Чтение онлайн

— Учитель, а это для чего? На улице так-то морозно, — вытаращил я глаза.

— Не бойся, голышом не побежишь, — ухмыльнулся Мастер. — Наденешь лёгкие штаны, полусапожки, рубаху и летний полукафтан. Всё равно тебе придётся торопиться, замёрзнуть не успеешь. Да и бежать-то по прямой всего около пяти вёрст. Мелочь!

По моему возмущённо-жалостливому взгляду было видно, что я думаю о такой лёгкой одежде в мороз. Учитель понял мой взгляд, но продолжал, будто не заметив.

— Ещё один очень важный момент: ты не имеешь права использовать магию как обращение за помощью к внешним силам. Нельзя призывать поток рун, нельзя взывать за помощью к божествам. Только ты и твоё намерение. Ты должен быть обнажен магически. Если будет совсем тяжко, допускается воззвать к своему Духу, к своему эйдосу. Ведь это тоже высшая часть тебя. Запомнил, ученик?

— Запомнил... — вздохнул я.

— Помни об этом нюансе, чтобы в пылу схватки механически, по привычке не призвать руны. Сделай зарубку на памяти. Иначе духи будут оспаривать твою победу как нечестную. Если ты победишь.

— А можно и проиграть? Бывали такие случаи на вашей памяти, Мастер?

— Можно и проиграть, безусловно. Всякое бывало у неофитов в мою бытность мистериором в Ордене. Свора Дикой Охоты во главе с предводителем — это не детская игра для любителей сказок. Это настоящая опасность. И обитатели иных миров в ночь Самайна приходят к нам именно на Охоту, за добычей, настроены они серьёзно. Пощады и послаблений ждать не стоит. Бывало, что кто-то забывал в спешке о правилах, призывал потоки божеств, после чего спокойно и без помех добирался до обозначенного места. Но без победы. Потому что нарушил правила. Таким неофитам приходилось вновь пытать счастья через год. Некоторые теряли нить маршрута, плутали всю ночь и не успевали добраться к финишу до наступления рассвета. Они проиграли. Дикая Охота выпила большую часть их Силы. Нет, они не умерли, но слегка откинулись назад в своём объёме Личной Силы. Болели несколько дней.

Учитель замолчал, вглядываясь в прошлое.

— Учитель, а были те, кто умер во время Дикой Охоты?

— Был при мне такой прискорбный случай, — с печалью в голосе ответил Азриэль. — Духи загнали послушницу Ордена к охотничьей яме с кольями, куда она и провалилась. Мы нашли её слишком поздно. Уже не было возможности спасти девушку даже магическими средствами.

Я сглотнул комок в горле, проникаясь серьёзностью предстоящей схватки.

— Ладно, ученик, не будем о грустном! Ты идёшь на бой за победой, а не за поражением. Маг не ищет смерти, но он готов к ней. Маг бьётся до конца за свою цель и своё намерение. И только превосходящая сила может остановить его. И то, только лишь физически. Потому что дух и намерение мага непоколебимы и несгибаемы в Вечности. Помни об этом в схватке. Оставшееся до начала время проведи в тишине, потрать его на направление своего намерения.

Пару часов я просидел в медитации, настраиваясь и выполняя ваджра-мудру[7], иное её название — «докко ин». Потом молча встал, легко оделся и направился к выходу. Учитель встал меня проводить. Он тоже молчал. Только одна фраза слетела с его губ:

— В добрый путь!

Я без звука кивнул и вышел в ночь.

Мороз невелик, да стоять не велит. Потому я довольно бодро, вприпрыжку добрался до опушки леса. Небольшой растущий полумесяц слегка освещал путь, а снег, ещё оставшийся местами на земле после таяния, усиливал этот слабый лунный свет своим отражением. Я остановился на секунду перед хвойником, сделал глубокий вдох и нырнул в чащу. До скалы Кара-Даг я уже несколько раз ходил. Дорога мне была знакома. Сложно заблудиться в известном лесу, где уже не раз виданные деревья и кустарники служат отличными ориентирами. Но в эту ночь я не узнавал лес. Всё было иным, будто я здесь впервые. Я не узнавал звериных тропок, не узнавал деревья и кусты. Снег покрывал ковёр из пожухлых листьев лишь частично, открывая чёрные прогалины. В густоте леса от полумесяца не было никакого толку. Поначалу я вообще ничего не видел, идя практически на ощупь в кромешной тьме. Потом всё-таки глаза как-то адаптировались к смутным отблескам. Ещё я почувствовал давление в области «третьего глаза» — привычная компенсация организма: когда один орган перестает работать на полную мощь, другие части тела стараются взять на себя часть функции нерабочего анализатора. Синие блики и сполохи перед глазами свидетельствовали о попытках моего тела «включить» фонарь Аджны-чакры, чтобы хоть как-то увидеть путь. Не знаю, помогло ли это, либо всё-таки крохи лунного света попадали на землю сквозь хвою, но видеть я стал лучше.

Наверное, где-то с треть версты я пробирался спокойно. Поспешая, но не бегом, наступая на носки и слегка подогнув туловище, чтобы успевать реагировать на перепады высот поверхности. А бугров, ямок, корневых древесных узлов в лесу завсегда хватает. И направление я чуял, несмотря на ночную мглу. Строго на север. По прямой, без отклонения.

А вот потом началась какая-то вакханалия… Со всех сторон на меня посыпались какие-то близкие и далёкие звуки разных птиц. Многих я никогда не слышал ранее. Я понимал: маловероятно, что эти звуки изданы горлом живых птиц во плоти, это добавляло страху, и я перешёл на лёгкую трусцу. Нижний ярус леса состоял из голых на зиму невысоких деревьев и кустарников. И они начали бить меня своими ветками. Я бежал, и складывалось впечатление, что древесные существа изо всех сил пытаются до меня дотянуться и больнее хлестнуть. Полукафтан как-то ещё спасал моё тело, а вот по лицу и рукам ветки иногда попадали очень больно, оставляя кровавые ссадины.

Поднялся ветер, верхушки деревьев сильно раскачивало, сами деревья жутко скрипели. Их терзающий душу скрип отдавался в мозгу дребезжащим голосом: «Сдавайся…» Ага, сейчас, только сделаю шаг назад, чтобы быстрее разбежаться и сдаться! Гнев разгорался во мне, придавая сил и сжигая страх. Раздался громкий хруст, и одно из старых гнилых деревьев повалилось. Конечно же, на меня. Едва я успел увернуться от самого ствола, но одна из толстых ветвей скользнула мне по голове, содрав шапку и оставив небольшой ушиб. От распаренной моей головы валил густой пар. Жалко шапку. Но я чувствовал интуитивно, что задерживаться точно нельзя, надо скорее бежать вперёд.

Краем глаза я заметил по бокам пробегающие тени. Невозможное, казалось бы, зрелище: видеть тени среди деревьев в почти кромешной тьме леса. Но я видел их! И чувствовал, что они приближаются. Вот тут стало ещё страшнее. Тени — это даже не духи. Это определённый класс существ, живущих в своём странном нечеловеческом мире. В измерении со своими непонятными разуму законами строения Вселенной. И они могут не только сожрать, но и забрать к себе в плен, где будут держать взаперти и медленно пить силы мага. С учётом, что для существ иных миров, и теней в том числе, наша энергия — как самый сильный концентрат, то магу придётся пробыть пленником лет так тысячу, прежде чем его силы полностью иссякнут, и он умрёт. Это хуже обычной смерти!

Я припустил во весь дух, чувствуя серьёзную опасность. При этом старался приложить все усилия и способности, чтобы не врезаться лбом в столб дерева. На фоне преследующих меня теней удары веток по лицу я уже перестал замечать. Несмертельно, а царапины заживут. Внезапно я стал слышать шорох, как будто что-то сыпется. И этот противный звук становился всё ближе и ближе. И тут со всех сторон на меня посыпались толчки, удары, пинки, тумаки, шлепки. Я аж вскрикнул от неожиданности. Догнали, твари неземные! Добавить ещё скорости я не мог, поскольку был и так на пределе. Пар от моего дыхания и разгорячённого тела клубился вверх, оставляя за мной длинный шлейф. Тычки сбивали меня с маршрута. Я отвлекался, пытался вилять, уклоняться туловищем, раскачиваясь на бегу асинхронно вперёд и назад, в стороны, вниз и вверх, но удары продолжали сыпаться градом. Пытался настроиться и сообразить, куда же я бегу. Не получалось. Пинки сбивали с толку. Обилие толчков и пинков начали оставлять на мне физические следы. Полукафтан разодрался о какую-то острую корягу, заодно процарапав рёбра справа. Там стало тепло и липко. Царапина, но кровь явно брызнула. Побитые уши горели огнём.

О! Впереди появился просвет! Я осознавал, что бегу уже явно не на север, к своей манящей скале. Но просвет давал надежду, что там я смогу быстро сориентировать своё местоположение, а не бегать по кругу. А такое тоже могло быть: свора способна просто гонять претендента до восхода солнца, а потом на месте и полакомиться Личной Силой проигравшего.

Конец леса. «Будет полянка или кромка леса», — мелькнула у меня на бегу мысль. И потухла. Потому что я действительно выскочил к кромке леса. Только дальше шёл обрыв в глубокую пропасть. Для понимания: от линии растущих деревьев до обрыва было всего пару-тройку шагов. В доли секунд мой мозг обработал информацию, и я срочно начал притормаживать. Балансируя руками, я успел остановиться в опасной близости от края. И вот здесь сзади мне прилетел очередной пинок. Именно по тому самому месту, о котором вы подумали. Духи любят посмеяться. Если бы я не знал, с кем я веду состязания, можно было бы подумать, что сзади меня подпнул рослый здоровый мужик в жёстком кованом сапоге. Я кубарем полетел вперёд, лихорадочно пытаясь зацепиться любой частью тела за землю, траву, камни, воздух…

Сложно сказать, благодаря чему я уцелел в этот день и не разбился. Я откровенно считаю это чудом. В моей недолгой жизни было много волшебства и прямо божественных чудес, но сегодня случилось непостижимое, я остался живым, летя вперёд головой в пропасть — это главное диво в моей судьбе. Мои попытки ухватиться хоть за что-нибудь, видимо, принесли пользу и в нужный момент слегка притормозили мой бреющий полёт. Однако я всё-таки сорвался и полетел вниз навстречу распахнувшей свои объятья пропасти. Развеваясь от ветра, мой драный полукафтан умудрился зацепиться своей полой за выступающий из отвесной земли камень, от чего надорвался ещё сильнее, но остановил моё падение. По дуге, по принципу маятника я ударился о каменистую землю обрыва и разбил себе губы в кровь, но тогда даже не заметил этого — настолько сильно был повышен адреналин в крови. Я перестал чувствовать боль в стремлении выжить. Твёрдая почва, камни под руками вместо неосязаемого воздуха — уже отлично! Я впился в землю, прижался всем телом. Одёжка, выполнив свою спасательную функцию, оторвалась от камня. От волнения и скоростного бега я задыхался и дышал с широко открытым ртом, жадно глотая воздух в попытках надышаться. Вроде чуть успокоился, медленно поднял глаза, оценил обстановку. Висел я примерно в двух аршинах от горизонтальной поверхности. Руки вытянуты вверх, одна кисть намертво держит торчащий камень, вторая — в земляной выемке. Носками упираюсь в вертикальную землю.

Теперь надо медленно подтянуться. Несмотря на зашкаливающий уровень возбуждённости, силы постепенно покидали меня в столь неудобном положении. И пальцы быстро дубели на морозе, не желая больше слушаться. «Торопись!» — говорил я сам себе. Ещё несколько минут, и пальцы перестанут сгибаться. И тогда дорога будет только в одном направлении без вариантов — вниз. Я аккуратно приподнял ногу, согнул её в колене и начал носком крошить землю, делая углубление для опоры стопы. Хорошо, что ещё зима как следует не вступила в свои права, и земля не стала мёрзлой, не поддающейся даже жёсткому металлу. Получается! Сделал ямку, попробовал опереться — работает, держит. Теперь переношу вес на правую ногу, правую руку вытягиваю выше, начинаю ею крошить жёсткую землю. Пальцы плохо слушаются. От них, словно сквозь толщу тумана, доносится боль. Плевать. Заживёт. Надо выжить. Сделал ямку, вцепился рукой. Выдохнул. Теперь время левой стороны. Аккуратно приподнял левую ногу, нащупал выступающий камень, пробую надавить. Ещё сильнее. Пробую половину веса — держит, отлично. Левую руку вытягиваю выше. Сердце бухает в груди, сбивая тяжёлое дыхание. Кисть нащупала камень. Удобный, шершавый. И вроде прочно сидит. Вцепился в него. Немного осталось до края обрыва. Рискнуть, отпустить опору ног, подтянуться на руках и вытянуть руку вверх — этого будет достаточно, чтобы зацепиться за край. Ну! Подтягиваюсь из последних сил… Тут камень под левой рукой предательски закачался и, выскочив из земли, улетел в пропасть. Твою же мать! Я повис на одной руке, сразу же упёрся правым носком в выдолбленное углубление. Сердце забилось быстрей, чем у птички. Я не успевал дышать, в глазах слегка потемнело. Так, делаю вывод: камень — явно ненадёжная опора. Левой ногой нащупал углубление, опёрся. Вытянул левую руку, начал скрести грунт. Боль. Да, пусть будет больно! Пока живой. Скребу, пальцы в кровь. Ногти отрастут. Сделал углубление, вцепился, дышу. И тут понимаю, что силы покидают меня полностью. Я истощён. Нужна вторая попытка, но руки уже не держат и почти не слушаются. Внезапно на меня навалилась слабость, накрыла всё тело.