая на пионерку, девушка пришлась, как говорится, ко двору".

– Так-так, - начал понимать начальник бюро.
– Повторение сказанного и ненужная информация. Короче говоря, пустые слова.

– Вот!
– вскричал Арсен.
– Вот та формулировка, которая мне не давалась. Именно пустые.

– Можно сказать и "лишние", - пожал плечами Ген Геныч.

– Нет-нет! В "лишних" - нет физического смысла.

– Ты хочешь сказать...

– Да, я хочу, только скажите сами, у вас вообще талант на формулировки.

– Пустые слова, - начал Ген Геныч, - слабее весомых держатся на бумаге... как сухие листья на дереве... Но это мистика, Арсен!

– Это микрогравитация, - сказал Арсен, - и резонансная чистота с необходимой модуляцией.

Он схватил со стола авторучку и быстро написал несколько фраз.

– Прочтите!

– "Никому не нужны пустые слова, - читал вслух Ген Геныч.
– Никто не нуждается в повторении ненужных слов. Не пишите на бумаге и не произносите вслух слова, от которых нет пользы".

– Давайте сейчас внесем этот листок в поле излучателя, - сказал Арсен, - и из трех фраз на нем останется только одна. Да и то в лучшем случае, потому что истина больно уж избита.

– М-да-с. Так избита, что лечат, лечат...
– было видно, что Ген Геныч каламбурит автоматически и не слышит собственных слов. Какая-то идея забрезжила в его остановившемся взоре.

– Можно предположить, - продолжал свою мысль Арсен, - что сам процесс написания пустых слов, незаметно для пишущего, отличен от нормального. Веские мысли пишутся с удвоенным нажимом, а пустые...

– А ротатор, типографская машина?
– очнулся шеф.

– Да откуда же я знаю?
– вскричал Арсен.
– Дело новое...

– Ну, тогда, - глаза шефа хищно сверкнули, - тогда, как полагается в лучших традициях, - эксперимент на себе!

– Облучаться?

Шеф усмехнулся и поднял с пола свой тяжелый портфель.