Чтение онлайн

Романов с нетерпением ждал шифрограмму от Овчинникова по поводу некого Шаповалова, бежавшего из ссылки и убившего двоих сотрудников НКВД, если его разыщут, то немедленно арестуют, в этом лично заинтересован сам начальник горотдела.

В дверь кабинета постучали, прервав размышления Романова. Получив разрешение войти, появился лейтенант Нестеренко и протянул конверт Романову.

– Вот, Сергей Михайлович, как вы просили, я только что получил срочную шифрограмму из Томска.

– Что слышно по беглым преступникам?

– Вернулась группа преследования и командир доложил, что в районе реки Черной они были обстреляны неизвестными людьми, и что характерно, стреляли из наганов. Двое наших погибли, один ранен.

– Что?! Откуда у беглецов появилось оружие? Подробный рапорт мне на стол, быстро. Нестеренко, организуй охотников из Топильниковского и Михеевского колхозов и совместно с работниками НКВД и военными ВОХРы, пусть прочешут район, где потеряли преступников. Пока я не уехал, докладывать о состоянии дел, потом возьмешь командование на себя. Я уже предупредил начальников служб больших населенных пунктов, пусть устраивают поиски преступников на своих территориях. Все, свободен. Занимайся подготовкой отправки баржи с арестованными в Томск.

Оставшись один, Романов быстро вскрыл конверт и достал шифрограмму. Раскрыл книгу, привезенную с собой, в которой лежали листки с шифром и с его помощью принялся разгадывать текст шифрограммы. Это была справка, запрошенная им буквально несколько часов назад. Срочность этого дела требовала принятия экстренных мер. Степень секретности по делу раскрытия руководителей РОВСа по Сибири, была высока, потому Овчинников приказал шифровать все донесения и телеграммы относительно данной темы. Справка была выдана старшим следователем горотдела НКВД Рогозиным в связи с чрезвычайным происшествием.

«10 августа 1937 года, в городе Колпашево, при попытке арестовать опасного преступника, бывшего белогвардейского офицера Шаповалова Матвея, им убиты два сотрудника НКВД. В прошлом Шаповалов окончил Киевское Константиновское военное училище, служил офицером в царской армии в чине поручика, в 1918 году в Корниловском полку, в офицерской роте. До начала тридцатых годов работал на КВЖД в качестве обходчика железной дороги. В 1932 году, скрываясь от органов госбезопасности в с. Топильники, Томской области, был арестован вместе с группой лиц, входящих в антисоветскую организацию. Был осужден Коллегией ОГПУ по статье 58-13 УК к заключению и пробыл в лагере 4 года. После отбытия срока был отправлен в город Колпашево, Нарымского округа, ЗСК в пятилетнюю ссылку»

Дальше в шифрограмме шло донесение от Овчинникова: Упустили мы Шаповалова. Наш Топильниковский осведомитель сообщает, что Шаповалов может быть членом Белогвардейско-монархической организации «РОВС 18 , он не только был связным, но и отдавал приказы. Передай Нестеренко, пусть следит, Шаповалов может появиться в Топильниках».

«Значит так, в 1932 году Шаповалова арестовали и судили, – Романов мысленно сверял показания одного из агентов с указанной датой в сообщении, – кое-что сходится. Как же тогда ЧК-ГПУ упустили такого матерого преступника, почему следователи не вывернули его нутро наизнанку? Его нужно было хорошенько допросить, раскрыть всю сеть, а затем расстрелять. А теперь он разгуливает на свободе и создает нам массу проблем. Топильники – Михеевка. Коростылев Егор – Шаповалов, а не звенья ли это одной цепи? Надо будет хорошенько допросить Коростылева, что ему известно о Шаповалове? Такие люди, наверняка знают, о существовании полковника Шилохвоста, тем более, по донесениям нашего агента, стало известно, что полковник показывался в Топильниках во время Колыванского восстания и после него. Агент, работающий на Овчинникова, сдал нам Шаповалова в тридцать втором году, но он тогда утверждал, что Шаповалов был простым связным. А теперь агент утверждает, что Шаповалов лично отдавал приказы. Нужно проверить эти не состыковки. Надо ехать в Омск и Новосибирск и покопаться в архивах. Овчинникову нужны мои результаты. Да, нелегкая работа предстоит с Коростылевым старшим. Хитрый, матерый зверь и наверняка много знает. Но ничего, попадет в подвал к Латышеву, заговорит, как миленький. Просто с обоими Коростылевыми неправильно работали следователи, вот они и избежали сурового наказания. Лично прослежу, чтобы этих гадов отца и сына довели до расстрельной стенки».

Романов вызвал к себе в кабинет лейтенанта Нестеренко и отдал срочное распоряжение:

– Поставь в известность всех своих осведомителей, что в ближайшее время в окрестностях Топильников или Михеевки может появиться некий Шаповалов, это один из членов РОВС.

– Его арестовать?

– Ни в коем случае. Устроить за ним слежку, на этот случай я подключу своего агента. Нам нужны все связи, ведущие наверх в РОВС. Если, все-таки возникнет острая необходимость, можешь его арестовать, но брать только живым, он много знает. Архисрочной телеграммой сообщишь мне. Головой ответишь, если упустишь его. Все понял?

– Так точно. А что делать с остальными участниками подполья, которые выявятся по ходу нашей слежки?

– Пусть остаются на свободе, наш агент будет контролировать ситуацию.

– У вашего агента надежные источники связи с вами? Может сообщить ему о запасном канале передачи информации.

– За него не беспокойся, этот агент работает еще со времен Гражданской войны, и все каналы отработаны до тонкостей.

… Макару Степановичу Мирошникову оставалось три года до конца отбытия ссылки. Это был широкоплечий, плотный на вид мужчина средних лет. Широкие скулы выделялись на его симпатичном, чисто выбритом лице. Походка у него была твердая. Осанка прямая, сразу была заметна военная выправка. В связи с массовыми арестами, проводимыми органами НКВД в последнее время стало тревожно в Колпашево. Чувствовалось, как механизм госвласти за последние годы, подобно пружине, освободился от напряжения и пришел в движение. В отличие от многих ссыльных, внезапно арестованных органами, Макар готовился к побегу из округа и ждал поступления документов с новой фамилией. Начиная с 20-х годов, а затем и в 30-х, таких, как Мирошников, держали в колониальной системе и не давали выезжать за пределы контролируемых чекистами округов и краев. Ему прекрасно было известно, что идет повторная чистка прослойки советского общества, называемой – интеллигенцией, которую Сталин отвергал, как класс. Подобная мера коснулась и зажиточных крестьян, об уничтожении которых, глава государства подписал тайный указ.

Карательные органы, хоть и занимались глобальным искажением фактов, арестовывая сотнями, тысячами невинных людей, на самом деле в какой-то степени им было известно о существовании хорошо законспирированных групп. По мнению работников оперсекторов госбезопасности, такие группы уже не имели между собой крепкой связи, а в основном занимались сбором информации и существовали в ожидании глобальных перемен в стране: назревал конфликт с Германией и Японией. Опасаясь, что в Западно-Сибирском крае возникнут массовые восстания кулаков, бывших белогвардейцев, священников и многих граждан, недовольных коммунистическим правлением, Советская власть занималась чисткой народа.

Мирошников не исключал своего ареста и был готов к приходу чекистов, потому как понимал, что числится в списках, как потенциальный и опасный враг советского государства. Но органы госбезопасности не ведали главного факта в истории бывшего белогвардейского офицера – это его настоящей фамилии. Имя и фамилию – Матвей Шаповалов, ему присвоил полковник Шилохвост еще во время Гражданской войны, когда они служили в особом отделе колчаковской контрразведки. После разгрома колчаковских войск, оба ушли в глубокое подполье и продолжали борьбу с большевиками. В 1920 году были непосредственными организаторами Колыванского, крестьянского восстания, жестоко подавленного частями РККА, органами ЧК и войсками ВОХР. В 1922 году, Мирошников вместе с Шилохвостом ушли через Горный Алтай в Китай. Пробыв в Харбине некоторое время, по заданию центра, они вернулись в Сибирь для подготовки широкомасштабного восстания РОВС. Находясь на службе в контрразведке Белой армии, Макар, так или иначе, был знаком некоторым людям и находился в их поле зрения. Особым отделом для последующей конспирации была создана легенда, что Мирошников погиб и во всех соответствующих документах этот факт был указан. Все фотографии и документы, подтверждающие его личность, из дела были изъяты. Перед выполнением той или иной операции, в зависимости от сложности ее выполнения, ему приходилось постоянно менять свою внешность.

Два дня назад Мирошников получил срочное донесение, что из двенадцати человек, проживающих в Топильниковском районе и входивших состав другой группы, на свободе осталось только четверо, остальных арестовали чекисты. Вероятно, кто-то из членов группы предал подпольщиков и сейчас ими занимаются томские чекисты. Оказался ли виновником арестов какой-то изменник или они попали под очередную чистку НКВД, Мирошникову еще предстояло выяснить. Разумеется, всех подпольщиков было жаль, но больше всего он переживал за Егора Коростылева и его сына Михаила. Егор старый, проверенный в делах друг, вместе с которым пришлось бороться против большевиков еще в начале двадцатых годов.

В плане Мирошникова был обязательный пункт, как только он окажется в зоне недосягаемости органов госбезопасности, сразу же навестит Коростылевых.

Макар жил в небольшом, старом доме, хозяйка которого, после ареста мужа, уехала с детьми в деревню, и пустила Мирошникова в пустующее помещение временно пожить. По прибытию к месту ссылки и имея опыт в прошлом, он не поддавался иллюзиям, что больше ему ничего не грозит. Макар в первую очередь позаботился о своей безопасности и на экстренный случай прорыл подземный ход, ведущий из подпола за пределы дома в сарай. В течение года ему дважды удалось встретиться со своими людьми, навестившими его под видом проверяющих работников госбезопасности. В тайнике он спрятал оружие: два нагана, несколько пачек патронов и две гранаты.