Чтение онлайн

По возвращению в Колпашево Михеев узнал, что несколько отрядов возвращаются к месту постоянной службы в Новосибирск. В городе остается только необходимая строевая часть. В число отбывающих военных попал и Михеев. Получив у командира разрешение на краткосрочный отпуск, Илья решил навестить родную Михеевку. Давно он не был там, соскучился по родне, друзьям и особо памятным местам в тайге. Мысли о предстоящей встрече и возможной охоте, подняли настроение. Капитану надлежало вернуться в Новосибирск через пять дней и отметиться в спецкомендатуре. Он сильно скучал по жене Марии и маленьким сыновьям, оставшимся в Новосибирске в казенном доме на улице Фабричной. Да, отпуск – это хорошо, нечасто ему удавалось в последнее время вырваться и повидать своих родных.

Перед отъездом он решил повидаться с Романовым, но длинного разговора, как бывало прежде, не получилось, старший лейтенант торопился на проведение какой-то секретной операции. Но опять же, как другу под строжайшей тайной сообщил Илье, что в верховьях Оби недалеко от села Топильники части НКВД проводят аресты «врагов народа», их будут сплавлять на спецбарже, приспособленной для доставки задержанных граждан в Новосибирскую или Томскую тюрьмы. Распутица, а иногда неспокойная обстановка в таежных местах заставляла руководителей НКВД приспосабливать плавучие баржи, превращая их во временные, передвижные «каталажки».

Илья забеспокоился, ведь село Топильники располагалось недалеко от Михеевки, и если судить по рассказу Сергея аресты будут проводиться в разных приобских селениях.

– Что-то конкретное случилось? – спросил он Романова, словно не знал об обстановке, – я заметил, что в вашем ведомстве и вообще, проводятся аресты граждан.

– Строго между нами, раскрыт крупный заговор контрреволюционеров.

– Революция, когда еще была, ты уж выражайся яснее.

– Не цепляйся к словам, – обидчиво произнес Романов, – пусть будут террористы. Можешь себе представить масштабы заговора: начиная от Новосибирской области и распространяясь к Нарымскому краю, действуют группы разной численности, и все они входят в одну повстанческую организацию «Союз Спасения России». Если бы мы немного промедлили, вся эта мощь подняла бы мятеж в ЗАПСИБ крае.

– Да, органам теперь работы хватит, не завидую я вам, – со скрытой иронией произнес Илья, – а мне вот повезло, командир на недельку отпуск дал, хочу домой съездить и оттуда в Новосибирск.

– А где ты у нас жил? – спросил Романов, словно забыв, что Илья является его земляком.

– Вот тебе раз, ты что забыл, что я Михеевский, – удивленно ответил капитан.

– В Михеевке… – задумчиво произнес Романов, – ах да, черт, совсем из головы вылетело. Извини, совсем заработался. Ладно, Илюха, мне пора нелегкая работа предстоит, а тебе счастливо отдохнуть.

Перед тем, как выйти из кабинета, Романов спросил:

– У твоего отца, какая фамилия?

– Конечно же, Михеев, – недоумевая, ответил Илья.

– А родные братья у тебя есть?

– Нет, только две сестры, а вот двоюродные братья, есть.

– Как их фамилия?

– Михеевы. Слушай, Серега, а почему ты спрашиваешь? – насторожился Илья.

– Да все нормально, просто твоя фамилия созвучна с другой, Михалев, вот я и спросил, – уклончиво ответил Романов.

Сергей, после того, как Илья ушел, призадумался: «Вот так ситуация, в списке, переданном председателем колхоза, числятся несколько Михеевых, все они подлежат аресту. Как же быть? Интересно, Илья действительно не вник в ситуацию или "Ваньку-дурака валяет"? Скорее всего, он догадался, что мы арестуем его родственников и в том числе отца Михеева. Черт! Откуда мне было знать, что Илья поедет в свою деревню. А вдруг он предупредит всех родственников. Вот зараза, зря я ему об арестах сказал. А может позвонить Овчинникову и доложить. Значит, Илью подставлю, его сразу задержат. Или догнать Илью и предупредить, чтобы не ездил в Михеевку, а сразу плыл в Новосибирск. Э, нет! Я еще не совсем голову потерял, меня же расстреляют как вражеского пособника. Черт, а вдруг кто-нибудь доложит начальству, что я встречался с Михеевым… Как же быть? Жизнь и служба мне все же дороже, я не пойду на такие жертвы из-за Михеева Ильи. Через три дня мне нужно быть на барже и конвоировать арестованных, но перед тем, как этапировать, согласно спискам, допросить подозреваемых о существовании тайной Топильниковской организации. Судя по сложившейся обстановке Илья сегодня отправляется в Михеевку, значит, его нужно опередить». С такими мыслями он направился к командиру отряда Новикову. Доложив ему об изменениях в планах, Романов, взяв с собой двоих сотрудников, приехал на берег реки Томь. Буксир и подготовленная к отплытию баржа уже находились недалеко от пристани. Но Романов спешил, уже сегодня необходимо быть в Топильниках, а баржа прибудет туда только на следующий день к полудню. Ему повезло, через два часа в сторону Новосибирска отплывало небольшое грузовое судно.

Илья отправил в Новосибирск телеграмму, сообщив жене Марии и детям, что скоро приедет. Они временно проживали в служебной квартире и вскоре Илье, как командиру РККА, обещали предоставить долгожданную жилплощадь. Отметившись в томской военной комендатуре, Михеев отправился на пристань, чтобы на попутном судне, добраться до родной деревни. Не задержись он на почте, успел бы на небольшое грузовое судно, отправившееся в сторону Новосибирска. Пришлось обратиться за помощью к капитану буксира. Пожилой мужчина был не против, чтобы взять попутчика, но баржа, согласно приказу, отправлялась в какую-то важную экспедицию и разрешение можно получить только у начальника отряда товарища Новикова. Михеев обрадовался, ему приходилось несколько раз видеться с Новиковым в присутствии Романова, потому он поспешил в управление НКВД. Договорившись об отплытии на раннее утро, Илья вернулся на буксир с письменным разрешением и, получив место в каюте персонала, крепко заснул.

Пробудился он от резкого стука в железную дверь. Подскочив спросонья, в темноте не рассмотрел вошедшего мужчину. Михеев поднялся и на всякий случай расстегнул кабуру. – Э-э, капитан, не балуй с оружием, – прозвучал громкий голос.

Илья узнал по голосу Новикова.

– Товарищ капитан, что-то случилось?

– Случилось, товарищ Михеев, я получил срочный приказ, отплыть. Так что вам в каком-то роде повезло, – ответил Новиков, зажигая на столе керосиновую лампу.

– В смысле, повезло?

– По пути остановим какое-нибудь судно и переправим вас на него.

– А вы?

– А мы займемся попутным уловом, – усмехнулся Новиков, – до Топильников доберемся не раньше завтрашнего обеда. Если хотите, то давайте с нами.

Илья согласился и, оставшись один в каюте, стал вспоминать разговор с Романовым, ему почему-то показалось, что не просто так он интересовался фамилиями отца и братьев. Действительно обстановка тревожила Илью, последние события говорили сами за себя: шли аресты, не только руководителей предприятий, но и учителей, врачей, людей разных профессий. Но чтобы это касалось деревенских жителей, работающих в колхозе, Илье почему-то и в голову не приходило.

Выйдя на палубу, Михеев оперся на бортовые перила и закурил. При лунном свете заметил на берегу две грузовые машины, из кузовов которых спрыгивали солдаты. Несколько военнослужащих держали на поводках служебных собак. Илья догадался – это были служащие внутренних войск, скорее всего, конвойные части и грузятся они сейчас на баржу. А для чего? Не трудно было сообразить, что готовится операция для массовых арестов «врагов народа».

Взревел буксирный двигатель. Развернувшись, судно медленно подошло и уперлось в торец баржи. За бортом тихо заплескалась вода и плавучая «тюрьма» направилась против течения к слиянию двух сибирских рек.

Илье не спалось, после появления на буксире Новикова, он опять остался один в каюте и лежа на койке, снова вернулся в мыслях к разговору с Романовым. Конечно, можно предположить, что Сергей не просто так интересовался фамилиями его отца и двоюродных братьев, и все вопросы оперативника сводились к одному – взятие их под стражу. Неужели Романов говорил правду, и мятежные крестьяне подняли голову по всей Сибири. В памяти всплыли события, произошедшие летом двадцатого года, когда в Томской губернии вспыхнул крестьянский мятеж, и центром восстания оказалась Колывань. За какую-то неделю белые офицеры, кулаки подняли в губернии около семи тысяч крестьян на защиту своего добра от продразверсток. А в Алтайском крае, а в Иркутске? Мятежи один за другим вспыхивали по всей России. Красная армия, вохровцы, чекисты только успевали гасить очаги восстаний. Много тогда народа арестовала Советская власть и после окончательного подавления мятежей жестоко расправилась с повстанцами. Михеев сам участвовал в подавлениях, служба обязывала и к тому же убеждение, что большевики вершат правое дело. Конечно, не будь Илья деревенским жителем и не объясни ему родной отец о многих вещах, Михеев остался бы рьяным сторонником подавления крестьянских мятежей. Вот взять, к примеру, Сергея Романова, он до сих пор видимо считает, что во всем виноваты белогвардейцы и кулаки. А как же Советская власть? Перегибы, красный бандитизм, моральное разложение должностных лиц… А последующие аресты старых большевиков и командиров Красной армии. Все чаще и чаще в голову Ильи приходила мысль – уйти из армии и переехать из города в родную деревню. Живут же люди, и они с Марьюшкой поднимут семью.

«Как же жители Топильников, что их ждет? Если утром я буду на месте, то может, все-таки стоит предупредить Топильниковских мужиков об арестах. В конце то концов не все они виноваты. Найдут главных мятежников, а зачем же простых людей под одну гребенку. А какой смысл, что кто-то из односельчан скроется в лесах, всю жизнь не пробегают от власти. Жаловаться «наверх», так ведь все приказы, как раз идут оттуда…»

Незаметно для себя Илья задремал. Пробудился он от резкого толчка и непонятного шума снаружи. Заглянув в иллюминатор, заметил, что буксир стоит на месте. Решил узнать, в чем дело и направился на палубу. Сначала не понял, откуда на барже взялись посторонние люди, потому подумал, может быть, капитан взял на борт попутчиков. Но, наблюдая, как солдаты конвоируют людей, гоня их с берега по трапу на баржу, Илья догадался, что это арестованные граждане. Его удивило, что среди них были женщины и даже подростки. Изредка доносились голоса недовольных, но их тут же подавляли зычные команды конвоиров. Солдаты открыли люки и арестованных одного за другим, стали спускать в трюм.