Чтение онлайн

И я не переживала, что могу пострадать физически от его чувств. Это было бы не так смертельно больно, как увидеть однажды его разочарованный взгляд на себе. Понять, что не оправдала ожиданий, что страсть и влюбленность ушли, а в место них сухие факты о совместной жизни не с той и не с тем. И сейчас, когда в его крови буйствуют эндорфины, мне казалось, он не отдавал до конца отчета своим словам. И лучшее, что я сейчас могла для него сделать, это уберечь своим отказом от необдуманности.

Рывок в сторону и я впечатываюсь в его грудь. Обхватил меня руками и прижал к себе как нечто ценное.

— Прости. Пожалуйста, прости, меня, — даже после озера он все равно пахнет собой.

Как же бешено стучит и колотиться его сердце. Сквозь плотное полотенце и сантиметры мышц, я все равно слышала его агонию.

— Ты все равно Моя. Навсегда моя. Никуда тебя не отпущу. Никогда.

Глупый, если думает, что уйду. Райн, если бы ты знал, как глубоко я позволила тебе проникнуть в себя. Но вслух не смогла этого сказать. Его настроение изменилось по щелчку пальца. Объятья стали жестче, а тело превратилось, будто в камень, даже сердце замедлило свой неумолимый бег.

Мужчина встал и, взяв двумя руками за плечи, поднял с деревянного настила, а после, подхватив на руки, уверенно пошел в сторону дома. Осмелилась украдкой поднять на него глаза. Луна осталась позади и сейчас мы были погружены в темноту. Но и сквозь мрак можно было разглядеть, как сильно сжаты его челюсти, делая щеки еще более впалыми. А под ровными темными бровями скрыты глаза. Из-за наступившей темноты их было не видно совсем. И может быть, это было к лучшему, потому что встретиться с ним взглядом сейчас было страшно.

Хэдер опустил меня на крыльце и, распахнув дверь, бросил, даже не смотря в мою сторону:

— Оденься, ночь холодная.

Я смотрела, как мужчина скрывается в гостиной, а после медленно поднимается на второй этаж.

Провожала взглядом мужчину, а в груди все ныло от неправильности момента. Ведь могло быть все иначе, скажи я «да». Жадные поцелуи, способные унести в космос. Объятья и хриплый от эмоций голос. Но ничего этого не было, и Хэдер медленно двигался к лестнице. А череп, выбитый на его спине, прекрасно описывал состояние своего хозяина. Мертвый и опустошенный.

Нужно срочно себя занять, пока совесть не сожрала с потрохами. Самокопание редко кому приносит душевное облегчение. Пора заканчивать. Переодевшись, спустилась на кухню. Надо приготовить, что-то особенное и себя займу и перед Хедером извинюсь. Хотя сомневаюсь, что сейчас он чему-то обрадуется.

Старалась не думать о том, как ему там наверху сейчас больно. И иногда мне даже удавалось отвлечься на готовку, но чаще я вновь возвращалась в мыслях на тот мостик. Первый раз я обидела его так сильно. Говорят безответная любовь это больно, но нет, больно это когда ты слышишь отказ от любимого человека. Когда в распахнутой душе посреди лета вдруг идет снег.

Иногда мой «консилиум Арин» в голове подсказывал, что я не обязана была соглашаться. Ведь мужчина же понимал, что я могу отказать. Понимал ведь? Сам же начал говорить, про не классическое предложение. Но как бы я не пыталась себя оправдать и защитить, ничего не получалось.

Время шло, но кроме нас с маленьким Дерри на кухне так никто и не появился. Котенок, свернувшись клубочком, лежал на соседнем стуле, а я в сотый раз прокручивала в голове случившееся.

— Райн? — постучавшись, приоткрыла дверь второй спальни, служившей мужчине кабинетом. — Могу войти? — кивнул, не отрывая глаз от ноутбука.

Сосредоточенный взгляд на экран и брови немного сдвинуты над переносицей. Он внимательно изучал что-то на ноуте. Подошла к столу, встав сбоку. Тело покалывало иголочками от напряжения. В нерешительности, коснулась подушечками пальцев столешницы.

— Я приготовила ужин. Ты придешь?

— Спасибо. Я не голоден, — продолжил увлеченно печатать, будто меня и не было в комнате.

— Теперь ты будешь меня игнорировать?

Поднялся в мучительной для меня тишине и закрыл ноутбук. Несколько движений руками, поправляя и складывая по местам разложенные бумаги.

И вот когда наши глаза встретились, меня, буквально, лезвием резануло от ледяной пустоты. Никаких эмоций. Захотелось тут же отвести взгляд, но он не дал, удерживая его будто магнитом.

— Герман сообщил мне, что твоего отца арестовали, — . — Суд в любом случае назначит ему срок, так что вернется он теперь не скоро.

На стол легла связка ключей, которую я смогла бы угадать с закрытыми глазами. Вон тот длинный с крестиком на рукоятке, от входной двери, а маленький круглый ключик был от маминого велосипеда, который у нее украли, когда мне было десять лет. Но я продолжала его хранить.

— Дом твой.

— Мой? Но ведь то, что его задержали, не лишает его права собственности. Дом принадлежит папе.

— Это уже мои проблемы. Документы будут готовы через несколько дней, но в любом случае ты уже сейчас можешь распоряжаться им как захочешь. Продать, — и после секундной паузы, — или остаться там жить.

— Слушай, — внутри всю колотило как от вибромассажера. — Я сказала «нет», не потому что не хочу, а потому что пока не готова. Если ты прогоняешь меня из-за этого, то просто знай.

Перевел взгляд в сторону, туда, где за окном ярко светила луна. А после, положив руки в штаны, подошел к стеклу, отделявшему нас от ночи. Я видела в отражении окна его уставшее лицо и то, как он закрыл глаза.

— Арина, твой ответ не поменял моего отношения. Пусть не в статусе жены, но ты по-прежнему моя.

Подошла ближе и обняла его. Обхватила руками талию, скользнув на каменный живот. Какой же он горячий, с ним даже холодными ночами можно не включать отопление.

— Если не хочешь ужинать, пойдем тогда спать, — приложила голову к спине, слыша вибрации его голоса.

— Иди без меня, маленькая. Мне надо еще поработать.

— Ты так наказываешь меня? — уперлась подбородком между его лопаток.

— Нет, — вынул руку из штанин и положил поверх моих ладошек, чуть сжимая их. — Мне действительно нужно работать.

— Хорошо, тогда я тебя подожду.

Выдернула руки из его горячего плена, разрывая объятие, и отошла обратно к столу. Повернулся, поправляя упавшие на лицо прядки.

— Настырная! — глаза напротив чуть сощурились, а губы тронула ухмылка. — В этом мы похожи. Я тоже подожду.