Чтение онлайн

– Мне это не нравится, - пробурчал Степан.

– В вертолет, давайте!
– крикнул Каменецкий, зазывно взмахнув рукой.

– Ага, сейчас. Не таких видали, - снова недовольно пробурчал Степан.

– Что расселись? Или домой не хочется?
– крикнул Каменецкий, затем в сопровождении двух обладателей "калашей" подошел к лодке и широко улыбнулся.

– Это и есть младший Белавин!
– радостно произнёс он, протягивая руку Вовке.
– Знакомы будем! Аркадий! А ты, Степан Ознобищев, никак? Тоже очень рад знакомству. Приглашаю всех в гости к нам. Настала пора твоему сыну, Василий, узнать, где работает его отец. А то ведь, до сих пор тебя дворником наверняка считает. Ладно, шутки в сторону. Прошу в вертолет.

– Я-то зачем?
– недоуменно спросил Степан.
– Спасибо, но я уж как-нибудь сам доберусь.

– Никаких возражений!
– воскликнул Каменецкий. Лицо его при этом выражало предел радушия.
– А если ты, Степа за лодку беспокоишься свою, так ты только скажи, куда её доставить. Мои ребята вмиг всё сделают как надо.

– Я свою "Ссусуку" никому не доверяю, - возразил Степан.

– Да ладно тебе!
– Махнул рукой Каменецкий.
– Ради такой встречи можно изменить своим привычкам. Мы встречу как надо отметим. Не пожалеешь, Степа! Куда лодку-то доставить?

– В Широкий Лог. К дебаркадеру, - неохотно ответил Степан.

– Вот и прекрасно! Слышали!
– бросил Каменецкий двоим, стоявшим у него за спиной. Те кивнули.

– Твоя лодка в надежных руках, Степа, - довольно произнёс Аркадий.
– У остальных же я надеюсь, нет возражений, прокатиться на вертолете? Кстати, Василий, мы твое авто к твоему дому прикатили. На стоянку поставили. Так, что с тебя причитается.

Василий смотрел на Каменецкого, и его не покидало ощущение наигранности в поведении своего шефа. Сквозь чрезмерную радость и неестественное радушие проскальзывала настороженность и озабоченность. Аркаша всегда был артистом, но тут он явно переигрывал. Что он задумал? Ладно. Выбирать не приходится. Надо садиться в вертолет.

– Оружие лучше отдать моим людям. В центр нельзя с оружием, - неожиданно жестко произнёс Каменецкий.

Вовка вцепился обеими руками в чудом сохранившуюся за все время приключений "бельгийку".

– Положено так, - натянуто улыбнулся Аркадий, забирая ружье.
– Вижу, антикварное оружие. Где раздобыл-то?

– Сразу и не расскажешь всего, - ответил за Вовку Василий.

– Конечно! Конечно!
– закивал Каменецкий.
– Около часа лететь будем. Вот и расскажешь все.

– Ты не поверишь, - ухмыльнулся Василий, проникая внутрь вертолета.
– Я расскажу, а ты меня в дурку определишь.

– Да брось ты, - махнул рукой Каменецкий.
– Я сам уже знаю, что с вами нечто аномальное произошло. Так что давай сядем тут в сторонке за топливным баком. Двигатель здесь меньше шумит. Ты мне и расскажешь все. Идет?

– Идет, - согласился Василий, устраиваясь на жесткое сиденье. Степан с Вовкой уселись ближе к кабине, рядом с тремя мрачными здоровяками в камуфляже. Вертолет взлетел.

– Рассказывай, - Каменецкий, нетерпеливо, пихнул Василия локтем в бок.

– Слушай, а у тебя тут пожевать нет ничего?
– спросил Василий.

– О, блин! Ну, как же! Эй!
– Каменецкий махнул рукой парням в камуфляже.
– Три сухих пайка сюда быстро!

Глава 28

СИЛА ЖИЗНИ

Подходил к концу час полета. Каменецкий не перебивал Василия. Изредка, задумчиво кивал головой, прищуривал глаза, как бы углубляясь в себя и что-то соображая. К концу рассказа у Василия сложилось впечатление, что Аркадий лишь делает вид, будто с интересом слушает его, а на самом деле мыслями находиться где-то далеко. Когда Василий произнес последнюю фразу то Каменецкий похоже не сразу понял, что рассказ закончен. Он продолжал неподвижно и молча сидеть, глядя куда-то вдаль за иллюминатор неподвижными глазами.

– Не веришь?
– спросил Василий. Но Каменецкий сидел молча, будто и не слышал. Пришлось ткнуть его легонько локтем в бок.

– А? Что?
– встрепенулся он и посмотрел на Василия мутными глазами. Но уже в следующую секунду его взгляд приобрел осмысленной выражение.

– Что скажешь?
– спросил Василий.

– Да уж, - произнес Каменецкий бессмысленную фразу, так, будто вернулся издалека, не зная при этом, что сказать. Но Василий понял ее по-своему, как выражение удивления и недоверия.

– Не веришь? Много всего сразу?
– усмехнулся он.
– Ты думаешь, что мы все трое рехнулись?

– Подумал бы. Но у нас имеются факты, подтверждающие твой рассказ, - ответил Каменецкий.
– Мы здесь тоже сложа руки не сидели.

– Какие факты?

Василий внимательно взглянул на Каменецкого и заметил страх в его в глазах, замешанный на неуверенности.

– Что с тобой, Аркадий?

– Ничего, - тряхнул головой тот.
– Устал, наверное. Сам понимаешь - заставил ты нас поволноваться. Я часа по два в среднем за сутки спал. Хорошо, что все так закончилось.

Василий в ответ мотнул головой, внутренне не соглашаясь с Каменецким. Еще час назад на реке ему казалось, что все действительно закончилось, они прибыли домой и все смертельные опасности позади. Но неестественное поведение Каменецкого, эти его глаза, в которых таился страх, заронили вновь в Василия зерно беспокойства и он снова почувствовал опасность.

– Какие факты?
– настойчиво спросил он, видя, что Каменецкий, как-то странно замкнулся в себе и молчит.

– На месте все расскажу, - угрюмо буркнул тот.
– Подлетаем уже. Вам надо было повязки надеть. А впрочем, не надо.

– Почему?
– поинтересовался Василий.

– А рассекречивают нас, - махнул рукой Каменецкий.
– Последний день остался.

– Не понял? Какой последний день?

– Судный, - Аркадий нехорошо усмехнулся и тут же расцвел в широкой нарочитой улыбке.
– Шучу. Шучу. Все хорошо. Сейчас в центр прибудем. Там вас на отдых определят. Ты себя в зеркало видел? Поистрепался. Хуже бомжа. Ты, главное ни о чем не беспокойся. Хорошо?

Василию все больше не нравился неестественный тон в поведении Каменецкого.

– Ты чего-то не договариваешь, Аркадий?

– Я? Да как на духу!

– Тогда, что ты мне хотел сообщить?

– Не здесь, Вася. Не здесь. В спокойной обстановке за рюмкой коньячка. Отметим удачное возвращение, - Каменецкий весомо приложил Василия по плечу ладонью.
– Снижаемся уже. На выход пора.

За иллюминатором поплыл привычный пейзаж. Вскоре показалась знакомая крыша серого здания. А Каменецкий снова замолчал. Он думал. Это было видно по всему. Глаза прищурены. Лоб прорезали морщины. Рот плотно сжат.