Чтение онлайн

–«Почему она не возражает?»

Акан не хотел принимать сказанное на свой счет. Он тоже поднялся со своего места, но не успел ничего сказать – Мать Теней сделала знак рукой и его сознание заволокла тьма. Когда она рассеялась, он увидел себя, но не в доме Генри Трейси, а в хижине.

– Я по-прежнему у себя в племени? Получается, что все это время я бездействовал?

– До чего у людей короткая память. Еще ничего не произошло, а они уже обвиняют, – прозвучал знакомый и все такой же насмешливый голос. Акан обернулся и увидел на пороге его хижины стройную фигуру, Мать Теней.

– Нет! Я все помню! Ты сказала, что знаешь, как ее спасти! Но сбежала и меня с собой прихватила, как мешок с костями, – жрец осознавал, что его тон непозволителен, но ничего не мог с собой поделать. – Ты сказала, что я могу не вернуться, что моя жизнь может оборваться в любую секунду. Я согласился! Но я снова здесь! Зачем ты навела этот морок?

Фигура стояла неподвижно, как каменное изваяние.

– Вы допустили, чтобы он ее схватил. Этот мерзавец оказался сильнее вашего могущественного сестринства? Вы же абоса! Сильнее вас только божества! Вам противостоит не божество, а изуродованный демоном человек. Абику нужна была жертва. Выходит, он ее получил? Как вы могли так поступить с Бенун? Она верила вам..

Акан попятился от Матери Теней, не в силах скрытьсвои чувства, вызванные подозрением в предательстве и коварстве.

– Остановись. В тебе говорит горечь потери и непонимание.

Мать Теней приближалась к жрецу, как черное облако пылевой бури, которая должна была вот-вот обрушиться на землю. Жрец всматривался в мерцающий мрак под ее капюшоном, силясь понять, почему его внезапная догадка так разозлила могущественную абоса.

– Уйми свою ненависть, она отнимает у тебя силы, а еще больше разум. Но ты можешь бредить и дальше, раз ни на что другое не способен. Такую жертву, как Бенун, не переварит ни один дух. Она нужна здесь, чтобы хоть как-то уравновесить человеческий хаос. Своими страданиями и тем, что она смогла, не смотря ни на что, полюбить одного из вас, Бенун искупает ваши грехи. В том числе и твои. Ты не святой. Не говорю про тех, кто вместе с Убо сейчас ищет ее. За каждым тянется кровавый след. Спасете Бенун и вам зачтется, будете прощены.

Что молчишь? Забыл, что у всего тайного есть особый смысл? Если он от тебя скрыт, значит на то были причины. Твоя ничтожность и гордыня не позволили тебе взглянуть дальше своего носа. Ну так что, ты пришел в себя? Или мне надо тебя встряхнуть? Не уверена, чтобы после такого останешься цел. Осознай, самонадеянный жрец, Бенун сейчас нужна помощь, а не твои домыслы.

До сих пор ты помогал ей своими советами и должна признать, они были правильными. Ты предостерегал ее, чтобы она не бежала на зов. Это было ее решение, твоей вины нет. Но сейчас, если ты и дальше будешь болтать, а не действовать, другое ее решение приведет к тому, что она станет частью демона, его половиной. При том человеке говорить о таком я не могла. Но мы тут и по другой причине. Я это забираю – без хозяйки она ничто.

Мать Теней знаком велела хранителю Бенун приблизиться, приподняла край своего плаща. Мамба послушно скользнула вовнутрь.

Жреца обдало холодом. Он проводил взглядом мамбу Бенун и опустился на колени. Перед его лицом вспыхнул огонь. Он не двигался, уставившись на языки пламени. Они отражались в его глазах и это было единственное, что говорило – этот человек не превратился в камень и все еще жив.

– Скорбь и вина мешают тебе думать, – голос Матери Теней прозвучал чуть нежнее. Она была довольна результатом своего внушения. Оставалось направить энергию жреца в нужном направлении. Они нашли первоисточник зла, но это только усложняло задачу. Нужно было получить еще одно признание, на этот раз, от Томаса Суареза, настоящего отца Дика Трейси. Опираясь на сведения, полученные от его злейшего врага, удалось найти первоисточник, но не первопричину – как Абику заполучил сына Элизабет? Если младенца принесли в дар, то должна была быть и услуга, которая стоила так дорого.

– Я пытаюсь осознать, но не понимаю, – голос жреца звучал глухо и враждебно. – Демон мог заточить Бенун в теле зверя или убить. Но ничто не могло ее заставить покориться ему.

– Можешь ненавидеть меня. Мне все равно. Но ты поможешь спасти Бенун. Если для этого придется принести в жертву тебя, а еще лучше, если ты сам согласишься заменить ее, возражать не стану. Это твой выбор. Но я предложу тебе кое-что более рискованное.

– Я готов отдать свою жизнь, – ответил Акан, прожигая неподвижное изваяние взглядом.

– Ты-то готов, – усмехнулась Мать Теней. – А что скажет об этом Бенун? И потом, ты слишком высокого о себе мнения. Ты и Бенун..? Демон засмеет, если я попытаюсь предложить ему такой неравноценный обмен. Пора тебе кое-что еще прояснить, чтобы не осталось иллюзий.

Если Абику до сих пор ее не убил, то только потому, что не может этого сделать. Его планы изменились. Теперь ему надо вынудить ее добровольно отдаться его выкормышу, поделиться своей жизненной силой и расправиться со всеми своими врагами разом. А потом нанести удар по сестринству Матери Теней. Исход этой сватки непредсказуем. Погибнет много невинных. Я не могу этого допустить. В противном случае буду наказана вместе с остальными и сестринство перестанет существовать, ас ними надежда на перерождение. Такова цена ошибки, которую я не хочу допустить. Поэтому сейчас откровенная с тобой.

Я действительно собиралась уходить, но не бежать. Чувствуешь разницу? Мы узнали, что хотели, даже больше – мне удалось заглянуть в прошлое, найти нить Томаса Суареза, пройти по ней и понять, что мы на верном пути. Старик немощен. Можем ли мы рисковать остатками его жизни? Ты возьмешь на себя право решать его судьбу?

– Нет. Но могу назвать того, у кого это право есть.

– Говори.

– Сам Генри Трейси. Только он может решать – как ему распорядиться его жизнью. Все время эти решения принимались за него. Проявим уважение к тому, кто однажды взял на себя чужую вину. Если кого и следует потрясти без сожаления, так это Томаса Суареза. Вот кто должен ответить за исковерканные жизни. Недаром его семя оказалось столь привлекательным для демона зла. У Абику нюх на такое, сама знаешь.

– Таким ты мне нравишься больше, чем сварливым наивным престарелым юнцом, каким кажешься непосвященным. Никогда впредь не сомневайся во мне. Помни, о чем я сказала – твоя жизнь по сравнению с жизнью Бенун в моем представлении – пустота.

– Достаточно унижать пустоту, бессмысленно. Лучше скажи, что я по-твоему должен сделать. Мы вернемся к старику или наша встреча будет лишь смутным воспоминанием в его седой голове?

– Вернемся прямо сейчас. Для него наше отсутствие будет мгновением, он даже не заметит. Запомни вот что. Старик еще может нам пригодиться. Но договаривайся с ним сам. Я мешать не буду. Он – самый короткий путь к Суарезам. Запомни еще – не спеши быть судьей Томаса Суареза. Наша цель не он, а тот, в чьих руках он стал орудием зла.

– Но почему! Насильник, негодяй! Разве он не заслужил… ?

– Кто ты такой? – фигура в ниспадающем одеянии взметнулась подобно ледяному пламени. – О его жизни мне известно больше, чем тебе. Знай свое место.

Кожа на лице Акана посерела, покрывшись изморозью. Он понял, что был в одном слове от смерти за то, что пожелал смерти другому. Жрец закрыл глаза и молча опустился на колени.

Несмотря на то, что Акан прожил больше столетия, стоя перед неподвижной фигурой с опущенной головой, чувствовал себя мальчишкой, которого если не наказали плетью, то лишь потому, что экзекутор счел его слишком слабым для такого испытания. Вообразив себя близким другом и наставником Бенун, он решил, что ее безликая и как правило немногословная покровительница будет бесконечно прощать ему проявления слабости, оплошности и бессмысленную горячность, которые он допускал. Сегодня она уже показала, что владеет словом и способна произвести впечатление такое, какое ей было нужно. Та, что управляла пространством и временем, снизошла до общения со смертными для достижения понятных ей целей и однозначно, не ради того, чтобы утешить его.

Абоса вмешивались в жизнь смертных исключительно ради себя. Акан был подручным средством для возвращения Бенун, но посмел спорить и даже судить их, бросил им обвинение. Стоило ей пожелать, рой разгневанных абоса вмиг иссушил бы Акана, превратив в пергамент, а затем в пыль. Раз он еще жив, значит ему дают второй шанс. Но, судя по заданному вопросу, кто он такой, Акан уяснил, что терпение абоса не безгранично. Его коленопреклоненный вид означал смирение и готовность принять любую кару.

– Разум в тебе еще есть, раз вовремя остановился. Встань и слушай.