Чтение онлайн

– Ну что, старик, пойдёшь глядеть, как будем лечить моего дядю?

Глава 21

Поднимаясь по лестнице, старик за спиной всё гундел и гундел себе под нос:

– Сопляк, сколько я уже таких попыток-то видел? Очередной шарлатан будет сейчас своих богов поминать.

Леги прошипела:

– Марвит, ополоумел? Язык придержи.

– Ты мне ещё будешь рот затыкать?

– Не всё ж тебе это делать? Тут Арройо? Нет? Я хочу последние дни хоть внучку понянчить. Поэтому… закрой… наконец, рот.

Старуха права. Как бы тихо они ни шептались, но для слуха Воина их разговор оставался вполне разборчив. И если нанятый лекарь мог и пропустить болтовню каких-то жалких Закалок, то вот упоминание богов резануло слух даже мне. Теперь я лучше понимаю ругань Орикола и слова Тортуса о плетях за поминание богов. Есть только Небо и жрецы, что его слышат. А боги – это сектантская уловка. Нужно бы самому шепнуть старику, чтобы придержал язык, здесь и впрямь не Нулевой.

Ни дядя Варо, ни Маро, что задержалась утром, ухаживая за отцом, ещё не знали, что я появился. Особенно мне запомнились круглые глаза сестры, когда она глядела на мои волосы. Эх, если бы она знала, что Лейла, в косе которой по-прежнему не появилось ни единой зелёной пряди, Воин уже пятой звезды.

Первое, с чего Маро, очнувшись, начала: со слёз и благодарностей об оставленном им доме, о ежемесячных деньгах. Ощущая себя очень странно, словно и не прошло этих почти двух лет – в комнате тяжёлый запах болезни, Маро стояла у окна, снова плакала – я шагнул к сестре, обнял её, прерывая поток слов. А развернувшись, поймал злой, прищуренный взгляд старика. И усмехнулся в ответ. За минувшее время Маро вытянулась, повзрослела. И если в последний раз, в Гряде огромное зеркало в моих орденских покоях меня не обмануло, то мы с Маро стали ещё сильнее походить друг на друга. Тот же вытянутый овал лица, одинаковый нос и губы, те же серые глаза. Разве что у неё какая-то вычурная чёрная коса, а у меня синие волосы стянуты в простой хвост. От редких тёмных прядей не осталось и следа. Даже те, которые появились после зелья Древних: исчезли.

Что, старик, удивительно? У двоих твоих сыновей такие похожие дети. Как же так вышло, если я не сын Римило?

Лекарь, которому не было дела до того, что происходил за его спиной, успел уже осмотреть дядю Варо: прощупал ему грудь и шею пальцами, оглядел обрубок ноги, использовал какую-то технику раз, затем другой. Отступив на шаг, сообщил, не глядя ни на кого, чуть ли не в потолок:

– Всё как мне и описывали: отравление ядом, Закалка не мог ни справиться с ним, ни ограничить. Необходимо вывести из тела въевшийся яд, затем пять органов и пять внутренностей сами устранят последствия. В Поясе это сумеет сделать и Закалка. Используйте лечебные зелья, и этот человек начнёт двигаться.

– Нога?

Лекарь остановил на мне блуждающий поверх наших голов взгляд:

– С ней сложнее. Составить противоядие я способен. Но чтобы устранить такую старую рану, вам нужна первоклассная алхимия едва ли не земного ранга. Я не алхимик, за этим на аукцион. Зелье Долгой Жизни, к примеру. В вашем случае особой разницы что за зелье нет, можете поискать подешевле. Главное количество собранной в нём силы, которая должна понемногу помогать телу отращивать утраченное.

Я понимающе кивнул. Хотя впервые слышу, что алхимия тоже разделяется на ранги и по качеству, но ничуть этому не удивлён. Если одно зелье способно справиться только с царапинами у Закалки, а другое может восстановить обожжённые чужой стихией узлы у Воина, то они должны отличаться не только названием. Про Долгую Жизнь мне говорил Тортус. Это именно то зелье, что скупали старейшины Ордена.

– Уважаемый, прошу вас назвать свою цену и приступить к лечению.

Медленный кивок лекаря:

– Пятьдесят крови.

Мама, не сдерживаясь, громко и насмешливо хмыкнула. Лекарь даже не покосился в её сторону, но молчать не стал:

– Я не торгуюсь. И я лучший в Ясене.

Пятьдесят монет красной яшмы. Больше, чем зарабатывает ватажник за год. Больше, чем я, искатель заплатил за почти земное начертание Сосуда Духа на Пронзатель. Когда-то я собирал такую сумму продавая трофеи с сектанта и втянув семью в смертельную опасность. Сейчас за все те монеты я уже расплатился. На ладони возник мешочек.

– Приступайте, уважаемый.

Лекарь потянул завязки, помял кошель, заставляя монеты шевелиться и кивнул мальчишке, что всё это время стоял у порога. Тот подскочил, сбросил со спины здоровенный короб, ухватился за ручки, словно разламывая его на две части, открывая содержимое: множество отсеков с альбарелло и фиалами.

Может быть дяде Варо помог бы и тот большой набор противоядий, что я принёс из Гряды, но к чему полагаться на случай, если в городе есть специалист по ядам? А вот аукцион мне пока без надобности. Хотя… Уточнил у лекаря:

– Этот мужчина Закалка. А земная алхимия создана для Воинов. Разве ему можно давать подобные средства?

– В чистом виде нельзя. – Лекарь не поднял на меня взгляда, руки его мелькали над чашками, что-то отмеряя и смешивая. – По капле на чашку воды каждое утро.

Марвит не выдержал, вмешался в разговор:

– И каких-то капель будет достаточно, чтобы отросла нога?

– Вполне. Яд простой, неопасный, без следа духовной силы или стихии. Душа не повреждена, и она приведёт в порядок тело.

Теперь вопрос задал я:

– Душа?

Лекарь поднял на меня глаза, словно проверяя, не ослышался ли, и наткнулся на мою руку, лежащую в перевязи. Усмешка тут же исчезла с его губ:

– Сила любого идущего к Небу состоит из трёх частей. Силы тела, силы энергии Неба и силы души. Можно потерять тело, узлы и меридианы, но пока цела душа, тянущаяся к Небу, всё можно исправить.

Я благодарно кивнул. Чуть ли ни слово в слово, что мне и сказали лекари Ордена и Шелеост. Не то чтобы я не доверял им, но почему бы не спросить ещё раз.

Уже давно ушёл лекарь с мальчишкой, спустились в зал заплаканная Леги и хмурый Марвит, вышли смущённые дядя Ди и тётя Ралио, а я ещё сидел у кровати дяди Варо. Он время от времени недоверчиво приподнимался на локтях, а затем обессилено падал. Но с его мокрого от пота лица не сходила широкая улыбка: он впервые за долгое время поднимался с кровати. Пусть и всего на несколько мгновений, да всего на ладонь от неё, но поднимался.

Вошла Маро, в очередной раз принеся свежую воду для обтирания. Я поманил её к себе. Глядя в серые глаза, улыбнулся и передал небольшой фиал с вычурной красной пробкой, тот самый, что мне поднесли в Гряде и так удивлялись, когда оно не «помогло» с плечом. Напомнил:

– По капле каждое утро в чашке воды. И чур, в этот раз не плакать.

Но конечно же, она меня не послушалась.

Уже через неделю мы услышали от дяди Варо восторженное: «Она растёт»! Через две недели даже я увидел изменения: узкую полоску неприятно розовой кожи на культе. Сам дядя оживился, в комнате по утрам уже не пахло болезнью, он сам садился на кровати и мог продержаться в таком положении сотню вдохов, ведя разговор и улыбаясь. Только одну тему мы избегали. Сирано. Хотя я мог бы только сказать, что она совершила самую большую в своей жизни ошибку, бросив в Арройо мужа и дочь.