Чтение онлайн

Вин.

День 12, месяц Двух Сестёр.

Жара испытывала на прочность каждого жителя Ниргурии. Мантия зачаровника неприятно облепляла кожу, пропитываясь потом. Редкие волосы на черепе прилипали к лицу и эльф уже ненавидел это место и эту жару. Вин устало поглаживал ноющие суставы и десять тысяч раз проклял себя и свое желание остаться на родине. В молодость он служил при бывшем короле и был его личным зачаровником. Когда королевой стала Сиявия, то Вин попросился в отставку — жаловался на больные кости. Он мог уехать куда угодно и стать кем угодно. Его мастерство могло пригодится в любом участке Сконстеотры, но нет. Омбретр решил остаться, перебравшись в тогда еще маленькую деревеньку, недалеко от Нирмии. Он родился здесь, здесь однажды и сольется с природой. В те времена, когда Вин принял это решение, то хотел лишь свободы и спокойствия. Сейчас же сожалел. Погода лишь портилась, дождей не было уже очень давно и даже ночи оставались такими же теплыми, как и дни. Сейчас же уезжать было не столько некуда, сколько невозможно. Зачаровник обзавелся учеником, собственной не плохой мастерской и вполне даже обычной жизнью селянина. В каком-то смысле он обрел и свободу, и спокойствие. Наконец, когда его душа полностью восстановилась от суматохи королевских дней, он решился взять себе ученика из местных. Поскольку Вин редко выходил дальше своего дома, то мало знал сельских детей. Слышал он про сына целителя, как его в округе все нахваливают. Слышал и про сына кузнеца, которому пророчили не плохое будущее. Но сильное удивление зачаровник испытал, когда увидел племянника местного сумасшедшего. О Ренсе, безумном старике, Вин мало знал. Опять же до него доходили слухи, словно он появился также, как и сам зачаровник, внезапно и из неоткуда. Поселился сначала на краю деревни и вполне себе ладил с местными. До момента, когда глухой тихой ночью селяне не услышали крики. К главной — и единственной тогда улице — прибыла повозка с бледной умирающей эльфийкой. Вместе с нею был и паренек, красноволосый и до ужаса молчаливый. Кто-то говорил, словно женщина тогда кричала в предсмертной агонии, а рядом с ней этот паренек бился в конвульсиях. Кто-то, что происходило все тихо и спокойно, осталась лишь на камне кровь от умирающей. Третьи твердили, словно женщину несли тогда на руках без ног и без рук, а возле нее носился красноволосый. Вина тогда еще не было в деревне и утверждать правдивость слухов не мог. Все сводилось к тому, что мать не то умерла, не то бросила ребенка, оставив на попечительство старику. Вот только Ренс сошел с ума несколько десятков лет назад, как раз когда здесь и поселился зачаровник. С тех самых пор его не видели, а красноволосый выходил в деревню лишь за продуктами и Вин никак не ожидал его увидеть в желающих стать его учеником. Эльф вздохнул. За всю его карьеру он не раз слышал просьб и даже мольб, чтобы взял кого-то в ученики. Изначально было некогда с ними возиться, потом — не интересно, а после — не было желания. Но приближающаяся старость, а за нею смерть словно уговорили Вина взять хоть кого-то. Какое же у зачаровника было удивление, когда он стал рассматривать магический потенциал каждого, кто к нему приходил. Одни были абсолютно бездарны, другие — слабы, а третьи хоть и имели потенциал, но были полнейшими дураками, желающими получить всё и сразу. Вин уже отчаялся и решил, что в тот день будет его последние смотрины учеников. И они действительно оказались последними. Красноволосый паренек не столько удивил зачаровника своею дисциплиной, сколько своей магией. У него был потенциал — и еще какой — и вдобавок ко всему имел необычные нити, что пронизывали его тело. Словно они являлись его частью и в то же время — нет. Вин уже тогда подумал, что паренька ждет блестящее будущее.

Вот только парень, по всей видимости, хотел лишить себя этого самого будущего. Всё утро Вин трудился, не покладая рук. Из деревни Печали поступил большой заказ на амулеты. Надобно было всю стражу снабдить амулетами от проклятий. Заказчик, староста той деревни, не слишком точно описал свой заказ. Не то от порчи, не то от сглаза, не то от недоброго духа следует амулеты делать.

"Всё и сразу!", сказал тогда Вину крепкий высокий мужчина, годов восьмидесяти. Эльфы в это время только в силу входят и планируют семьи. Этому же жителю Ниргурии не повезло и он слишком рано стал местным старостой своей деревни, носившей не слишком радужное название. И как принял сей пост, так и посыпались на него несчастья. То девка сбежит, что потом не найдешь, то зверье стало слишком близко подходить к деревне. А поговаривали, что некоторые видели даже буйных элементалей.

Буйных элементалей… Вин тяжело вздохнул. Он, конечно, не верил в эти сказки, но всё, что происходило вокруг него, говорило об обратном. Мир сходит с ума. Сначала неизвестные болезни посыпались на голову и целителей, и амулетчиков от чего и те и другие полностью завалены работой. Потом странный песчаный буран, выросший посреди ранее прелестного южного города, полного цветов и сочных фруктов. Теперь же там был песок, смерть и отчаяние. Да и в целом — бед хватало. От стандартных поисков потерявшихся, до лечения больных.

Вин умирал в постоянной работе. С каждым разом ему казалось, что вот-вот передаст всё своё дело первому попавшемуся эльфу, если не человеку, да и дело с концом. Пусть будущий зачаровник сам разбирается что со всем этим делать. Но нет. Совесть не позволит. Поэтому эльф сейчас сидел, сгорбившись, и доделывал последний амулет на защиту от порчи. Осторожно проделал отверстие в камушке и медленно просунул в него тонкую веревку из джутовых растений. Плотная, тонкая. Такую захочешь порвать, сам без пальцев останешься. Сделал маленький узелок, подергал для проверки прочности и отложил в коробку к ранее сделанным.

Темнело.

Вин поднял свой уставший взгляд на окно за которым уже садилось солнце и небрежно выругался. Он окликнул своего ученика:

— Амато! Амато, Великие тебя раздери, где ты? Амато!

Но в ответ была лишь тишина. Зачаровник медленно и тяжело вздохнул. Он оперся слегка полноватыми руками о стол и с кряхтением поднялся. Эта работа состаривала его на несколько столетий вперед — в этом не было сомнений. Плотные губы слились в тонкую линию, а между бровями пролегла складка.

— Накажу рисовать эти треклятые руны более тысячи раз! — выругался зачаровник. — Амато! У меня спину уже ломит, помог бы! Амато!

И вновь тишина. Шаркающими шагами Вин вылез в темный душный коридор. На лбу вновь залегла складка от недовольства, а на скулах заиграли жевалки. Глаза недовольно блеснули и зачаровник быстрыми шагами направился в комнату своего ученика. Распахнув дверь, мужчина остолбенел. В комнате было пусто, свечи были потушены, как день назад и всё осталось таким, каким Амато оставил вчерашним вечером.

— Это что же… Не пришел? — зашипел от недовольства Вин, сощурив глаза.

Он покрутился по комнате и убедился, что ученика действительно здесь не было. Тогда же зачаровник обошел соседние комнаты, — вдруг Аматино паясничал где-то поблизости, — но и там не находил эльфа. Выбежав во двор, Вин проклинал своего ученика так сильно, что соседи выглядывали из окон, стараясь разглядеть, на кого в этот раз ворчит старый и вечно недовольный эльф. Но только все, что видели любопытные жители деревеньки, как Вин заглядывал под каждый куст и как забегал в дом, а потом вновь выбегал обратно на улицу, грозясь кому-то расправой.

— Совсем уже старый из ума выжил, — посетовала мимо проходящая женщина.

— Дядя Вин снова чудачит? — поинтересовался какой-то ребенок, кидая другому мяч.

— Да он вечно чудачит, — отвечал ему второй.

Зачаровнику же было всё равно. Он накинул на плечо свою старую потрепанную временем сумку, похлопал себя по кармансам и, убедившись, что запасся парой-тройкой свободных амулетов, направился к черте деревеньки. Хромая на одну ногу, Вин через каждые десять-двадцать шагов ворчал на Амато. Клялся, что заставит бездельника делать две тысячи амулетов, но перед этим обязательно выпорет, как нерадивую козу. Вин ойкнул, хватаясь за колено и останавливаясь. Затем снова разразился угрозами, показал кому-то кулаком и направился дальше. Его старались обходить и не замечать, а зачаровник, в свою очередь, делал то же самое по отношению к жителям своей деревни. У него была одна цель — дойти до дома Амато. Его ученик жил на краю деревни, вдали от всех и каждого. И как же Вин был зол на него, на его дом, на дороги, полные камней и на надоедливых ребятишек, которые носились вечером по улице.

— Солнце пятку обожгло,

И глаза тебе выжгло,

Превратило тебя в кремень,

И поставило же в темень!

В темноте ползли жуки,

Пожрав все твои глазки,

Потому сейчас ты слеп,

Начинаешь ты ранлеп!

Дети весело засмеялись, разбегаясь от одного из участников игры. Тот, оставшись посреди пустой улицы, с завязанными глазами, пытался найти других ребят. Вин недовольно причмокнул губами и разразился очередной порцией недовольства:

— У-у треклятые! Что за песенки вы тут поете? Разве в такие игры должны играть благородные ребята?

Он пригрозил кулаком, но дети лишь сильнее рассмеялись и продолжали носиться возле ослепленного мальчишки, передразнивая и подзывая его к себе. Вин постарался разогнать ребят по домам, но те лишь передразнили и зачаровника, скрываясь в подворотне между домами.

Идти оставалось недолго. К этому моменту зачаровник уже почти успокоился и спокойно ковылял к выходу из деревни. Богато обустроенные дома как-то слишком быстро сменились на низкие и не приветливые. Большие и неуклюжие, для большой семьи, они казались слишком уж непригодными для жизни в них. У одного отсутствовала нормальная крыша и дырки в потолке заделывали сеном. У другого не было нормальных окон и потому заделывали тонкой тканью, заставленной палками, дабы та не упала или не унесло ветром. Вот наконец-то показался высокий двухэтажный дом, богато заставленный. Во дворе паслись козы и куры, а калитка заставлена цветами. На входе надпись: "Целитель". За этим домишкой стоял подальше второй, чуть пониже. Уже без калиток и двора, неприметный и с облезлой краской на торцах дома. На двери неприметная табличка с надписью: ученик зачаровника. Сделана недавно, на скорую руку. Зато приделана с особой любовью: аккуратно приколочена, смазана новой краской и покрыта остатками старого, слегка потрескавшегося лака. Вин недовольно посмотрел на ступеньки, что вели ко входной двери. Низкие, местами обвалившиеся, они пробудили в зачаровнике недавний гнев. Кряхтя, мужчина с трудом поднялся по лестнице и постучал сухими потрескавшимися костяшками о деревянную дверь. Стучал долго, грозно. Ему не открывали и Вин вновь разразился очередной порцией ругательств:

— Открывай, мелкий проказник! Ты хоть знаешь, что из-за тебя я сегодня переделал кучу работы? Ты в курсе, что мне пришлось еще и за тебя ее делать! Паясничаешь тут, а мне, значит, за тебя работу выполнять? Мне что же от тебя отказываться теперь? Смотри: откажусь! Ой как откажусь, что вся деревня тут же узнает!

На его крики повылазили головы из соседних домов. На крыльцо вышел также и целитель со своей женою, удивленно смотря на Вина.

— Чего глазенки вылупил? — недовольно произнес зачаровник. — Давно не видел?