Чтение онлайн

На огромных степных пространствах кормилась масса других животных, отличавшихся подвижностью и удивительной пропорциональностью. Лошади, ослы и мулы паслись в низинах, вверху на плоскогорье уживались овцы, серны, каменные козлы. На заливных лугах кормились сайгаки и антилопы. Полосы лесов вдоль речных долин, возле прудов и озер, лесные островки в степи и тундре облюбовали олени всех пород и разновидностей — от ланей до лосей. В огромном количестве попадались зайцы и кролики, мыши-полевки, сурки и лемминги, жабы, лягушки, змеи… Здесь обитали птицы всех видов и размеров, начиная от журавлей и кончая колибри, это усиливало пестроту и разноголосицу окружающего мира. Даже насекомые играли свою роль в этом сообществе. Поголовье травоядных, как и зерноядных, регулировалось хищниками. Последние великолепно адаптировались в степи и благодаря изобильной пище достигали огромных размеров. Гигантский пещерный лев, превосходивший раза в два своих потомков, охотился на любых травоядных, хотя перед мамонтами он был бессилен. Обычно добычей гигантских кошек становились бизоны, зубры и олени, в то время как огромные гиены, волки, дикие собаки предпочитали животных помельче. Они делили свою добычу с рысями, леопардами и дикими кошками.

Огромные пещерные медведи были в два раза крупнее бурых и черных медведей. По природе вегетарианцы, они при случае не брезговали мясом, но белые медведи питались только мясом, добываемым в воде. Росомахи и хорьки охотились за более мелкой добычей, поглощая невообразимое количество разнообразных грызунов. Беркуты, орлы, соколы, ястребы, вороны и совы ловили на лету маленьких несчастных птичек, а то, что оставалось от них на земле, подъедали грифы и коршуны.

Древняя степь с ее удивительной природной средой давала пристанище и пищу огромному количеству разнообразных животных. Однако земля там была скудной, сухой, со всех сторон ее окружали ледники высотой с горы и холодные океаны. Кажется странным, что столь суровая природа смогла обеспечить пищей животных, но на самом деле окружающая среда идеально подходила для этого. Холодный сухой климат благоприятствовал росту трав и в то же время подавлял рост деревьев.

В период полного расцвета такие деревья, как дубы или ели, выглядят великолепно, но для роста им требуется долгое время и достаточное количество воды. Леса могли бы прокормить и дать приют многим животным и растениям, но им самим нужны соответствующие условия, к тому же генерации крупных животных сложно адаптироваться к жизни в лесу. Некоторые животные могут питаться орехами, плодами, листьями или даже тонкими ветками, но сама древесная кора несъедобна, и поврежденные леса восстанавливаются медленно. Столько же энергии и полезных элементов, что и в лесной пище, содержится почти в равном количестве в травах, к тому же трава постоянно подрастает, возобновляется. Именно трава дала толчок развитию редких, экзотических и обычных видов животных, и степи поддерживали и обеспечивали эту жизнь.

Эйлу тревожили неясные предчувствия. Ничего определенного, просто странное ощущение беспокойства. Прежде чем спуститься с высокого холма, они заметили, что над горами на западе собираются тучи, там уже посверкивали молнии и доносилось далекое громыхание грома. Но над ними было чистое, ярко-синее небо, солнце только миновало зенит. Ничто не предвещало дождя, но Эйла не любила грома. Глухой рокот всегда напоминал ей о землетрясении.

«Может быть, через день или два начнутся мои лунные дни? — подумала Эйла, пытаясь избавиться от пронизывающего ее беспокойства. — Надо переложить поближе кожаные ленты и шерсть муфлона, что дала мне Неззи. Она говорила, что это лучшее, что можно использовать во время пути. И она была права. Кровь быстро смывается в холодной воде».

Никогда прежде Эйла не видела онагров. Задумавшись, она спускалась с холма, не обращая внимания на окружающее, и вначале подумала, что животные, показавшиеся вдали, это лошади. Но когда те приблизились, она заметила разницу: они были немного меньше, уши были длиннее, а хвост — короткий, покрытый шерстью, как и все тело, — кончался более темной кисточкой. Шерсть, красновато-коричневая на спине и боках, была намного светлее на брюхе и ногах. По хребту шла темная полоса.

Эйла сравнила их окраску с лошадиной. Шкура большинства степных лошадей имела нейтральный серовато-коричневый оттенок, как у Уинни. Темно-коричневая окраска Удальца была нетипичной. Густая жесткая грива кобылы с ее темно-серой гаммой продолжалась такого же цвета полосой вдоль спины вплоть до хвоста. Ноги у копыт были темнее по цвету. Почти черные. Гнедой окрас жеребца был слишком темным, чтобы можно было различить черную полосу на хребте, но черные грива, хвост и ноги говорили о принадлежности к породе.

Маячившие впереди животные, казалось, отличались по окраске и строению тела от степных лошадей, однако это были именно лошади. Эйла заметила, что даже Уинни проявила интерес к ним, хотя обычно мало внимания обращала на других животных. Перестав пастись, табун также посматривал в их сторону. Любопытный Волк уже было приготовился бежать к необычным лошадям, но Эйла заставила его остановиться. Ей хотелось получше рассмотреть их. Один из онагров вдруг издал крик, и женщина заметила, что этот звук не походил на ржание и был скорее скрипучим и неприятным.

Удалец замотал головой и ответил ржанием, а затем, вытянув морду, стал принюхиваться к большой куче свежего навоза, напоминающего запахом и видом лошадиный. Эйла подъехала к Джондалару. Уинни наклонила морду к куче, но принюхивалась дольше. Эйла решила, что помет пах не совсем обычно, возможно, из-за различия в пище.

— Это лошади? — спросила Эйла.

— Не то чтобы. Они похожи на лошадей, ну, как лось похож на северного оленя. Их называют онаграми, — объяснил Джондалар.

— Интересно, почему я их не видела прежде?

— Не знаю… Но кажется, им нравится этот тип местности. — Он указал на скалистые холмы и редкую растительность.

Онагры, внешне походившие на помесь лошади и осла, на самом деле были уникальным и жизнеспособным видом, более выносливым, чем лошади, поскольку могли кормиться и грубой пищей, например корой деревьев, листьями и корнями. Когда люди подъехали ближе к табуну, Эйла заметила двух жеребят. Они вызвали у нее улыбку, напомнив Уинни, когда та была моложе. Рявкнул Волк, стараясь привлечь ее внимание.

— Хорошо, Волк, — сказала она. — Уж если тебе так хочется погоняться за этими… онаграми, давай!

Эйла радовалась, что обучение животного продвигается успешно, но Волку не нравилось оставаться долго в неподвижности, он все еще был полон щенячьего восторга и энтузиазма. Волк снова рявкнул и понесся к табуну. Онагры сорвались с места и, наращивая скорость, вскоре оставили молодого охотника далеко позади. Он догнал Эйлу и Джондалара, двигавшихся в сторону широкой долины.

Хотя речные долины, которые то и дело приходилось пересекать, перемежались плоскогорьями, сама равнина медленно понижалась к дельте реки Великой Матери и Беранскому морю. Поскольку они шли на юг, становилось теплее, и летние ветры, образованные воздушными потоками над морем, смягчали погоду.

Путники уже не надевали верхней одежды даже по утрам. Для Эйлы приятнее всего был холодный резкий воздух раннего утра; после полудня, когда становилось жарко, жарче, чем обычно, ей хотелось окунуться в студеную речную воду.

Она взглянула на мужчину, ехавшего в нескольких шагах впереди. Обнаженный до пояса, босой, он был одет лишь в короткие штаны. Длинные светлые волосы, схваченные тесемкой на затылке, отблескивали на солнце, смуглое тело было покрыто потом. Он оглянулся, и она увидела его чисто выбритое лицо, сильный подбородок; до сих пор у нее оставалось смутное ощущение неудовлетворенности при виде взрослого мужчины без бороды… Джондалар объяснил как-то, что предпочитает отпускать бороду зимой, для тепла, но летом он всегда сбривал ее, чтобы было прохладнее. Для этого использовался специальный остро заточенный кремневый нож.