Чтение онлайн

— Даже грешники и падшие ангелы отдыхают от анархии, Шайло. Одна работа и никаких игр делает нас скучными преступниками.

Проскальзываю на коньках шаг, а может четыре или пять. Черт, даже не знаю. Я слишком увлечен ее горящими глазами, чтобы заметить, что она уже прижата ко мне: грудь к груди, живот к животу. Холодный воздух на арене накаляется, как только я откидываю ее голову назад, понимая, что стоит прекратить. Но не прекращаю. Не могу.

— Спроси еще раз, — шепчу я, и холодный воздух затуманивает мое дыхание.

Ее подбородок дрожит.

— Почему ты сделал все это для меня?

— Я прошел семь лет детоксикации, Шайло. Но одно столкновение с тобой в уборной — и я снова зависим. Ты заставляешь меня хотеть большего. Мне всегда мало.

ГЛАВА 18

Шайло

Точнее сказать просто нельзя. Я его понимаю. Чувствую такое же притяжение. Отчаяние, которое вынуждает совершить что-то для следующего удара. Вот почему я не останавливаю Кэри, когда он опускает свой рот на мои губы, соединяя наши тела в теплом, влажном поцелуе, от которого по коже бегут мурашки. Он углубляет поцелуй, дразня меня жгучими укусами и получая в ответ такие же.

Чем больше я получаю, тем больше мне нужно. Мне мало, я возьму все, что он готов предложить. Не важно, что я ничего для него не значу. Не важно, что ему нужно лишь мое тело. Прямо сейчас я ничего не соображаю, кроме того, что мечтаю оседлать его прямо на льду.

Что, мать вашу, я делаю?

Прижимая свои замерзшие руки к его груди, я отстраняюсь, пытаясь не поддаться искушению его опухших губ.

— Уже поздно, назад долго ехать. Нам пора.

Я не даю ему возможности ответить, прежде чем начинаю ковылять по льду, словно новорожденный олененок, затем усаживаюсь на скамейку и расстегиваю коньки. Кэри делает то же самое, не проронив ни слова. К машине мы идем в тишине.

Потянувшись к дверной ручке, Кэри притормаживает, удерживая взгляд на мне, затем качает головой, явно отказываясь от того, что хотел сказать. Я чуть было не спрашиваю, о чем он думает, но решаю держать рот на замке и залезаю внутрь. Как бы часто я не вытирала ладони о бедра, они остаются влажными, а сердце бешено стучит о грудную клетку. Меня грызет сожаление, когда Кэри поворачивает зажигание и начинает движение, врубая радио на полную мощность, чтобы заполнить неловкую тишину.

Я не глупая. Каким бы удивительным ни был его жест, я понимаю, что Кэри сделал это неспроста. Но все-таки что-то произошло внутри арены, вот только после всего дерьма между нами я даже не знаю, хорошо это или плохо. Либо он объявит перемирие, либо собирается неожиданно атаковать, когда я буду ожидать этого меньше всего.

Через двадцать минут я поглядываю на спидометр, но продолжаю молчать. Скорость в 130 км/час при положенных 90 км/час может стоить ему водительских прав, но я не в том положении, чтобы бросаться камнями. Вместо этого вцепляюсь в ремень безопасности и делаю то, что естественно для меня в некомфортных ситуациях.

Использую отвлекающий маневр.

— Итак, ты открыл центр имени Элизабет Кинкейд после, ну, знаешь... когда тебя выпустили?

— Хочешь сказать, после того, как я досрочно вышел из тюрьмы? — Я вздрагиваю от его слов, но киваю, чтобы он продолжил. — Да. Попытался взять кредит в банке самостоятельно, но они отказали. Пришлось искать деньги в другом месте. Тогда я наткнулся на Тарин. Мы встретились пару раз, а потом ее семья предложила вложить капитал обычные расходы. Ну типо на аренду здания, оплату всяких пошлин и покупку оборудования.

Я натягиваю улыбку, вспоминая ее угрозы за пределами центра.

— Здорово, что она помогла тебе.

— Да уж. Ничего в жизни не бывает бесплатно, дорогуша. Я расплачиваюсь за эти деньги кровью.

— О чем ты?

Он отворачивается от меня и качает головой.

— Ничего. Забудь, что я сказал.

Я хватаю его за руку, потому что мне важно знать.

— Скажи.

— Слушай, деньги закончились давным-давно, ясно? Мама и папа тоже задолжали. Счета давно пора оплатить, а в карманах пусто. Если я не найду почти четыреста штук в ближайшее время, у нас отберут центр и мотель.

— Четыреста тысяч долларов? — выпаливаю я.

Кэри ухмыляется, не смотря на безрадостную ситуацию.

— Нет, блин, песо. Конечно, долларов, Шайло. Мой стартовый займ с начисленными процентами за пять лет составляет чуть более семидесяти девяти тысяч. Оборудование не из дешевых.

— А остальное?

Он минуту молчит, и я уже начинаю думать, что он закрылся от меня, но затем, вздохнув, продолжает.

— Мои родители утопали в долгах за медицинские счета Элли и расходам за мой арест, поэтому оформили кредит под залог бизнеса. Хотели заложить и дом, потому что счета все приходили и приходили, а денег не было. Они могли потерять все, так что идея Тарин, чтобы ее отец помог нам, казалась идеальным выходом.

Последнее, что я хочу, это расстроить его еще больше, но у меня есть садистская потребность узнать остальное.

— Дай угадаю, их прайс оказался не из дешевых?

Он с трудом сглатывает и кивает.

— Дороже, чем ты можешь себе представить. Родители должны были подписать контракт, где указано, что если долг не будет уплачен, право собственности на мотель немедленно переходит к Макдениэлсу. Как я уже говорил, кровавые деньги.

— Даже не представляю, что будет с твоими родителями, но если центр пойдет под откос, что произойдет с Фрэнки и мальчиками?

Внизу животу появляется неожиданная тяжесть.

— Я позабочусь о своих ребятах, но больше никому не буду должен, Шайло. Каким-нибудь образом помогу и родителям, но добьюсь всего сам. Когда ты была на вершине успеха, ты чувствовала, что принадлежишь себе или была марионеткой дизайнеров?

Это самый настоящий разговор с моего возвращения в город. Как те, что были у нас на заднем дворе, когда я приносила ему чай со льдом, пока он косил у нас газон после школы. Так легко и знакомо, и меня потрясает: я чувствую что-то к Кэри Кинкейду. Не знаю как это назвать. Он нравится мне? Я влюблена в него? Уважаю? Люблю? Нет, точно не люблю. Нельзя любить того, кто тебя ненавидит. Это невозможно.

Верно?

Невозможно или нет, то, что я чувствую, бесполезно, потому что я не собираюсь на него претендовать. Кроме того, по окончанию срока я собираюсь вернуться в Калифорнию. Всё как в старшей школе.

К тому же, я до сих пор не понимаю, что замышляет Кэри. Если он так тесно связан с семьей Тарин, то возможно, назад дороги нет.

Пока мы мчимся в тишине, проезжая банк за банком, меня поражает идея. Гениальная идея. Настолько блестящая, что я хочу наградить себя пощечиной, что не подумала об этом раньше.

Самое сложное — заставить все работать без ведома Кэри. У мужчин есть эта глупая гордость, мешающая принимать правильные деловые решения. Вероятно поэтому пещерные люди не доживали до тридцати. Если бы они позволили женщинам править племенами, все было бы гораздо лучше.

Покопавшись в сумочке, достаю новенький, купленный Бьянкой телефон, и быстро набираю смс своему бухгалтеру.

Я: Мне нужно срочно три миллиона с моего калифорнийского счета. Их нужно разделить на три разных банковских чека.